Чужая жизнь Сабрины

Утро в Париже началось с запаха кофе и свежей выпечки. Сабрина проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь прозрачные шторы. Константин уже был одет — белая рубашка, безупречно выглаженные брюки, легкая небрежность, как у человека, которому подвластно время.
— Доброе утро, спящая красавица, — произнёс он, оборачиваясь. — Я заказал завтрак.
На столике стоял серебряный поднос: круассаны, клубника, апельсиновый сок и кофе в фарфоровом кофейнике. Сабрина села на край дивана, смущенно поправляя волосы.
— Ты всё это устроил? — спросила с восхищенной улыбкой.
— Конечно. Завтрак — самый важный прием пищи.
Они завтракали у окна, где за стеклом медленно просыпался город. Сабрина смотрела на крыши домов, на голубей, взлетающих с черепицы, и всё никак не могла поверить, что это реальность.
— Мне кажется, я попала в чужую жизнь, — призналась она. — Всё так красиво, что страшно проснуться.
— Тебе просто нужно привыкнуть. Эта жизнь понемногу становится твоей, — тихо сказал Константин.
После завтрака они отправились гулять. Париж был залит утренним солнцем, улицы наполнялись музыкой и ароматом кофе. Сабрина шла рядом с ним, держась за руку, и чувствовала себя ребёнком, которому показывают волшебный мир.
Они прошли по старинным улицам Латинского квартала, поднялись на Монмартр. Константин знал этот город слишком хорошо — рассказывал истории о художниках, поэтах, о старых кафе, где за соседними столиками могли сидеть Пикассо и Модильяни.
— Хочешь, покажу тебе место, где скрыта душа Парижа? — вдруг спрашивает Константин.
Так они оказываются в Лувре.
Толпа туристов медленно двигалась по залам, а Сабрина чувствовала себя маленькой и потерянной среди вековой красоты. Константин шел впереди, уверенно, словно бывал здесь сотни раз.
— Большинство приходят сюда за «Джокондой», — говорит он. — Но настоящие истории прячутся в тени, где никто не ищет.
Константин свернул в боковой зал. Там почти никого не было. На стене висела большая картина, темная, с едва уловимым светом. Сабрина замедлила шаг.
На полотне — молодая женщина в простом платье, стоящая у окна. В её взгляде — тоска, но и странное ожидание. Позади неё, в глубине комнаты, через полуоткрытую дверь видно зеркало, в котором отражается мужчина, но не рядом, а будто в другой реальности.
— Кто это? — прошептала Сабрина.
— Никто точно не знает, — ответил Константин. — Автор неизвестен. Одни считают, что это аллегория разлуки, другие — что это история о женщине, которая ждала мужчину всю жизнь, не зная, что он никогда не вернётся.
Сабрина не могла отвести взгляд.
— Она будто знает, что её жизнь не её. Что кто-то уже написал её судьбу, и она не может ничего изменить.
Константин взглянул на неё внимательно, чуть грустно.
— Человек живёт чужую жизнь, даже не осознавая этого, — произнес он. — Думает, что делает выбор, хотя всё уже решено.
Эти слова словно повисли в воздухе. Внезапно Сабрина стало зябко — не от холода, а от чего-то неуловимо тревожного.
— Пойдем, — тихо сказал Константин, беря её за руку. — Здесь слишком много прошлого.
Они покинули музей, но Сабрине ещё долго продолжал мерещиться образ той несчастной женщины. Ей казалось, что взгляд героини — преследует её даже сквозь шум улиц и звонкий смех туристов.
— Похоже я чем-то расстроил тебя, — заметил наконец Константин подавленное настроение спутницы.
— Нет, нет, что ты, — отнекивалась Сабрина и Константин прекрасно видел, что она врёт.
Он привёл её в маленький дворик, скрытый между домами со старой каруселью. Здесь было тихо и безлюдно. Сабрина замерла, улыбаясь.
— Где бы я ещё каталась на карусели, если не в Париже, — пошутила она.
Константин намек понял и взяв один жетон, помог ей забраться на расписную лошадку.
Карусель заиграла нежную мелодию. Сабрина смеялась, ветер развевал её волосы, а Константин стоял рядом, наблюдая, как она кружится, и улыбался.
Просто смотрел и запоминал этот момент.

Вечером они вернулись в отель. Сабрина снова загрустила. Стояла у окна и смотрела на закат над городом.
— Мне пора возвращаться, — сказала тихо. — Завтра у меня смена.
Константин оторвал глаза от бокала вина.
— Не торопись. Останься со мной ещё хотя бы на неделю.
Она растерянно заморгала.
— Но работа. Меня уволят.
Он усмехнулся, встал и подошёл ближе.
— Ты сама говорила, что не любишь эту работу. Разве не так?
Сабрина отвела взгляд.
— Так, но я не могу просто взять и исчезнуть.
— Можешь, — сказал он спокойно. — Позволь себе ни о чем не думать.
Сабрина смотрела на него, чувствуя, как всё внутри дрожит. Константин говорил с уверенностью человека, которому мир принадлежит, — и от этого хотелось верить каждому слову.
— А если я соглашусь? — спросила она.
— Тогда завтра мы вылетаем в Италию, — сказал, будто это самое естественное решение на свете.
— В Италию? — переспросила она ошеломленно.
— Да. Я покажу тебе мир, Сабрина. Париж — только начало.
Он взял её за руку. Всё происходило слишком быстро, но желания сопротивляться не возникло.
Сабрина кивнула.
— Хорошо, я останусь.
Константин улыбнулся — медленно, с легким удовлетворением.
— Вот и прекрасно. Тогда завтра — новые впечатления.
Он налил вино в бокал и произнес торжественно:
— За начало новой жизни!
Бокалы встретились, издавая тонкий звенящий звук.

Сабрина долго вертелась в кровати, не в силах заснуть. Париж за окном затихал, внизу по мостовой проехало несколько машин, и снова повисла тишина. На прикроватной тумбочке мерцал её телефон.
Она взяла его в руки, долго смотрела на экран, будто решаясь, и наконец нажала на знакомый номер.
Гудки.
— Алло? — голос матери звучал настороженно, немного сонно.
— Мам, привет, — тихо сказала Сабрина. — Не разбудила?
— Сабрина?.. Господи, уже полночь! Где ты вообще? Ты обещала позвонить днём!
Сабрина села, обхватив колени.
— Я... всё хорошо, правда. Просто день был насыщенный. Мы с Константином гуляли по городу. Париж — это нечто.
— А-а... — мать замялась. — То есть ты всё ещё там? Я думала, ты уже возвращаешься.
— Мам, слушай, — Сабрина сделала глубокий вдох. — Завтра мы летим в Италию.
На том конце повисла пауза.
— Что? — голос матери стал жёстче. — Сабрина, ты с ума сошла? Куда ты летишь и с кем?!
— С Константином. Он всё организовал. Это всего на неделю.
— На неделю?! — мать уже почти кричала. — Сабрина, ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты едешь с мужчиной, которого едва знаешь, в другую страну! Без родных, без друзей. Кто он вообще такой?
Сабрина сжала телефон сильнее.
— Мам, ты зря переживаешь. Он хороший. Заботливый, внимательный. Он не позволит, чтобы со мной что-то случилось.
— Все так говорят! — вспыхнула мать. — А потом эти «хорошие» оказываются мошенниками, маньяками, кем угодно!
— Мам, хватит, — Сабрина устало прикрыла глаза. — Я взрослая. Я всё решила.
— Решила?! — мать почти сорвалась. — Ты о нем толком ничего не знаешь! Может у него есть жена, дети!
Эта фраза ударила неожиданно больно. Сабрина молчала. Она действительно не знала о личной жизни Константина ровным счётом ничего. Одно лишь имя, без прошлого.
— Мам, — наконец сказала она тихо. — Просто поверь мне. Я счастлива.
На том конце послышался долгий выдох.
— Сабрина, я прошу тебя, будь осторожна. У тебя доброе сердце, но ты слишком доверчива. Я не хочу потом слышать, что случилось что-то плохое.
— Ничего не случится, — попыталась улыбнуться Сабрина, хотя в груди уже закрадывалось сомнение. — Обещаю.
— Передай трубку ему, — вдруг сказала мать. — Я хочу с ним поговорить.
— Сейчас он внизу, разговаривает с менеджером, — солгала Сабрина. — Но я передам.
— Передай обязательно. И позвони, как только прилетишь. Я не шучу.
— Хорошо, мам.
— И... — голос матери стал мягче. — Я очень за тебя волнуюсь.
Сабрина кивнула, чувствуя, как горло сжимается.
— Я знаю. Я тебя люблю.
Они попрощались. Сабрина уронила телефон на подушку и долго сидела в тишине. Внутри всё перемешалось: радость, тревога, сомнение.
Она подошла к окну и посмотрела на город, сияющий тысячами огней.
— Всё будет хорошо, — прошептала себе. — Обязательно будет.
Но в отражении глаза выдавали грусть.