Чужая жизнь Сабрины

Машина мягко замедлила ход и остановилась у старинного особняка с резными ставнями и вывеской, украшенной виноградными лозами.
Над дверью висела табличка: «Старый Тифлис».
— Мы приехали, — сказал Константин, выходя из машины.
Сабрина ожидала увидеть блестящий, модный ресторан с мраморными полами и официантами в перчатках. Но перед ней было совсем другое место — уютное, тёплое, будто из другого времени.
С улицы доносились звуки тихой грузинской музыки, пахло свежим хлебом и специями.
— Здесь очень красиво, — сказала Сабрина, осматриваясь с любопытством.
— Я рад, что тебе нравится, — улыбнулся Константин, помогая ей снять пальто.
Он чуть задержал взгляд — не нагло, а с каким-то искренним восхищением — на её открытых плечах и спине, блестящих под мягким светом ламп.
Сабрина почувствовала, как щеки заливает румянец. Она не могла видеть себя со стороны, не понимала насколько прекрасна в этом контрасте: между пошлостью на грани и природной скромностью.
Внутри было полутемно, уютно. Деревянные балки на потолке, расписанные глиняные кувшины, старый музыкальный инструмент в углу, старинные фотографии на стенах.
На каждом столе — свеча в стеклянном подсвечнике и букет сухих трав.
— Почему именно этот ресторан? — спросила Сабрина, когда они сели за столик у окна. — Любите грузинскую кухню?
— Мой дед был родом из Тбилиси, — ответил Константин, наполняя бокалы вином цвета рубина. — Всю жизнь говорил, что грузинская еда и грузинское гостеприимство — лучшие лекарства от любых проблем. А ещё, — он посмотрел на неё с теплой улыбкой, — я хотел, чтобы ты чувствовала себя спокойно. Без пафоса, лишних людей. Просто приятно провела вечер.
— У вас получилось, — тихо сказала Сабрина. — Спасибо.
Официант принёс тарелку с хачапури, ароматным шашлыком и соусом, от которого шел запах кинзы.
— Попробуй, — предложил Константин. — Это мой любимый хачапури по-аджарски.
Сабрина осторожно отломила кусочек и улыбнулась:
— Очень вкусно. — Она немного помолчала и, собравшись с духом, спросила: — А вы давно в Москве?
— Пару месяцев, — ответил Константин. — Родители переехали в США, когда мне было восемь. В последнее время живу на две страны. Иногда это тяжело. Все-таки человеку нужен дом.
Он сделал глоток вина и добавил:
— А ты? Расскажи о своей семье.
Сабрина улыбнулась, задумчиво водя пальцем по краю бокала. Рассказать ей было о чем, но в этот вечер не хотелось о грустном.
— У нас своя история. Мой прадед был родом из Австрии. В семье ходит легенда, что он происходил из какого-то старинного рода, но всё бросил ради любви. Женился на русской девушке, моей прапрабабушке, и остался здесь. Поэтому у нас в семье традиция: давать детям такие необычные имена.
Она сдержанно рассмеялась.
— У тебя прекрасное имя. Тебе очень идёт.
— Спасибо, — Сабрина слегка смутилась и уткнулась в бокал.
— Значит, у тебя в роду — романтики, — сказал Константин, чуть склонив голову.
— Наверное. Хотя в нашей семье больше практиков. Мама говорит, что любовь — это роскошь.
— А ты как считаешь?
Она задумалась, глядя в бокал.
— Думаю отчасти она права. Не каждый может себе позволить любить.
Константин улыбнулся, и на мгновение их взгляды встретились.
Музыка в зале стала тише, огни — мягче. Вино приятно согревало, и Сабрина вдруг поняла, что впервые за долгое время ей спокойно.
Они говорили обо всём — о фильмах, о детстве, о мечтах.
Константин оказался не таким, каким она себе представляла: не холодным бизнесменом, а внимательным, остроумным, чутким, умеющим слушать.
Время пролетело незаметно.
— Уже почти полночь, — спохватилась Сабрина, взглянув на часы.
— Время летит быстро в хорошей компании, — ответил Константин. — Я отвезу тебя домой.
Он помог ей надеть пальто. Пока они выходили, Сабрина поймала себя на мысли: ей хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Дорога домой прошла будто во сне. За окнами машины мерцали фонари, мокрый асфальт отражал их огни, и Сабрина чувствовала себя частью какого-то старого фильма, где всё решает одна бесконечно долгая ночь.
Константин вел машину спокойно, уверенно. Они говорили о пустяках — о том, как в детстве Сабрина боялась ездить на велосипеде, о смешных студенческих историях, о том, как Константин когда-то не сразу понял в какую страну прилетел по делам.
Смех звучал легко, без натяжки, и Сабрина сама удивлялась, как рядом с ним исчезает вся неловкость.

Когда машина остановилась у её дома, тишина вдруг стала ощутимой.
Мотор затих, улица погрузилась в мягкий полумрак, лишь редкие огни окон светились над их головами.
— Не спеши выходить, — тихо сказал Константин.
Он повернулся к ней, глядя пристально, но спокойно, без нажима.
— Знаешь, Сабрина, — начал он после короткой паузы. — Ты очень... необычная.
— Необычная? — улыбнулась она, чуть смутившись.
— Да. Я не могу тебя прочитать. В тебе есть что-то тихое, но сильное. Ты вроде бы скромная, но я всё время ловлю себя на мысли, что под этой скромностью прячется человек, которого очень интересно разгадать.
Он сказал это без флирта — серьёзно, почти задумчиво. Сабрина почувствовала, как сердце стучит где-то в горле от волнения.
— Я не знаю, что сказать, — прошептала она.
— И не нужно, — ответил Константин. — Иногда слова только мешают.
Он чуть приблизился. На секунду Сабрине показалось, что весь мир остановился — только этот взгляд, этот миг, эта близость.
Она закрыла глаза — и всё же, когда его губы почти коснулись её, отстранилась.
— Простите, — сказала тихо.
Константин едва заметно улыбнулся, не обиженно, а как-то понимающе. Ему только и нужно было, что проявить больше напористости. И Сабрина в глубине души ждала именно этого, не в состоянии позволить себе перейти грань. Пусть лучше он возьмёт инициативу в свои руки, а вместе с тем и ее. Но Константин лишь коснулся губами щеки.
— Тогда до свидания, Сабрина.
— До свидания, — повторила она, не зная, почему так стало сложно.
Константин вышел из машины, обошёл её и, как всегда, галантно открыл дверцу.
Проводил до подъезда, пожелал спокойной ночи.
— Спасибо за вечер, — сказала Сабрина, всё ещё ожидая от него решительных действий. Ее глаза сияли в свете фонарей как бриллианты. — Он был особенный для меня.
— Мне тоже было приятно, — ответил Константин.
Слегка кивнул и вернулся к машине.
Двигатель почти неслышно завелся, колёса тихо прокатились по мокрому асфальту — и через секунду огни фар растворились за углом.
Сабрина стояла у двери, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. Разочарование. Вдруг ясно осознала, что он не сказал: «Я позвоню», не предложил увидеться снова.
Только «спокойной ночи».
Когда она поднялась в квартиру, бабушка уже спала, а мама смотрела телевизор в полудрёме. Сабрина прошла в свою комнату, сняла платье, легла, глядя в потолок.
Внутри было тихо, никаких мыслей, одно лишь горькое сожаление: вечер заканчился неправильно.
Наверное, я всё испортила, — подумала она. — Он больше не позвонит.
Сабрина долго не могла заснуть — слушала, как за окном шумит ветер, и ловила каждую тень надежды, что телефон всё-таки завибрирует. Увы, тот молчал.

Утро началось с неприятностей. Сабрина не выспалась — всю ночь ей снился Константин, то он уходил, не обернувшись, то звонил, а она не успевала взять трубку. Проснулась разбитая, с тяжестью в груди.
Работа выматывала. Посетителей было мало, но каждый второй — с претензиями. Тут еще пришлось выйти на замену днем.
Один мужчина полчаса кричал, что его бургер «не такой сочный, как на картинке», другая дама — что кофе слишком горячий.

Сабрина стояла за кассой, натянуто улыбаясь, чувствуя, как с каждой минутой уходит терпение. Хоть бы этот кошмар закончился поскорее.
Когда вечером пришёл старший смены, он бросил пачку бумаг и сказал сухо:
— Зарплату выдали, можете проверить.
Сабрина открыла мобильное приложение банка — и застыла. Сумма была меньше почти на треть.
— Простите, а почему так мало? — осторожно спросила она.
— А у вас штраф, — ответил старший, не глядя. — За нарушение дисциплины.
— Какое ещё нарушение?
— Телефон на рабочем месте. Зафиксировала камера видеонаблюдения. Потом еще чтение книг на рабочем месте — тоже штраф.
— Это какой-то бред! Мне про систему штрафов никто не говорил!
— Разбирайтесь с управляющим, — отрезал он и ушёл в подсобку.
Сабрина топала ногами от злости и несправедливости. Хотелось всё бросить — кассу, форму, фартук, этот вечно пахнущий жареным воздух и унизительные «штрафы».
Но идти пока некуда.

После смены она встретилась с Жанной в их любимом кафе. Подруга, как всегда, пришла нарядная, с новым маникюром и неунывающим настроением.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она, когда Сабрина села напротив. — Что случилось?
Сабрина рассказала всё — и про работу, и про зарплату, и, наконец, про молчание Константина.
— Неделю ни слова, представляешь. Ни звонка, ни сообщения. Наверное, я ему просто неинтересна. Какая я дура, что вообще на что-то надеялась.
Жанна поставила чашку.
— Слушай, а может, ты зря ждешь? Позвони первой.
— Нет, — твёрдо сказала Сабрина. — Если бы он хотел — написал бы.
— Ты же сама видишь — мужики любят инициативу. Может, он думает, что ты не заинтересована.
— Да ладно, забудь. Пострадаю еще неделю и закончится. Я знала, что так будет. Он пообщается со мной и поймет, насколько я не соответствую его уровню. 
Жанна закатила глаза:
— Вот ты всегда ищешь трагедию там, где всё просто. Позвони! Или хотя бы напиши — "Как вы?" или "Спасибо за вечер". Не будешь же ты вечность молчать.
Сабрина взяла телефон, открыла список контактов. Имя Константин мигнуло на экране. Пальцы дрогнули — и снова заблокировала экран.
— Не могу, — прошептала она. — Просто не могу.
— Ну и зря, — вздохнула Жанна. — Тогда терпи.
Они сидели в тишине, вглядываясь в свои чашки. За окном мелькали фары машин, редкие прохожие торопились домой.
— Всё, я больше не хочу о нём думать, — сказала Сабрина, будто убеждая саму себя. — Надо просто забыть.
Жанна хотела ответить, но в этот момент что-то громко хлопнуло у входа — дверь распахнулась, и в кафе ворвался поток холодного воздуха.
На пороге стоял молодой человек в форме службы доставки и искал кого-то взглядом. Его глаза остановились на Сабрине, он сверился с изображением в телефоне и пружинистой походкой подошёл к ней.
— Простите, вы Сабрина? — спросил курьер.
Она удивленно кивнула.
— Вам доставка.
Парень протянул ей плотный конверт цвета слоновой кости. На нём — золотистый тисненый герб, инициал «К». Бумага была плотной, дорогой на ощупь, от неё едва ощутимо пахло чем-то древесным и благородным — ароматом, который Сабрина уже знала.
— Подождите, от кого это? — спросила растерянно.
— Мне сказали передать лично в руки. От Константина.
Жанна прыснула:
— Вот это да. У тебя уже курьеры с личной почтой бегают! Офигеть!
Парень пожелал хорошего дня и ушёл, оставив за собой шлейф любопытных взглядов из-за соседних столиков.
Сабрина всё ещё держала конверт, будто боялась, что тот исчезнет.
— Ну? — Жанна потянулась через стол. — Открывай!
— Нет, подожди, — голос дрогнул. — вдруг, это прощание. Вроде "спасибо за вечер, всего доброго".
— Господи, перестань ты себя накручивать! Дай сюда.
— Жанка, нет! — Сабрина прижала конверт к груди.
— Да ладно тебе, — усмехнулась подруга и, воспользовавшись тем, что Сабрина отвернулась за салфеткой, ловко выхватила конверт из её рук.
— Жанна, отдай! — вскрикнула та, но было поздно — подруга уже разорвала печать.
Из конверта выскользнула плотная карточка с золотым тиснением. На ней — изящный шрифт, дата, адрес, логотип отеля и короткая надпись: "Приглашение на ежегодный Благотворительный Бал-маскарад. Гостья Константина Геловани".

Жанна замерла, потом недоверчиво присвистнула.
— Бал-маскарад? Настоящий бал?! Ни фига себе! — Она расхохоталась. — Ну всё, Золушка, теперь-то ты точно попала в сказку!
Сабрина молчала, глядя на блестящие буквы. В груди смешались удивление, радость и страх.
— Это шутка, наверное, — прошептала она. — Зачем я ему там нужна? Среди богатых, известных людей?
Подруга махнула рукой:
— Да брось! У богатых свои причуды. Может, он просто хочет впечатлить тебя. Пустить пыль в глаза, показать, какой он весь из себя оригинальный.
Она хмыкнула, разглядывая карточку на свет.
— Или у него там не хватает пары — вот и решил взять самую загадочную девушку месяца.
Сабрина осторожно забрала приглашение, прижимая к груди, будто боялась, что кто-то ещё может его вырвать.
— Всё равно это странно, — сказала тихо. — Но, наверное, я пойду.
Жанна усмехнулась:
— Ещё бы! Ты только скажи когда — я тебе помогу платье подобрать, чтобы у всех челюсти отвисли.
Сабрина улыбнулась — впервые за весь день по-настоящему. Но где-то в глубине души снова шевельнулось сомнение:
а вдруг это испытание; проверка? Или игра, правил которой она ещё не знает.