ПРОЛОГ
Приятные, ещё не жаркие дни лета в самом разгаре. Тёплый ветер наведывается в гости через окна, бесцеремонно раздувая шторы и заполняя комнату летней свежестью. Птицы мелодично посвистывают на верхушках деревьев, грея свои перышки в лучиках солнца, которое только-только взвелось на пик безоблачного неба.
Детские визги и смех галдежом разносятся вдоль улиц, а очередная компания детворы наперегонки раскатывает по дороге, брякая велосипедными звоночками. Районы Вуд-Эн-Виш и Голд-Эн-Виш западнее Центрального округа долгое время являются самыми благополучными семейными кварталами, где в каждом втором доме живут семьи с детьми.
Эти улицы всегда слышат задорный смех, глупые детские тайны и обиды.
Любовь. Счастье. Жизнь.
Деревянные дощечки скрипуче перешептываются: темноволосая девочка ковыряет порог дома каблуком голубых сандалий, пытаясь усмирить свою гиперактивность в важный для неё момент.
— Кайл, почему ты не хочешь поехать со мной? — тонкий голос прорезался, обращаясь к мальчишке, сидящему рядом.
Тот слегка повернул голову, жмурясь дружелюбному потоку тёплого ветра, который игриво раздувает блестящие на солнце волосы. Схожесть этих двоих невозможно не заметить: оба ребёнка обладали роскошными каштановыми волосами, а густые брови накрывали одинаково выразительный холодный взгляд голубых глаз.
— Хочу остаться с отцом, — отвечает, опуская голову и возвращаясь к самому увлекательному занятию на свете – ковырянию земли палкой.
— Ты серьезно? — растерянно хмыкает девочка, перебирая длинную для ее возраста косу меж пальцев, — И..и... И с этой.. девчонкой? С новой ма.. мамой? — робко спрашивает она. Дрожь в голосе заставляет её делать паузы там, где им не место.
Кайл протяжно вздыхает, смахивая со лба копну волос, которая настойчиво лезет в глаза. Он всегда думает, прежде чем дать ответ. Словно ищет его где-то на глубине океана, как сокровище, в страхе выйти на сушу с горсткой камней.
— Она никогда не займет место мамы, Мэгги. Я просто хочу быть рядом с отцом, — ровно и по-взрослому отвечает мальчик, но, не смотря на всю стойкость в голосе, открыто взглянуть в лицо сестры дается ему с силой.
Его глаза тускнеют, когда, подняв голову, замечает обиженный взгляд девочки и мокрые дорожки на ее румяных щеках. Больше всего на свете он не хотел видеть её слез, причина которых — он.
Шорох за дверью и голос отца не заставили себя долго ждать. Мэгги встает, отряхивает голубое платье и смотрит на брата, как на самого злостного предателя.
— Мы ему больше не нужны, Кайл, — замолкает, грустно смотря на дверь, за которой все еще слышен голос отца. — Ты этого все никак не поймешь. Но еще более жалко то, что, как оказалось, и тебе я тоже не нужна.
Дверь открывается: средних лет мужчина оказывается на пороге с небольшим замшевым рюкзаком через плечо и несколькими коробками в руках.
— Мэгги, забирайся в машину, — мягкий голос отца обратился к робко отвернувшейся от двери девочке, которая теперь смотрела на опустившего голову брата.
Поджимая губы, одним движением руки она вытирает соленые щеки и спускается с последних двух ступенек. Цокот каблучков звенит, когда раздосадованное дитя шумно шагает по тропинке, пиная маленькие камушки, что попадаются на пути.
— Поедешь провожать? — мужчина обращается к сыну, привлекая его внимание.
Сжимая косичку в руке, девочка застывает посреди тротуара, оборачиваясь на брата. Ветер играл с его мягкими волосами, создавая беспорядок, который ей так нравился. Каждая клеточка ее тела замерла, ожидая услышать положительный ответ. Но мальчик отрицательно покачал головой, встал с лестницы и молча зашагал к открытой двери, за которой спешно скрылся. Не обменявшись даже прощальными словами с сестрой, которую он не увидит ближайший год, а может и дольше.
Удар.
Закусив щеки изнутри, чтобы вновь не расплакаться, Мэгги поднимает взгляд на второй этаж, где во всю распахнуто окно родительской спальни. И ее маленькое сердце пропускает второй, не менее болезненный удар: взгляд встречает выглядывающую с окна светловолосую девчонку, любопытно наблюдавшую за ними сверху. Девчонку, которая, как ей казалось, испортила их с братом жизнь.
Девочка-дюймовочка улыбнулась самой наивной улыбкой, которую только можно представить. Но та, кому она предназначалась, хмуро насупила брови и стремительно залезла в машину.
— Иди в свою комнату, Аммия, — холодный голос раздается за спиной светловолосой девчонки, настигая её врасплох, и та испуганно спрыгивает с подвинутой к окну прикроватной кушетки.
—Я просто хотела..
—Безразлично. Тебе тут не место.
Густые брови угрюмо опустились, придавая взгляду особый холодок, а розовые губы сошлись в тонкую полоску. Маленькая фигура сравнялась с ним у двери, и как минимум двадцать сантиметров разницы в росте не позволяли им столкнуться лоб в лоб.
Холодная рука коснулась его запястья, из-за чего по телу разошелся ток. Что-то смешанное.
Растерянность. Отвращение. Гнев.
—Папа сказал, что ты поможешь мне с упражнениями по письму.
Мальчик грубо одергивает руку, выдергивая ее из миниатюрной ладошки, и сердито шагает к своей комнате.
Папа.
Аммия стоит у двери, крепко сжимая края юбки, и смотрит ему вслед. Ее большие голубые глаза, обычно полные наивного любопытства, сейчас кажутся еще больше, отражая свет из коридора. Она не плачет, но губы дрожат, а плечи слегка опущены.
— Я не буду с тобой заниматься, — не оборачиваясь, бросает мальчик через плечо. — Иди к своей матери.
Он захлопывает дверь своей комнаты с такой силой, что стены, кажется, содрогаются.
А миниатюрная девичья фигура вздрагивает.
Она знает, что это значит. Мама сейчас занята, вернее, для нее она всегда занята. А папа... папа уехал.
Девочка медленно поворачивается и идет по коридору. Ее маленькие ножки ступают по мягкому багровому ковру, но каждый шаг кажется долгим и одиноким. Когда она подходит к своей двери, грусть накатывает с новой силой. Еще вчера они делили ее с Мэгги, а сегодня ей придется ночевать тут в одиночку.
Комната пахнет чем-то сливочным и сладким, напоминающим печенье.
Запах из любимого хрустального флакончика Мэгги.
На ее кровати осталась стопка книг, опирающаяся на коробку полную игрушек, с которыми она иногда разрешала играть. А на столе лежали карандаши и бумага, которые использовались каждый день после школы. На прошлой неделе Мэгги даже научила девчонку рисовать птичку.
Может, она скоро вернется? И все станет чуточку лучше?