глава 12
Когда в следующий четверг я пришла на работу, лицо Линды озаряла предвосхищая улыбка.
- Что случилось? - спросила я.
- Иди переодевался, а после я все тебе расскажу.
Скорее всего, она считала странным, что ее модную одежду я носила только в магазине. Но меня больше волновало мнение братьев, нежели ее. И я не жила своим разумом... или как там она говорила. Я жила с кучей парней, которые любили надо мной подшучивать. Переодевшись, я вышла и в ожидании прострела на нее.
- Ладно, закрой глаза, - скомандовала она.
Подыгрывая ей, я закрыла глаза.
- Готова? Теперь можешь открывать.
Я открыла и увидела в её руке чек на сто пятнадцать долларов. Чек, выписанный на мое имя.
- Что это?
- Твоя доля за занятия по макияжу.
Взяв чек, я уставилась на число. А я ведь собиралась сказать ей, что больше не хочу этим заниматься. Однако сотня баксов за несколько часов сидения на стуле в корне меняла дало. Так я быстрее погашу свой долг.
- Все прошло на ура, поэтому мы проведем ещё как минимум два занятия, а там посмотрим, как пойдет. - Она вытащила из - под стойки флаер и протянула мне. - В правом верхнем углу была моя фотография с накрашенным лицом.
- Ого. Что это?
- Твоя фотография с прошлой субботы. Мне показалось, ты будешь не против.
- Я думала, вы распечатали снимки для моей... семьи... - Мне не хотелось снова упоминать маму. Это действительно съедало меня изнутри. - Чтобы оценить...
- Они ей прорвались?
Да. Они замечательные. - Это ведь не ложь, верно?
- Прости. Надо было тебя спросить. Просто получалась такая хорошая фотография, вот я и предложила ее Эмбер.
Я ещё раз взглянула на снимок. Это просто глупый флаер. Надеюсь, меня никто не узнает. Во всяком случае, мои друзья и братья точно не интересуется косметикой.
*
Ночью я снова не могла уснуть. Мой мозг неустанно прокручивал недавний сон. Была лишь полночь - не так уж поздно, - поэтому, когда я выглянула в окно и увидела, что в комнате Брейдена горит свет, то сразу написала ему сообщение:
" Выйдешь?"
Он ответил практики сразу:
" Да, увидимся через минуту".
Я услышала, как вслед за моей дверью закрылась его, и мы синхронно подошли к забору. Он прислонился плечом к доске, и я уловила запах его дезодоранта. Такой знакомый тонкий запах свежести.
- Как дела? - спросил он.
- Так себе.
Я села прислонившись спиной к забору, и он сделал то же самое.
- Сегодня опять не бегала?
- Да.
- Ты приходишь сюда каждую ночь, когда не бегаешь?
- Нет. Не считая тех двух ночей с тобой, я приходила сюда лишь однажды.
- Нужно было мне написать.
- Было два часа ночи.
- Ну и что?
- Может, я и эгоистка, но даже я испытываю иногда угрызения совести.
Он засмеялся.
Я не знала, почему позвала его. Мне хотелось обсудить с ним что - то важное. Но что? Было приятно разделить с кем - то свой беспокойный ночной мир. Мои братья спали как убитые. Почему мой мозг не может так легко отключаться? Мне было неловко расспрашивать братьев о маме.
Я не хотела их распивать, ведь они двигались дальше.
Может,они двигались дальше благодаря реальным воспоминаниям о ней, в то время как я располагала лишь своим воображением. Почему мое подсознание так болезненно на это реагирует?
- Почему ты так много бегаешь?
- Нудно поддерживать форму для баскетбола, иначе в первые недели занятий все будет жутко болеть.
- Значит, ты пробегаешь... Сколько, шесть - семь миль в день, чтобы спастись от двух недель боли? Ты как будто тренеруешся для марафона, а не для баскетбола.
- Ещё пробежки помогают мне заснуть.
- Большинству людей не требуется изнурять себя, что бы заснуть.
- Верно. Многие просто принимают снотворное.
У него вырвался короткий смешок - как всегда, когда сказанное его удивляло.
- Да. Твой метод более естественный. - Долгое молчание. - Ты ловко уходишь от вопросов, но меня интересовало, почему ты не можешь заснуть.
Я сказала себе, что он - просто голос. Я могу разговаривать с бестельным голосом. Или с луной. Я всегда могла откровенно поговорить с луной. Я нашла на небе яркую половинку луны, освещавшую все вокруг.
- Мне снятся кошмары, - наконец произнесла я. Брейден, должно быть, почувствовал, что мне необходимо выговориться, и просто молча ждал, когда я продолжу. - О моей маме и ночи, когда она умерла. Похоже, мое подсознание веселиться, подкидывая мне разные сценарии ее смерти, даже самые нереальные. Та ночь... пожалуй, та ночь - единственное воспоминание, которое у меня о ней осталось. А я даже не знаю, не является ли оно всего лишь игрой моего воображения.
Я никогда никому не рассказывала о своих кошмарах, даже Гейджу, который больше всех знал о том, что твориться у меня в голове. Я ощутила страное освобождение, будто просто открылась луне.
- И что ты в них видишь?
- Разное. Дождь, развивающиеся окна, машины. И конечно же маму.
- Сочувствую.
- Ненавижу это, а пробежки исключают бессонные ночи.
- Это куда провдрбоднее отмазки с баскетболом.
- Они также помогают и для баскетбола.
- Не сомневаюсь. - Несколько минут молчания. - Ты научилась кататься на велосипеде, когда тебе было четыре. Я так завидовал, ведь сам все ещё ездил с учебными колесами.
Я обрадовалась тому, что он переключился на нашу игру в факты.
- О, я помню твои учебные колеса.
- Серьезно? Потому что,как только ты научилась кататься на велосипеде, я решил, что тоже должен, и убил всю субботу на обучение ездить без них. Ты заставила меня от них отказаться.
Я улыбнулась, вспоминая его детство, чтобы противопоставить соответствующий факт.
- Как насчёт того, что в первом классе ты сказал учительнице, что мой папа - это твой, а когда твой папа пытался забрать тебя домой, ты закричал:" Этот мужчина хочет меня похитить"? Твой отец так смутился.
- Да, я тогда завидовал, что вы есть друг у друга, у меня же не было ни братьев ни сестер.
- Теперь ты в ловушке безумия. Ты один из нас, малыш,хочешь ты этого или... - Я замолчала, поскольку до меня дошел истинный смысл его намерения обсудить мою езду на велосипеде. Он не вернулся к игре. - Подожди. Мне было четыре?
- Да.
- Значит, мама была жива, когда я училась кататься...
Я стала сканировать воспоминания, пытаясь представить ее там, перед нашим домом, наблюдающаю за моим обучением. Вот папа, он бежит рядом, поддерживая сзади мой велосипед, чтобы я не упала. Я постоянно прошу его отпустить. Но он не отпускает. Мама за ним наблюдала?
Я крепко закрыла глаза. " Разреши мне объехать вокруг квартала", - попросила я. " Я поеду с ней", - предложил Джером. Он нарезал круги вокруг меня. Ему, должно быть, было почти девять. Мы доехали до угла, и только тогда я поняла, что ещё не тренировалась поворачивать без учебных колёс. Поддавшись страху, я даже не не попыталась повернуть и въехала прямо в дорожный знак. Джером поднял меня, посадил обратно на велосипед и показал, как надо.
Я падала на каждом углу, но доехала до дома, оцарапав лишь одну колонку.
Мама позаботилась о ране?
Нет. Папа. Это точно. Я вспомнила, как сидела на столешнице, пока он дул на колено и говорил что я сильная.
Как такое возможно? Как возможно, что я помню такие мелочи, но ничего не помню о маме?
- Ты сейчас на неё очень похожа.
Мое горло слегка сдавило.
- Угу.
Я уже это знала. Помимо свадебного снимка в гостиной, у нас бала целая коробка с ее фотографиями. Именно так я ее и помнила, как на снимках: стоящую рядом со мной, пока я задуваю три свечки на торте; удивительно смотрящую с кресла, в котом она читает книгу; в бейсболке, подбадрившую Джерома на игре между классами. Я помнила фотографии, но не события.
- Что ещё ты о ней помнишь?
- Она была тихой... - Он замешкался. - Она часто приходила к моей маме. Однажды я вошёл в кухню, где они разговаривали... и она плакала.
- Что?
- Я хорошо это помню, поскольку испугался, что мама на меня разозлится за то, что я их прервал.
- Из - за чего моя мама могла рассориться?
- Не знаю. Моя мама гладила ее по спине и она...
- Сколько тебе было? - Я прижалась спиной к забору.
- Не знаю. Около семи.
- Как ты мог запомнить?
- Это просто одно из ярких воспоминаний.
По неведомой мне причине в груди вскипел иррациональный гнев.
- Ну, может, она переживала за твою маму. Может быть, она умоляла ее бросить твоего придурка - отца.
- Мой отец запил только после травмы спины, пять лет назад. - Его голос был таким напряжённым, полным боли.
Я встала.
- Ну, у моей мамы была идеальная жизнь, поэтому я даже не знаю, что ее могло растопить.
- Чарли.
- Я устала.
Я вернулась домой и громко хлопнула дверью.