Глава 26 Ян
Я стоял в темноте кухни, сжимая край подоконника так, что пальцы онемели. Внизу, во дворе, замерла тачка Тима — чёрная, блестящая. Настоящая крепость на колёсах, за стёклами которой сейчас происходило то, что медленно выжигало мне лёгкие.
Почти сразу, как они припарковались, водительская дверь открылась. И из неё вышел рослый мужик в темной куртке — личный водитель Самойловых. Тим за руль не садился, статус не тот, да и зачем напрягаться, когда есть прислуга? Водитель огляделся по сторонам, достал сигарету и, отойдя на пару метров, щёлкнул зажигалкой. Его полное равнодушие к тому, что происходит внутри машины, бесило ещё больше.
Прошло пять минут, десять, но пассажирская дверь так и не открылась. Двор постепенно погружался в вязкую темноту, зажигались редкие тусклые фонари, а эта черная машина всё стояла, мерно урча двигателем.
— Твою мать, Самойлов, — прохрипел я, чувствуя, как во рту становится горько от желчи. — Просто высади её. Дай ей уйти домой.
Водитель выкурил вторую сигарету, потом третью. Для него это была просто долгая смена, лишний час, за который ему заплатят сполна, пока сынок хозяина играет в "любовь" на заднем сиденье. А я всё стоял у окна, как приклеенный. Ноги затекли, спина ныла, но я не мог отойти. Каждая минута ввинчивалась в мозг раскалённым шурупом.
Тонировка была глухой, как бетонная стена. Я не видел ни её лица, ни его рук. Но воображение рисовало картины одну паршивее другой. Вот он наклоняется к ней, шепчет ту самую херню про "нормальную жизнь", которую она так хочет вернуть. А Ника... Ника, сидит там, в замкнутом пространстве с этим подонком, и не убегает.
— Сука, — я ударил кулаком по раме, не отрывая взгляда от машины. — Ну давай же, Ника. Выходи.
Я зажмурился на секунду, до боли в глазах. Смотреть на это — всё равно что добровольно глотать битое стекло. Но я стоял и смотрел. Потому что эта её улыбка… она стоит того, чтобы я сдох прямо здесь. Если бы Самойлов был нормальным, если бы он реально любил её, а не играл в спасателя, я бы своими руками, подтолкнул Нику к нему. Собрал бы её вещи, проводил до машины и закрыл дверь. Я бы отдал её не раздумывая, но я же вижу, как Тим на неё смотрит. Как на новую тачку, которую хочется объездить. Он ей сердце в пыль сотрёт. Снова.
Прошёл почти час, когда габаритные огни машины мигнули. Водитель встрепенулся, быстро выбросил очередной бычок и шагнул к дверям, готовый исполнять свои обязанности. Дверь медленно открылась. Я подался вперёд, едва не вписавшись лбом в стекло. Ника вышла, на секунду замерев, и заглядывая обратно в салон, будто не хотела обрывать этот момент.
Спустя ещё пару минут щёлкнул замок. Подойдя к двери кухни, я остановился на пороге, наблюдая как она стаскивает кроссовки, и чувствовал, как внутри меня что-то медленно подыхает. Запах дорогого одеколона, и кожаного салона Тима ударил в нос.
Ника была в своих обычных широких джинсах и огромном худи, которое скрывало её фигуру, но даже этот кокон не спасал от ощущения, что её только что касались чужие взгляды, чужие слова, и обещания. Она выглядела... живой. Слишком живой для этой квартиры.
— Есть будешь? — спросил я, привалившись плечом к косяку.
Голос прозвучал хрипло, будто я всю смену на стройке орал на прораба, а не молча стоял у окна три часа. Ника замерла, поправляя волосы, и на её губах всё ещё держалась эта дурацкая, светлая улыбка. Она всё ещё была там, в той тонированной тачке.
— Нет, Ян, спасибо. Мы… я не голодна. — она подняла на меня глаза, и эта влюблённая полуулыбка погасла, сменившись чем-то виноватым.
— Ладно, — произнёс, отворачиваясь обратно в темноту кухни.
Зашёл и уставился на свои руки, грязные под ногтями, с незаживающими ссадинами от кирпичей. Контраст с холеными пальцами Самойлова, которые, небось, пахнут парфюмом, был просто издевательским. Ника прошла в ванную, и зашумела вода. Она смывала с себя этот день, а я стоял в темноте сжимая челюсти так, что в ушах звенело.
— Сука… — выдохнул едва слышно, закрывая глаза.
За стеной коротко и требовательно звякнул её телефон. Одно уведомление, второе, третье. Наверняка Тим строчит, о том, как скучает или какую-нибудь ещё ванильную херню, от которой у неё сердце в пятки уходит.
Я сел на табуретку, вытащив из кармана пачку сигарет, но тут же отбросил её. Желание закурить сменилось пустой, ледяной апатией. Не хотелось ни дыма, ни движений — вообще ничего.
Ника вышла из ванной минут через десять, посвежевшая, в домашней пижаме. Она заглянула на кухню, остановившись в дверях, словно боясь войти.
— Ян… ты злишься? — её голос прозвучал мягко, почти невинно, и от этого стало ещё паршивее.
— Нет, Ник. С чего бы? — поднял взгляд, и в темноте мои глаза, наверное, казались совсем чёрными. — Просто устал.
Ложь была такой жирной и явной, что я едва не подавился собственными словами. Между нами росла стена, выше любого небоскрёба.
~~~
В школе было душно, а в голове набатом стучало вчерашнее. Я весь вечер молчал, глядя, как Ника с надеждой в глазах строчит ответки этому уроду.
На перемене не выдержал. Воздуха в классе не хватало, а наблюдать за Тимом и Никой было невыносимо. Ушёл в туалет, потому что ещё минута — и я бы вцепился Самойлову в глотку прямо при учителе.
Заперся в последней кабинке, прислонившись лбом к холодному кафелю, и старался не поддаться желанию, нахуй разбить себе голову об эту плитку, чтобы просто выключить мысли. Дверь в туалет с грохотом распахнулась. Вошли двое — по голосам сразу узнал Стаса и Диму из параллельного. Они не знали, что я здесь, или им было насрать.
— Да я тебе отвечаю, Соколов просто дрессированный пёс, — заржал Стас, включая воду. — Видел его харю? Ходит как побитый. Почти два метра бесполезного мяса.
— Куколд натуральный, — подхватил второй. — Ссаный терпила, а Ника — шлюха породистая. Сначала под Яна легла, чтобы от папаши сбежать, теперь к Тиму липнет, потому что у того бабки и связи. А Соколов чё? Сидит, сопли жуёт, пока его бабу на глазах у всех окучивают. Жалкое зрелище.
Шлюха.
Я вылетел из кабинки так, что дверь с грохотом ударилась о соседнюю. Парни подпрыгнули, Стас едва не выронил телефон. В их глазах на секунду мелькнул животный ужас — они увидели перед собой не терпилу, а того самого Яна, которого боялись уже много лет, до всей этой женитьбы.
— Повтори, — прохрипел я, делая шаг к Диме. — Ну? Повтори, что ты там про мою жену пиздел, уёбок.
— Ян, да ладно тебе… — Дима побледнел, вжавшись лопатками в холодный кафель, и его кадык судорожно дёрнулся. — Мы же просто…
— Просто что?! — я схватил его за грудки и впечатал в стену так, что его зубы клацнули. — Ты, сука, рот свой на неё открывать будешь? Ты, блять, кто такой, чтобы судить?
Я занёс кулак, готовый превратить его холёную рожу в кровавое месиво, но не смог.
Если я сейчас его отделаю, директриса вызовет ментов, и меня отчислят. Снова полиция, снова Ника останется одна, или точнее с Самойловым, что ещё хуже.
Зарычал от собственного бессилия и с силой оттолкнул Диму в Стаса. Оба едва удержались на ногах, врезавшись в кабинки.
— Свалили отсюда пока я вам челюсти не сломал, — выплюнул я, тяжело дыша. — Живо!
Они вылетели из туалета, даже не оглянувшись, кроссовки противно скрипнули по линолеуму коридора. А я остался стоять один, глядя на свои дрожащие руки.
— Сука… — я с размаху ударил кулаком в стену рядом с зеркалом.
Боль обожгла костяшки, но это было ничто по сравнению с тем, как жгло внутри.
Они ведь правы. Я — терпила, сижу и смотрю, как этот ублюдок вешает Нике лапшу на уши, позволяю верить предателю, потому что "даю ей контроль".
Да какой нахуй контроль?! Она тонет в этом дерьме, а я стою на берегу и боюсь намочить ноги, чтобы не испугать её.
Я посмотрел в зеркало, весь красный, в глазах — чистая ненависть. Сполоснул лицо ледяной водой, пытаясь смыть ощущение чужой грязи, и вышел.
Вернувшись в класс, опустился на стул рядом с Никой. Дыхание всё ещё было сбитым, а костяшки пульсировали в такт бешеному сердцу. В классе стоял этот невыносимый школьный гул, от которого хотелось зажать уши и орать.
— Ян? — Ника тихо позвала меня. — Всё нормально? Ты… бледный какой-то.
Я посмотрел в её карие глаза, в которых застыло искреннее беспокойство.
— Нормально всё, Ник. Водой облился, — кивнул на мокрую футболку и отвернулся к доске.
Ирина Михайловна что-то воодушевлённо втирала про культурное наследие и укрепление коллективного духа, размахивая руками.
— Итак, класс, внимание! — она хлопнула в ладоши, перебивая шёпот. — В рамках программы "Мой край" нам выделили места в усадьбе Веневитиновых. Это под Воронежем, в Новоживотинном. Поедем на два дня, с ночёвкой. Выезд девятнадцатого ноября. Программа насыщенная: экскурсии, мастер-классы и свободное время в парке.
По классу прошёл гул. Кто-то заулюлюкал, кто-то начал обсуждать, сколько водки получится протащить в автобус.
Ублюдок, со второй парты, вальяжно откинулся на спинку и обернувшись, многозначительно посмотрел на Нику. Его голубые глаза прямо-таки лучились превосходством.
Доживём ли мы вообще до этого дня как семья? Если Тим продолжит, Ника может окончательно решить, что я — это просто досадная помеха на пути к её счастью.
Ника рядом затаила дыхание, сидела тихо, почти не дыша. Самойлов усмехнулся, поймав мой взгляд. Он будто читал мои мысли, наслаждаясь тем, как меня корёжит от бессилия.
Сука.
Я готов был прямо сейчас перемахнуть через парты и свернуть ему шею. Но я просто сидел, слушая, как училка диктует список необходимых документов. Три недели. Двадцать один день ада, подозрений и ожидания удара в спину. Двадцать один день наблюдений за тем, как моя жена медленно ускользает в руки этого подонка.
~~~
Я лежал на кровати, уставившись в тёмный потолок, который, казалось, медленно опускался, чтобы раздавить меня окончательно. В висках пульсировала тяжёлая, тупая боль — последствие утренней стычки в туалете и целого дня, проведённого в попытках не сдохнуть от собственной беспомощности.
Из кухни доносилось мерное, издевательское клацанье. Ника сидела там уже больше часа, стуча ногтями по экрану, переписываясь с ублюдком, у которого есть всё: связи отца, тачка с тонировкой и наглость, которой у меня никогда не будет. Закрыл глаза, но стало только хуже.
Есть ли у меня шанс? Хоть один грёбаный шанс?
Против Тима я — никто. Вечно злой, пропахший стройкой и дешёвым табаком, с клеймом насильника и нищеброда. Я проигрывал ему по всем фронтам: в деньгах, в статусе, в той "нормальной" жизни, которую он обещал Нике. Я был просто временным пластырем на её разорванной душе. А пластыри отрывают и выбрасывают, как только рана затягивается.
Стук ногтей на кухне прекратился. Повисла липкая, тяжёлая тишина. Я устало повернул голову вправо, и дверь в комнату тихо скрипнула. Ника вошла медленно, будто через силу. На ней было огромное серое худи, в котором она казалась совсем крошечной, но лицо... от былой влюблённой улыбки, которая бесила меня всю неделю, не осталось и следа.
— Ник? — я сел на кровати, чувствуя, как внутри всё напряглось.
Она подошла почти вплотную. Так близко, что я почувствовал запах её шампуня и этот проклятый, едва уловимый отзвук мужского парфюма, который всё ещё держался на ней. Ника подняла на меня глаза, они были полны слёз. Первый всхлип прозвучал как выстрел в тишине комнаты.
— Прости меня... — прошептала она, и голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Ян, пожалуйста... прости...
Я завтыкал, не понимая, что происходит. В башке за долю секунды пронеслись самые дерьмовые сценарии: она уходит к нему? Тим заставил её что-то сделать?
— Сядь, — чуть подвинулся ближе к изголовью, освобождая место. — Ник, просто сядь и выдохни.
Она опустилась рядом, судорожно вцепившись пальцами в мою ладонь. Её руки были ледяными и дрожали так сильно, что это передалось и мне. Я замер, сердце, которое ещё минуту назад глухо выстукивало приговор нашему браку, пропустило удар и пустилось вскачь. В горле встал колючий ком.
— Ника... — выдохнул я, не узнавая собственный голос, который стал пугающе низким. — Ты чего? Эй, посмотри на меня.
Но Ника не смотрела, только сжалась, плечи тряслись от рыданий, а слёзы капали прямо на мои разбитые костяшки. Каждая её слезинка жгла сильнее, чем капли раскалённого свинца. Смотрел, как она содрогается от рыданий, и внутри всё переворачивалось.
— Ян, пожалуйста... я не верила тебе, я думала, ты просто злишься на него, — всхлипывала Ника, давясь словами. — Прости меня... пожалуйста. Мне так жаль...
— Ник... Что случилось?
Дрожащей рукой она достала телефон, экран мигнул, слепя в темноте комнаты. Это была история какой-то девчонки из параллельного — обычное видео с какой-то вечеринки. На заднем плане, в расфокусе, но вполне узнаваемо, Тим прижимал к стене Алису. Самойлов целовал её так же по-хозяйски, как ещё утром обхаживал Нику.
Я, честно говоря, охуел. Нет, я знал, что Тим — гнида, но, чтобы быть настолько непроходимым долбоёбом... Играть в "спасателя", обещать золотые горы, а на следующий день сосаться с рыжей на вечеринке, где каждый ходит с камерой? Это был уровень запредельной тупости. Тиму было настолько насрать на чувства Ники, что он даже не потрудился скрыть свою измену. Он просто пользовался её уязвимостью, пока ему не стало скучно.
— Прости... — снова прошептала она. — Ты был прав, а я... я вела себя как дура. Ты ради меня столько сделал, а я...
Я медленно перевернул свою ладонь под её тонкими пальцами, и накрыл её руки, сжимая в надёжном замке.
— Ник, — я с трудом поймал её взгляд. — Я не злюсь. Вообще.
— Почему? Ян... я же предала тебя, — она замерла, не понимающе глядя на меня сквозь пелену слёз. — Почему ты не злишься?
Горько усмехнулся, глядя на наши руки.
Как тебе объяснить? Как сказать, что я не имею права тебя судить? Потому что я такой же.
Я понимал Нику слишком хорошо, знал, каково это — когда один человек становится для тебя всем миром, воздухом и единственным смыслом просыпаться в этой вонючей однушке. Я сам был таким же наркоманом. Её дозой был Самойлов, а моей — она.
Ника выла от боли из-за того, что Тим её выкинул, а я... я бы точно так же выл, если бы она сейчас ушла. Я прощал ей всё — и этот запах чужого одеколона, и ложь — не потому, что я такой правильный. А потому что я был влюблён в неё настолько же безнадёжно и тупо, насколько она была влюблена в Тима. Мы были двумя калеками, которые пытались вылечить друг друга, кусая за открытые раны.
— Я не злюсь, просто не злюсь. Честно.
Я прощал её, потому что знал: будь я на её месте, будь у меня хоть один шанс, что она посмотрит на меня так, как смотрела на Тима — я бы предал весь мир. Я бы приполз к ней на коленях, даже если бы она вытерла об меня ноги.
— Ты любила его, Ник, — сказал я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул от этой горькой правды. — Ты до последнего хотела верить, что в этом ублюдке осталось хоть что-то хорошее. Хотела верить, что твоя прошлая жизнь не была сплошным враньём. Я не могу винить тебя за то, что ты надеялась на лучшее.
Я осторожно потянул её на себя, сокращая расстояние. Ника, словно боясь, что я передумаю, прижалась, пряча лицо у меня на груди. Она снова начала бормотать извинения, захлёбываясь в собственной вине.
— Всё в порядке, Ника, — прошептал я в макушку.
Я гладил её по спине, чувствуя каждую косточку сквозь тонкую ткань худи. Она была такой беззащитной в своей сломленности. И пока она плакала о другом, я баюкал её, понимая: она тянется ко мне не от любви, а от ужаса одиночества. Стокгольмский синдром кричал громче, чем сердце, заставляя Нику искать спасения у "хозяина", который не бьёт и не предаёт. И я принимал это, потому что даже такая близость была для меня наркотиком.
~~~
Утро было серым, как бетон на стройке, и таким же тяжёлым. Ника почти не спала, и всё утро ходила за мной по квартире, опухшая от слёз, и постоянно порывалась снова начать свои извинения, дёргая меня за рукав, как побитый щенок.
В школе чувствовал на себе взгляды, все ждали продолжения цирка. Но я шёл, глядя только вперёд, готовый в любой момент подхватить Нику, если её ноги подкосятся от бессонной ночи. Самойлов шёл своей вальяжной походкой, поигрывая ключами от тачки, и на его морде сияла всё та же уверенная, хозяйская улыбка. Этот дегенерат даже не потрудился проверить, что там вчера выложили в инсту его подстилки.
— Ника, привет, — бросил он. — Отойдём?
Я замер за плечом Ники. Руки сами собой сжались в кулаки в карманах куртки. Ника медленно подняла на него глаза, и в них больше не было той влюблённой дымки и надежды, которую он так умело эксплуатировал. Только усталость с какой-то холодной, выжженной пустотой.
— Мне не интересно, Тим, — сказала Ника, и голос, на удивление, прозвучал твёрдо, без дрожи. — Оставь меня в покое.
Улыбка сразу сползла с лица Самойлова. Он замер, нахмурившись, будто она заговорила на китайском, или будто его любимая зверушка вдруг отказалась подчиняться командам.
— В смысле? Ник, ты чего?
Он сделал шаг к ней, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. Я чуть подался вперёд, сокращая дистанцию, но Ника сама отступила на полшага назад, прячась за меня.
— Тим, я всё сказала, — она даже не смотрела на него, уставившись куда-то в пол. — Больше не подходи ко мне. Никогда.
— Да что за муха тебя укусила? — Тим начал раздражаться, его задело, что ему дают от ворот поворот при свидетелях. — Это он тебе наплёл чего-то? Соколов, ты ей мозг промыл, пока я помочь пытаюсь?
Он посмотрел на меня с вызовом, надеясь, что я сейчас начну орать и подтвержу слухи о моей "тирании". Но я только криво усмехнулся, глядя на него сверху вниз, чувствуя, как его спесь разбивается о мой ледяной покой.
— Ты оглох, Тимошка? — мой голос прозвучал низко, с явной угрозой. — Тебе русским языком сказали: съебись в туман. Твоя "помощь" нахуй не сдалась.
— Ник, ты серьёзно? Ты выбираешь вот это? — он кивнул на меня, кривясь от отвращения. — Этот нищеброд тебя погубит.
— Да, — перебила она, и наконец подняла взгляд. — Раньше я ошибалась, а теперь всё увидела. И Алису твою тоже видела. Больше не подходите ко мне, оба.
Тим открыл рот, захлопнул, снова открыл. Он явно не ожидал, что "испорченный товар" сможет так легко его вычеркнуть. Весь коридор затих, наблюдая, как рушится репутация главного мачо школы. Мы двинулись дальше, не обращая внимание на шёпот.
~~~
Я лежал на кровати, в комнате было серо и тихо, только из ванной доносился едва слышный шум воды. У Ники в магазине прорвало трубу, так что её внезапный выходной совпал с моим, давая нам редкую возможность просто побыть вдвоём. Телефон в руке то и дело вибрировал. Парни, как обычно, не давали скучать.
Костя:
"Слышь, Соколов, я за тебя мешки таскать не буду. У меня и так бицуха горит, а Витя вообще забился в угол, боится, что прораб его сожрёт за косяк с арматурой."
9:15
Витя:
"Да ладно тебе, Костян, я просто уровень проверить забыл. Ян, не слушай его, он вчера опять с кем-то сцепился за гаражами, теперь злой как собака. Езжай в свою усадьбу."
9:17
Я лениво набирал ответ, ухмыляясь. Ника вошла в комнату так бесшумно, что я скорее почувствовал её присутствие, чем услышал. Поднял голову от экрана и замер. Она стояла в дверях, сжимая в руках тонкую пластиковую полоску, и была неестественно, мертвенно бледной. Словно из неё в один миг выкачали всю кровь.
Моё сердце глухо ударило в рёбра и, кажется, остановилось, забыв, как толкать кровь по венам. Я медленно сел на кровати, отложив телефон в сторону, экран которого всё ещё мигал новыми сообщениями.
Она подошла вплотную на не гнущихся ногах и, не говоря ни слова, протянула мне пластинку дрожащими руками. Взял его и тупо уставился на белое окошко. Я знал, что это, знал, как работает, но сейчас мозг отказывался воспринимать это всерьёз. Тест на беременность. Две ярко-розовые полоски.
В голове стало абсолютно пусто. Я просто смотрел на эти линии и чувствовал, как реальность вокруг начинает рваться по швам.
Твою мать…
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
P.S. Ну что… вот мы и здесь. Мне самой не верится, что я пишу это, но первый том официально завершён! 🥂🥳
Спасибо каждому из вас, кто прошёл этот путь вместе с Яном и Никой (5 месяцев, ребят, я в шоке!). Ваши комментарии, теории и поддержка — это то, что заставляло меня садиться за текст даже в самые сложные дни. Вы лучшие! 🫂❤️
Пара важных моментов:
Как вам финал? Делитесь эмоциями! Мне безумно интересно, что вы думаете по поводу положения Ники… Как считаете, подтвердятся ли те самые неоднозначные намёки? Я внимательно читаю все ваши догадки!
Планы на будущее: Сейчас я ухожу на заслуженный перерыв на пару недель, чтобы выдохнуть. Параллельно буду заниматься редактурой и отправлять рукопись в издательства. Держите за нас кулачки, я буду держать вас в курсе всех новостей.
Что со вторым томом? До июня продолжения точно не будет в любом случае — истории нужно настояться, а мне набраться сил. Если всё сложится с издательством, то вторую часть вы увидите уже на бумаге (это моя мечта, и я надеюсь на вашу поддержку!).
Не теряйтесь, следите за обновлениями, я не прощаюсь, а говорю "до встречи"! ❤️🥹