6
Два долгих месяца прошли в напряжении и ожиданиях. Для подразделения «Нерп» это время было наполнено тренировками, патрулированием и стычками с противником. Костёр у мини-лагеря стал для них местом отдыха, где можно было забыть о суровой реальности, расслабиться и почувствовать себя единым целым. Вечерние посиделки часто сопровождались песнями под гитару, а сегодня очередь дошла до Шедоу.
— Ну, командир, — подначивал его один из бойцов «Нерпа», — спой нам что-нибудь своё! Говорят, ты у нас и музыкант, и поэт.
Шедоу, который обычно предпочитал держать свои таланты при себе, на этот раз сдался под натиском товарищей. Он взял гитару, которую ему протянули, и, немного помолчав, кивнул:
— Ладно, спою. Но не обессудьте.
Он коснулся струн, и знакомая, но пронзительная мелодия полилась в вечерний воздух. Голос Шедоу, обычно ровный и командный, сейчас звучал по-другому – надломленно, с нотками грусти и усталости, но в то же время с непоколебимой силой.
«Я б не променял свой автомат,
Даже если бы устал затвор,
За спиною снова брат,
И мне наплевать, что в прошлом вор…»
Песня рассказывала о долге, о товариществе, о потерях и о несломленном духе. Слова, пропитанные кровью и потом, о тех, кого больше нет, о битвах, о чести, которая важнее любых наград. В песне звучала боль, но в ней была и непоколебимая вера в своё дело, в свою правду.
«За плечами две Пальмиры,
Соледар, затем Бахмут,
Те, кто не был здесь, с нами,
Никогда не поймут…»
Бойцы «Нерпа» слушали, затаив дыхание. Многие из них понимали каждое слово, ведь они сами прошли через ад таких мест. Песня Шедоу вызывала в них эхо собственных переживаний, укрепляла их братские узы.
Внезапно, где-то над их лагерем, послышался нарастающий гул. Все вскинули головы. На вышке, расположенной неподалёку, ярко освещённой лунным светом, спустился вертолёт. Это было неожиданно и тревожно. Обычно такие внезапные визиты означали либо срочное задание, либо прибытие важных персон.
Шедоу прервал игру, его взгляд был прикован к вертолёту. Из него, словно тени, вышли фигуры в знакомой экипировке. И одна из них была… Соник.
— Смерч? — прошептал один из бойцов «Нерпа», недоверчиво уставившись на прибывших.
— Это же… — другой боец повернулся к Шедоу, — это же Соник!
Шедоу был поражён. Его сердце пропустило удар.
— Смерч на задании, — пробормотал он, больше для себя, чем для остальных. — Это не может быть…
Но он видел. Видел знакомую синюю фигуру, двигающуюся с той же стремительной грацией, что и всегда. И Соник тоже заметил их. Его взгляд встретился с взглядом Шедоу, и в этот момент два мира, разделённые месяцами разлуки и сложными обстоятельствами, вновь соприкоснулись.
— Это… Смерч! — воскликнул Шедоу, его голос был полон удивления и неверия. — Не может быть!
Он быстро отложил гитару и, как и все его бойцы, направился навстречу прибывшим. Подразделения «Нерп» и «Смерч» успели не просто пересечься – они успели подружиться. Общие патрули, совместные учения, передышки между опасными миссиями – всё это сблизило бойцов. И теперь, видя Соника, вернувшегося из неизвестности, Шедоу почувствовал, как волна облегчения и радости захлёстывает его. Когда Соник сошёл с трапа вертолёта, он увидел их – всех. Отряд «Нерп», сидящих у костра, их лица, обращённые к нему в изумлении. И Шедоу, идущего навстречу, с той самой неповторимой смесью удивления, облегчения и, как Сонику показалось, нежности в глазах.
Напряжение последних месяцев, холод тундры, постоянное ожидание опасности – всё это на мгновение отступило. Соник шагнул вперёд, его шаг был уверенным, несмотря на усталость, которая, казалось, пропитала его до костей.
— Соник! — крикнул кто-то из «Нерпа», и в его голосе слышалась искренняя радость.
Бойцы «Нерпа» начали подниматься, подходили ближе, их лица освещались улыбками. Они хорошо успели сдружиться с «Смерчем» за время совместного пребывания на северной части GUN. Были общие воспоминания, шутки, взаимовыручка в сложных ситуациях.
Шедоу подошёл первым. Он остановился в паре шагов, его взгляд жадно изучал Соника. Была ли это всего лишь неделя? Или месяц? Казалось, прошла целая вечность.
— Соник… — его голос был хриплым от волнения. — Ты… как ты?
Соник, не в силах сдерживать себя, бросился к нему. Они обнялись так крепко, словно боялись, что разлука вновь их разделит.
— Я здесь, — прошептал Соник, уткнувшись лицом в плечо Шедоу. — Я вернулся.
Шедоу крепко обнял его в ответ, чувствуя под пальцами знакомую ткань бронежилета, ощущая тепло и вес родного человека. Все переживания, страхи, долгие ночи ожидания – всё это ушло на второй план. Сейчас был только он и Соник.
— Я знал, — сказал Шедоу, его голос дрожал. — Я знал, что ты вернёшься.
Сзади послышался смех и одобрительные возгласы бойцов «Нерпа». Они видели эту сцену, и им было радостно за своих товарищей.
— Ну что, командир «Смерча», — обратился к Сонику один из «Нерпов», — не хочешь нам рассказать, где ты пропадал? А то мы тут по тебе скучали, знаешь ли.
Соник отстранился от Шедоу, но не выпустил его руки. Он улыбнулся. Усталость всё ещё читалась в его глазах, но теперь в них был и блеск, и надежда.
— Расскажу. Обязательно расскажу. Но сначала… — он посмотрел на Шедоу, — сначала я хочу просто побыть здесь. С вами.
Шедоу сжал его руку.
— Конечно. Ты дома.
Он обернулся к своим бойцам.
— Давайте, ребята, разводите огонь побольше! У нас сегодня праздник! Наш друг вернулся!
Бойцы «Нерпа» радостно закивали, и вскоре у костра снова заплясали весёлые языки пламени. Шедоу и Соник, всё ещё держась за руки, отошли немного в сторону, чтобы поговорить. Вокруг них снова собирались люди, но для них двоих в этот момент существовал только этот маленький островок покоя и воссоединения посреди суровой реальности.