Попробуй меня.

POV Рикка.

Sting – Shape of my heart

Здравствуй, Гарри.

Прошло слишком мало дней. Слишком мало дней, чтобы отвыкнуть от тебя.

Я окончательно слетаю с катушек. Не верю ничему и по-прежнему питаюсь, только не смейся, воздухом.

Жизнь не наполнена чем-то красочным, когда поперек горла стоит ком, полностью пропитанный твоим запахом. Что случится, если он исчезнет?

Я просыпаюсь от того, что над моим ухом царит твое дыхание, и с болью съеживаюсь под одеялом, не веря тому, что это просто очередной загон.

Тебя не было и нет рядом.

Вот от чего страшно, Стайлс.

Пару дней - и ты совсем растворишься во мне. Не останется ничего - ни запахов, ни дыхания. Ни улыбок, ни ямочек (ни на подбородке, ни на милых щечках). 

Мне всегда хочется спать, но стоит мне закрыть глаза, как твоя гребанная усмешка, да будь она, черт ее побери трижды проклята, возникает перед глазами.

Я выходила в парк с Найлом, потому что здесь мы стояли на покосившемся мостике. Он что-то лепетал мне на ухо, а я думала - как ты там, не холодно ли тебе и что ты делаешь, лишь бы не вернулся к травке.

Боль утихает.

Иногда она становится невыносимой, будто напоминая - Я здесь. И я никуда не ушла от тебя, Дейвидсон. Я здесь и я буду с тобой.

Словно она вместо тебя, Гарри.

Она утихает, чтобы снова разгореться. Она знает, когда придти и как сильнее задеть меня.

Она как ты.

Все, почему-то в этом мире именно так, как ты.

И это бесит. Знаешь почему? Потому что даже воздух пропитан твоим запахом. Эта чертова сладость имеет горьковатый привкус. Привкус твоего ухода, когда ты просто взял и ушел.

Я не злюсь на тебя, Гарри.

Просто потому, что ты все еще со мной.

Я волнуюсь, когда разговариваю сама с собой, потому что я знаю - ты слышишь меня. Я уже говорила тебе, что я окончательно чокнулась?

Так вот, повторюсь - мир для меня кружится во всех направлениях. Я просто сошла с ума.

Я редко говорю с Найлом, поэтому, если посмотреть на него, можно легко подумать - этот парень какого-то черта разговаривает сам с собой.

Он, кажется, уже привык.

Он спрашивает, как я себя чувствую, и я киваю.

Интересуется, чем бы я хотела позавтракать - я улыбаюсь.

Желает мне спокойной ночи - я мотаю головой.

Потому что я не слышу его, Стайлс. Я слышу твой голос в глубине меня самой и мне становится страшно. 

Ты спрашивал меня пару месяцев назад - боялась ли я тебя. Нет, не боялась. Ты был рядом, и я не боялась.

Сейчас тебя нет, и я даже рада, что я чувствую это. Я чувствую только страх и ненависть к самой себе, а это значит, что я все еще жива.

Что я все еще могу чувствовать это.

Я пытаюсь побороть в себе едкое желание подойти к лезвию и вточить его себе поглубже в вены, но я останавливаюсь. Внутри меня в такие моменты все звереет, я знаю, что это ты.

Ты недоволен, я знаю.

Я опять чувствую твое недовольство. Я чувствую его всегда, потому что ты так часто злишься.

Не знаю, чем ты там занимаешься и что тебя так часто злит, даже Эмили не рассказывает мне об этом. Я и не спрашиваю.

Вполне достаточно чувствовать твое присутствие рядом и все-таки ощущать твое дыхание по утрам. Твой сонный хриплый кашель и еле-ощутимое прикосновение твоих ресниц на моей спине.

Я никому и никогда не расскажу об этом, Гарри.

Это останется все между нами, хорошо?

Но есть одна вещь, одна единственная вещь, та вещь, которую ты должен, нет, обязан знать.

У меня ничего не осталось, кроме воспоминаний и твоих улыбок, заставших где-то в области слева.

Я живу просто так, лишь забираю общий воздух у нормальных людей, которые еще стараются радоваться жизни.

Боль не имеет свойство исчезать или оканчиваться. Она останется со мной до тех пор, пока ты снова не подойдешь ко мне и не скажешь: "Ну перестань, родная, я же с тобой. Вот он я - твой Гарри."

Тебе должно быть очень стыдно за меня, я веду себя как маленькая девочка, но ты сам виноват. Ты сам приковал меня к себе и теперь не желаешь оставлять меня, хотя по сути, ты это и сделал.

Я должна признаться тебе, что не могу без тебя.

Каждое утро я улыбаюсь, осознавая - ты все еще тут, хоть и далеко на самом деле.

Я ни в коем случае не хочу разговаривать с тобой, словно тебя нет вообще. 

Конечно же ты есть. Именно поэтому есть и я.

Наступит день, когда мое сердце вновь вспомнит, что такое сумасшедший ритм. Когда я смогу взять тебя за руку и сжать ее настолько крепко, чтобы окончательно убедиться - вот сейчас ты действительно со мной.

Будет тот день, когда ты купишь мне очередную булочку в пекарне, и заставишь съесть этот невкусный суп, а я послушно возьму ложку в руку и съем его до последней капельки. 

И ты знаешь, почему так будет.

Потому что ты попросил. 

Ты. 

Понимаешь, Стайлс?

Наступит тот день, когда я снова увижу тебя.

С трепещущим сердцем и покалывающей, но настолько приятной болью в области сердца, я увижу тебя.

И мне даже не верится, что я вновь смогу сказать тебе:

"Здравствуй, Гарри."

***

Pink feat. Nate Ruess – Just Give Me A Reason

- Иди сюда. - сказал Найл и как всегда сам подошел ко мне. - Тебе опять приснилось что-то отвратительно-мерзкое, заставляющее тебя плакать?

Я чуть заметно кивнула головой и мгновенно улыбнулась.

Спасибо, Стайлс.

Найл только что охарактеризовал тебя самыми что ни на есть правдивыми прилагательными, какие только могли бы быть придуманы именно для тебя.

Спасибо, мать твою. 

Спасибо.

- Я приготовил тебе чай с ирисками. - милый ирландец обнял меня и в нос тут же ударил аромат его приятного одеколона, поднимающий настроение в одно мгновение. - Если он еще не остыл.

- Тысячу благодарностей, мистер Хоран. - подмигнула я ему и потрепала по блондинистому беспорядку на его голове.

Буквально через полчаса я уверенно печатала текст на ноутбуке, это было что-то вроде отчетного сообщения Эмили, например, что я действительно жива и все такое подобное.

Она ответила достаточно быстро. Пару фраз о Зейне, несколько фраз о новой коллекции в Заре, три слова насчет нового фильма.

О Гарри ничего.

Как всегда лишь одна пустота, и то - болезненная.

Хоран устремил свой взгляд в телефон, как-то по-особому едко улыбаясь экрану, но ерзая на месте. Все это выглядело так, как будто ему написал тот, кто может отобрать у малого ребенка его чупачупс и выбросить в рядом стоящую корзину.

- Что-то важное? - спросила я, продолжая набирать сообщение пальцами. Эмили вдруг внезапно заинтересовалась, как я себя чувствовала сегодня ночью.

Слегка приводит в ступор.

- Да нет, ерунда. - отмахнулся Хоран и, не отрываясь от своего телефона, приземлился на место рядом со мной, тут же уже по привычке склонив голову мне на плечо.

Я невольно улыбнулась.

Найл Джеймс Хоран - единственный, черт вас всех побери, человек, который будет с тобой в любое время. Особенно тогда, когда ты не понимаешь, зачем ты вообще нужна здесь, я имею ввиду - в настоящий момент, в эту секунду. К чему стремится твое сознание, и стремится ли оно вообще к чему-либо.

Я любила, когда Найл был рядом. Он внушал мне свою уверенность, не позволял мне разреветься на пустом месте, и даже просто поддерживал даже тогда, когда поддержка, собственно, была не так уж и нужна.

Он дарил мне воздушные шарики и заваривал чай только с ирисками.

В такие моменты я чувствовала себя больше, чем просто счастливой. И практически забывала о Г...

Нет.

Это все гнусная и противная ложь, осадком опадающая на дно желудка в виде дохлых бабочек или еще чего-нибудь такого же мерзкого.

Я никогда не забывала о Гарри.

Он сам не позволял мне забывать о нем.

Каждый колкий час мне приходилось окунать свое лицо в ледяную воду, глотать лед прямо из морозиловки, выходить в одной майке на воздух и дышать, дышать, дышать. Еще уверенней. Еще сильнее. Лишь бы сердце совсем не остановилось.

- Гарри написал. - ухмыльнувшись, сказал Найл и пробубнил что-то несуразное себе под нос, словно, я, должно быть, совсем глухая и даже совсем не чувствую, что эти пять букв заставили мой желудок вывернуться наружу.

В напрочь пропитанном сладостью номере повисла такая тишина, от которой уши заломило с непередаваемой силой. Мой разум, кажется, окончательно сказал мне наподобие "Адье, амиго!", а в голове крутилась сплошная ненормативная лексика.

Я отчетливо ощущала биение сердца у себя поперек горла, а дрожь в руках, нарастающая с каждой минутой, казалась непередаваемой вечностью.

- Что сказал. - совершенно никакой интонации из моих уст. Я выдавливаю клавиши на ноутбуке с самой что ни на есть грубой силой; еще мгновение - и от них ничего не останется.

- Так, ерунда. - фыркнул блондин. - Приглашал на какую-то вечеринку. Он, Кимберли, Гримшоу, Зейн, Эмили и еще пару таких же отбросов, как эти все.

Жилки на виске принялись пульсировать так, что на языке тут же почувствовался вкус железа. Ощущали ли вы когда-либо, как ваши ноги становятся ватными, а руки уже полностью отстали от тела, то есть, вы уже нифига ничего не чувствуете, да будет это так неграмотно и некрасиво сказано?

Я боялась поднять ресницы к потолку, потому что знала - они тут же закроются.

Я не чувствовала ничего. 

И даже Гарри, моего Гарри, как будто бы и... не было рядом.

- Я сказал, что мы все еще в Дублине. - продолжал блондин, искренне веря в то, что я все еще слушаю его. - Вроде как, Зейн с Эмили, Гримшоу с бутылкой, а Стайлс... эм... - он затормозил ненадолго и каждая моя внутренность, пожалуй, сделала тройное сальто в воздухе. - Стайлс с какой-то Кимберли.

XXX

"Странно даже представить, Стайлс, что ты так просто взял и ушел. Я думаю об этом меньше, чем тысячу раз в секунду, но немного больше, чем тысячу и один раз. Понимай как хочешь. Ты всегда понимал меня.

Что-то странное пульсирует в висках, должно быть, "кровь смешивается с молоком" - твоя любимая фразочка, кстати, если ты еще помнишь о ней.

Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. Казалось, ну да ладно - ушел он и ушел, давай-ка спать, Дейвидсон.

Получилось, Гарри. 

Веришь мне?

И теперь я всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк.

Самый настоящий слизняк.

Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось.

Все разваливается без тебя, Гарри.

Не возвращайся.

Дай мне привыкнуть к тому, что твои руки теперь лежат на чужих коленках, а в ярко-бирюзовых глазах больше не отражается моя уставшая улыбка."

Полтора часа спустя.

В доме семейства Хоран: Малыш Тео, его родители, и, собственно, сам Найл с Риккой.

В этом доме царит аромат плюшек с вареной сгущенкой и свежесваренным кофе. А еще легкий привкус присутствия младенца в этом доме и что-то такое же теплое и милое, как все "Хораны" на свете.

- Проходи, Рикка, я очень рада, что ты заглянула к нам в такой ветреный день. - улыбнулась мне Дениз, жена Грега, и мягко улыбнулась.

На ее руках практически засыпал очаровательный малыш с ярко-голубыми глазами и капельками молока на припухлых губках.

Он сонно хлопал длинными ресничками, видно окончательно не понимая, кто я такая и что я тут делаю.

- Тео, малыш мой! - завопил Найл, выхватив ребенка из рук Дениз. - Глазам своим не верю, какой ты у меня большой!

Отшвырнув кеды в сторону и буквально высвободившись от надоедливой куртки, Найл с особой нежностью прижал младенца к себе и погладил холодной рукой по его маленькой головке.

Надеюсь, вы понимаете, что зашкаливало в этот момент.

- Найл сам еще как ребенок. - неловко сообщила мне Дениз и вновь улыбнулась. - Он всегда такой.

Я еле заметно кивнула и на цыпочках прошла в просторную комнату, из которой уже вовсю разносился пронизывающий визг ребенка и ненормальный смех очаровательного ирландца.

- О, а ты самая Рикка! - неожиданно раздался голос из комнаты и я буквально подскочила на месте от неожиданности.

На диване сидел Грег и читал какую-то утреннюю газету. Увидев меня, он отложил ее в сторону и расплылся в доброй улыбке.

У них вся семья такая или в Хоранах природой заточено быть самыми милыми людьми на планете?

- Найл много рассказывал о тебе! - иронично сообщил мне Грег, заставляя Найла покраснеть миллион раз. - А ты действительно милая.

Я замялась на месте и принялась нести какую-то чушь себе под нос, совершенно не понимая, что я должна отвечать. Когда из моих уст наконец-то вырвалось скудное "Спасибо", Грег еле заметно кивнул головой и вновь вернулся к чтению газеты.

Время летело достаточно быстро. Быстро настолько, что я практически забыла о Г...

- Да сади-и-и-сь ты! - настаивал Найл, усаживая меня силой за стол, напичканный всякими разными вкусностями.

У нормального человека должна потечь слюна от этих соблазнительных булочек, но у меня во рту появился вкус непередаваемой горечи.

Каждый кусок свежеиспеченных пончиков стоял поперек горла, но, кажется, никто даже и не замечал, как я бледнею от того, что мне приходится проглатывать всю стряпню Дениз.

Найлер тихо хихикал и посылал какие-то странные знаки малышу Тео, а затем быстро пихал ложку в его рот и вновь хихикал, шепча какие-то милости в его сторону на своем личном языке.

- Ну так что, Рикка. - никак не унимался с допросами Грег, намазывая толстый слой клубничного варенья на мягкий хлеб. - Ты учишься?

- Наш колледж сгорел пару месяцев назад. - ответил за меня Найл и тут же подмигнул малышу Тео. - Теперь мы ничерта не делаем и просто шляемся по улицам.

- Найл! - пшикнула я на него, а затем перевела взгляд на Грега. - На самом деле, я ищу место для учебы. Но сейчас, увы, нет вариантов.

Грег что-то промычал себе под нос, а затем выхватил из рук Дениз еще один кусок хлеба и принялся намазывать его новым слоем варенья.

- Как там Лиам? - обратилась к Найлу Дениз. - Я видела его не так давно, как раз мы были в Лондоне.

- В порядке. - мгновенно отозвался блондин. - Нашел себе какую-то девушку и живет себе припеваючи.

- А Луи? - с интересом спросила она у Найла. - Готов к свадьбе?

Хоран замолчал на минуту, а затем взорвался диким смехом, от которого бедный малыш подскочил на своем стульчике, а бутерброд из рук Грега шлепнулся прямо на пол.

- Я тебя умоляю! - ржал блондин во все горло, видимо, не желая останавливаться. - Этот придурок до сих пор ищет самую дешевую морковку в городе и с нетерпением ждет новой коллекции подтяжек в "Топшопе", а ты тут свадьба... Ха-ха-ха.

Я также сочла данную фразу немного неподходящей для Томлинсона, учитывая то, как он разгуливает от своей девушки то налево, то направо, вообщем, куда пожелаете.

- Ну а Зейн... - растерянно прошептала Дениз, не понимая причину смеха. - Он...

- Эмили. - отмахнулся по-хозяйски Хоран. - У них все серьезно, но... - на Хорана вновь навалилась волна ненормального смеха с приливом чего-то крайне дикого. - Никакой свадьбы, Дениз! Они оба независимы.

Пока Найл продолжал хихикать себе под нос и веселить Тео, Дениз с Грегом как-то странно переглянулись и опустили глаза вниз.

Я заметно напряглась.

Что-то внутри неприятно защекотало, а внизу живота все стянулось в один тугой узел. Дышать было крайне тяжело, практически невозможно.

- А в чем, собственно, причина удивлений? - возмутился Найл, тыкая ложкой в Грега. - Что-то стряслось?

Дениз в упор посмотрела на блондина и слегка прищурила левый глаз.

- Тогда скажи мне, Найл, чье электронное приглашение на помолвку пришло нам сегодня с самого центра Лондона?

POV Гарри.

Timo Maas Feat Brian Molko – First Day

Сейчас её уже нет рядом со мной. Не буду врать, чтобы добавить этим словам флер трагичности, она не умерла, мы просто расстались, даже почти друзьями. 

И я начал смотреть на всё, что было с нами, со стороны. Людям в целом свойственно взвешивать и обдумывать события уже после совершенного, все мы сильны задним умом, но катастрофически наивны в настоящем времени.

И сейчас я понимаю то, чего не понимал тогда. Она была актрисой? Она так часто менялась? Нет, нет, нет, менялась не она, менялся я. 

И тогда, в колледже, это именно мне поперёк горла встало серое небо, а она просто смотрела наверх и ловила губами пронизывающий ветер, и тогда, во время ссоры, именно я увидел в ней то, что заставило меня изменить своё отношение… к ней. 

И именно то, что происходило во мне — определяло какой она будет сегодня, какой я, в своём эгоизме, увижу её.

Определяло даже то, когда она наконец-таки станет моей.

**

- Иди-ка сюда, куколка. - я притянул к себе Кимберли прямо за волосы, словив одними губами ее возмущенный стон из мира чего-то животного. - Ты воняешь дешевыми духами, девочка. А я ненавижу дешевых баб.

- Замолчи, Ст...

- Тшшш. - заткнул я ее ладонью, не допуская кислород в ее легкие. - Меньше слов, малышка, ближе к делу. Согласна?

Не дождавшись ответа, я вцепился в ее губы звериной хваткой, напрочь прокусывая нижнюю губу до такой степени, что Кимберли вновь издает протяжный стон, и мне опять приходится затыкать ее настойчивым движением пальцев между стройных ног.

- Я кончу в тебя, ты не против? - оторвавшись, хрипло прошептал я ей на ухо и мгновенно прильнул острыми резцами к мягкой мочке уха.

- Животное. - выдыхает через силу она, но держит меня за пояс слишком уверенно. 

Я бы сказал... слишком смело для обычной шлюхи.

- Я не принимаю таблетки, Стайлс. - чуть ли не плача прошептала она осипшим тоном и выдохнула спертый воздух сухими губами. - Я не принимаю ничего, можешь ты понять или нет, ты подумал, что будет с нами, если мы...

- Пожалуйста, не говори так быстро, а то я не успеваю класть хуй на всё это. - лениво проговорил я, и на минуту заткнулся.

Посмотрел в ее пустые глаза и вновь не почувствовал внутри себя ничего, кроме отвращения.

- Кто сказал, что меня волнует это, Кимберли? Малышка, ты не понимаешь, кто находится рядом с тобой? - с насмешкой спросил я и мгновенно согнул ее пополам, по прежнему намотав ее длинные волосы на ладонь. - Может быть, хочешь испробовать так сказать... тропический нектарчик, деточка?

У меня не хватает смелости ударить девушку, поэтому я без лишних слов подтолкнулся к ней ближе, заставляя гребаную идиотку опробовать меня на вкус.

Мне никогда больше не ощутить той дрожи, вызванной полнокровным течением жизни по венам. Мне никогда больше не попробовать самому мою девушку. Секс с ней был моей скрытой фантазией. Я хотел ее в любое время дня и ночи, я готов был целовать ямочки внизу ее поясницы каждую секунду, вдыхать запах ее молочной кожи и кусать ее за притягательные складочки между лопаток.

Я хотел ее.

Я хотел быть для нее кем-то особенным. 

Ей.

Посвящать ей каждое слово и каждый свой последующий вздох.

Я опускал голову на ее подушку и обхватывал стройное тело своими руками, не желая отпускать ее ни на какое мгновение, даже на самое быстротечное. 

Я дышал ею, и это, черт возьми, было единственным, что успокаивало меня. Это было чем-то сказочным и нереальным, иногда мне даже казалось, что она просто возьмет и исчезнет из моих рук.

Она появилась в моей жизни слишком непредсказуемо. Словно на цыпочках, будто боясь помешать мне вздохнуть в очередной раз.

Она знала каждую дорожку, ведущую к моему гребаному сердцу, и она залезала мне под кожу, пробираясь ко мне в самую душу. Она щекотала мое сердце и играла с ним, как умела.

А я просто наслаждался. Просто брал и наслаждался.

И пусть внутри меня все разрывалось ярким пламенем, пусть все рвало и метало, пусть я не чувствовал движения в венах и на минуты забывал, что такое быть человеком. Но я жил этим. 

Я терялся в этом.

В ней я терялся сам. Не думая, не размышляя - просто терялся, я был счастлив быть потерянным в ней, и только в ней.

Сейчас ее нет.

И теперь я потерялся окончательно.

- Ну заканчивай уже. - пробубнил я окаменевшим языком, и резко поднял девушку за волосы, мгновенно всматриваясь в ее глаза.

На ее губах еще красовались прозрачные капельки моего вкуса, а на выпирающих скулах по прежнему переливались крупные капли слез.

- Я не кончу в тебя, Кимберли. - с наигранной жалостью процедил я и тут же застегнул ширинку, отпустив волосы девушки со своей руки. - Я даже не начну наслаждаться тобой. Спасибо за минет, отстойней этого я ничего не чувствовал.

Как всегда не дождавшись ответа, я вылетел прочь из этой гребаной уборной и напрямик направился к барной стойке, около которой уже вовсю тусовался Малик.

- Ты не выглядишь таким, точно тебе дали жару. - подстебнулся надо мной Зейн и протянул мне маленький сверток с травкой. - Может это тебя порадует?

Усмехнувшись, я выхватил из его рук свернутую купюру и мгновенно затянулся, закатив глаза к потолку.

И только находясь в состоянии идиотского опьянения травкой, я мог прикоснуться к ней. Я мог ощущать ее рядом и мне даже не становилось плохо от этого - рядом с ней я вспоминал, что такое бабочки и как они пробираются в мой желудок.

- Что за херня, Малик, слишком крепко. - прокашлявшись, обращаюсь я к своему приятелю, и буквально валюсь с ног, если бы не он сам, крепко держащий меня под руку, не позволяя свалиться на пол.

- Спокойно, Стайлс. Просто Гримшоу решил поприкалываться. - смеется Зейн, а в моей голове его смех отдается каким-то ебаным эхом.

- Мошки, опять мошки. - хрипло начинаю паниковать я и размахиваю руками во все стороны. - Ебаный клуб, где их директор, я вынесу ему все зубы с этими чертовыми мошками.

- Пойдем умоемся, Стайлс, пойдем. - и он буквально несет меня на руках, а еле переставляю ноги, начиная смеяться во весь голос и мысленно осознавая, что никаких мошек тут и в помине нет - это ведь настоящие мухи! 

----

Тебе должно быть стыдно за меня, Рикка.

Я веду себя как полный придурок, я тону в дыму, ища в нем выход.

Покажи мне тот самый выход, девочка.

Не дай мне затонуть в нем до последнего.

---

- Вот так, Стайлс, все в порядке, только не бойся. - приговаривает мне на ухо Зейн и осторожно вытирает мое лицо своей ладонью. - Не бойся, парень, я с тобой.

Вместо умывальника я обнимаю этот затхлый унитаз в подсобке клуба, очищая свой желудок до такой степени, что по его стенкам уже начинают ползти какие-то жучки, и внутри все щекочет-щекочет, да так сильно. Хочется рассмеяться, а вместо смеха получается лишь пронзительный хрип.

Все переламывается внутри, как будто ломится забетонированный участок.

Все скребет и выворачивает.

А на самом деле, выворачивает лишь только меня.

- Ты весь горишь. - замечает Малик, помогая мне встать с колен. - Поехали домой, приятель, я отвезу тебя.

Разум затуманен. Либо все в округе пронизано дымом, либо в моей голове сплошной сумасброд.

Я не знаю, как я попадаю в машину к Малику и даже более того, оказываюсь пристегнутым к переднему сидению.

- Включи мою флешку, друг, хочется музыки. - еле передвигаю языком я и тут же опускаю голову на ледяное окно, выдыхая воздух губами.

James Blunt – You are beautiful

- Мать твою, Стайлс, что это дерьмо делает на твоей флешке?! - возмущенно вопит Малик. - Ты когда-нибудь слушал такую херню?

- Закрой свой рот, Зейн. 

- Стайлс, это просто абс...

- Это любимая песня Дейвидсон, поэтому просто замолчи.

И он замолкает.

Я никогда не позволял ему говорить тогда, когда внутренний голос практически умоляет все вокруг замолчать.

Потому что говорит или поет то, что напоминало мне о ней.

- Холодно на улице. - все-таки начинает свой томный разговор Зейн и резко заворачивает направо.

- Я влюблен в нее. - тихо сказал я, продолжая давить в себе смертельное чувство желания выпрыгнуть к чертям из машины и свалить к ней.

- Декабрь. - чуть помолчав, отвечает Малик, кивая головой под ритм музыки.

- Я влюблен в нее. - говорю я опять и опускаю уголки глаз вниз. - Я влюблен в нее, Малик, но я знаю, что любовь - это мой крик в пустоту. Я не нужен ей ни со своей любовью, ни без нее. 

Моя голова кружится от такой музыки и меня окончательно срывает с тормозов.

Все вокруг кажется таким волшебным, что если вы не в сознании, явно можно представить, что все это просто сон. Глупый сон, которому ни за что не суждено сбыться.

- Придет день, когда все мои чувства обратятся в пыль, а солнце поглотит мою единственную надежду, которая есть у меня. А я по-прежнему влюблен в нее, Зейн. Я влюблен в нее без остатка. И я не знаю, что с этим делать.

Малик тяжело вздыхает. Мне становится невыносимо жаль его, потому что он слушает мои мысли, которые кажутся для него сопливым бредом, и я просто уверен в этом.

У него своя жизнь.

У него есть Эмили.

У меня же нет никого.

- Декабрь. - наконец, говорит Зейн и делает погромче. 

Я чувствовал себя так, точно внутри меня поднималась буря, точно я тонул в этой странной, но болезненной радости, которая смешивалось с одиночеством.

Был декабрь.

И я ничего не мог сказать ему в ответ.

И я не сказал ничего. Я просто отвернулся к окну и вновь приклонил голову к стеклу до тех самых пор, пока мы не очутились около моего дома.

- Тебя проводить? - своеобразно-заботливо спрашивает Малик и хлопает меня по плечу так, как будто и не собирается отпускать меня одного.

Я выползаю из его машины, благодарю за все хорошее, и нехорошее тоже, потихоньку плетусь до крыльца, вламываюсь в дом, что-то с грохотом валится на пол, совершенно наплевательски отношусь к этому, сдергиваю с себя шапку, снимаю ботинки и нос к носу сталкиваюсь с сестрой.

- Джемма? - полушепотом произнес я совершенно протрезвевшим тоном. - Почему ты не спишь?

- Живот болит, Гарри. - со слезами на глазах проговорила она и схватилась одной рукой за округлившийся животик.

Внутри меня точно лезвием полоснули. Что-то странное затряслось во мне, то ли ответственность всполыхнула, то ли я просто испугался за нее так, как не пугался никогда за самого себя.

- Поехали в больницу, Джем. - истерично начинаю говорить я ей на ухо, обнимая сестру так крепко, насколько хватало моих сил.

- Нет, пожалуйста, нет. - шепотом произносит она и преподносит указательный палец к своему рту. - Скоро пройдет. Просто... небольшие.... 

- Джемма. - настойчиво требую я. - Я не врач и я понятия не имею, что с тобой делать, если...

- Иди спать, заботливый. - шутливо отзывается она и корчит забавную рожицу. - Я позову тебя, если понадобится. Спасибо за заботу, Гарри. Спасибо.

"В ледяной постели каждая мысль напрашивается на то, чтобы ее профильтровали. Я не могу фильтровать свои мысли, Дейвидсон, пока в них ты. Боюсь упустить хоть одну частичку.

Я забываю, что значит любить тебя.

И можно ли вообще любить?

Такую тебя.

Другую.

Не как все?

Я учусь. Каждый учится любить. И я учусь на тебе.

Любовь, ненависть — все скопилось в одном. И ты, только ты можешь жить в двойном обличье — одной рукой ласкать, а другой наносить раны.

Я люблю все твои ранки. Я буду специально сыпать на них соль, чтобы медленнее заживали. Чтобы они болели. Чтобы ты болела во мне.

Не думай, что я забываю.

Такую как ты не забудешь.

Точнее, я хочу сказать,что мое сердце не разобьётся. Всю жизнь я мечтал о том, чтобы кто-нибудь разбил мне сердце. А теперь я боюсь, что разбивать, собственно, нечего.

Каждую ночь я закрываю глаза, Рикка, и возвращаюсь к поискам тебя.

И сегодня я тоже надеюсь, что мне повезет.

х х х

Доброй ночи, девочка.

До следующего сна на нашем сотом небе."