Глава 12
Меня разбудило щебетание птиц. Потянувшись на мягчайшем плаще, уже привычно пахнущим свежестью и чем-то неземным, я огляделась: Кайран сидел у огня, поджаривая тушки кроликов, пока Аластор за его спиной делал выпады с клинками, отбиваясь от невидимых врагов. Дварфы ходили неподалеку, с интересом рассматривая цветы на поляне, выросшие за ночь – хороший знак. Их соцветия покачивались на ветру, издавая переливчатые звуки, похожие на звон колокольчиков.
— Доброе утро, любовь моя, - поздоровался Аластор, широко улыбнувшись, отчего на его щеке образовалась ямочка.
— И где мой завтрак в постель? – спросила я.
— Повар никчемный, но скоро все будет готово, - проговорил между выпадами принц, на что Кайран фыркнул.
— Потренируемся? – предложил Аластор, протягивая мне клинок.
Я демонстративно оглядела его обнаженный торс, блестящий от пота в солнечных лучах.
— Бог войны жаждет сражения с ведьмой? – я игриво подняла брови.
— Ты про мое имя или про тело? – спросил Аластор, поигрывая мускулами.
Медленно поднявшись, я по-кошачьи обошла его, водя пальцем по оголенной коже:
— Я ведь могу и зачаровать.
Аластор сделал резкий выпад, обхватив мою талию рукой и прижав к себе:
— Дорогая, я упаду к твоим ногам и без чар, ты только попроси.
Кайран, оглянувшийся на нас, сымитировал рвотные позывы:
— Может вам обоим пора выпустить пар.
Через мгновение я сделала подсечку и Аластор упал на лопатки, а я опустилась на него верхом и обернулась к Кайрану, шутливо улыбаясь:
— Может и пора.
— Ревнует или завидует? – спросил Аластор, заведя руки за голову, наслаждаясь своим положением.
— Боги, вы неисправимы, - простонал Кайран.
Мы дружно рассмеялись, и, позавтракав, начали собираться в дорогу. Лес благоволил нам: изумрудные тропы были украшены благоухающими цветами, солнечные лучи пробивались сквозь пышные кроны деревьев. В воздухе мерцали крылья бабочек, а маленькие лесные эльфы прятались меж деревьев, наблюдая за нашим отрядом, и везде царил покой.
— Какая прелесть! – кричал радостный рыжевласый дварф, — это самый необычный лес, в котором я когда-либо был!
— Ничего прекрасного тут не вижу, - пробурчал в ответ Дургрим.
— Неужели ты не наслаждаешься солнцем, братец Грим?
— Солнцем... как же, - хмурился его сребровласый друг.
— Лес открывается каждому по-своему, - сказала я, присев к дварфам и положив ладони им на плечи, - и иногда мы можем смотреть в одну сторону, а видеть разное.
— Я вижу мрачные, жуткие ветви и пустую черную землю, – проворчал Дургрим.
— Лес чувствует, что у тебя на душе, и показывает то, что ты ожидал увидеть. Измени свое отношение, Грим, и посмотришь, изменится ли окружающий тебя мир.
К закату мы прошли большую часть пути и решили остановиться на берегу живописного озера. Всем хотелось искупаться перед заходом солнца, поэтому я направилась вдоль берега, чтобы найти укромное место. В левой части озера отделялась река, и пойдя вдоль ее кромки я наткнулась на удивительное место: за пышными кустарниками находился опасный обрыв, откуда спадал живописный водопад. Я присела на валун у самого края, глядя на чарующий пейзаж скрытого внизу небольшого озера. Вокруг него росли огромные древние деревья, чьи ветви были похожи на занавески. Алое небо отражалось в глади вод, наполняя воздух розоватой дымкой.
— Признайся, ты считаешь одиночество непозволительной роскошью, - в этот раз я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела: ветер замедлил свой дикий танец, нашептывая мне о мрачном госте.
В ответ раздался низкий смешок, от которого все тело покрылось мурашками. С трепещущим сердцем я обернулась: посреди зелени дико-цветущих кустарников, в свете уходящего дня стоял Тал'Раггар. Черная маска с оскалом и высокая фигура, избранная смертью своим орудием, не вызвали у меня ни доли страха, как это было раньше. Я искренне улыбнулась, и его восхитительные глаза блеснули. Тогда я словила себя на мысли, что впервые за многие зимы жаждала встречи с кем-то, кроме близких людей.
— Хочешь побыть одна? – произнес низкий голос.
Обычно одиночество было у меня в приоритете, но в тот момент я надеялась, что он останется. Безликий безошибочно считал это и направился в мою сторону, присев рядом. Мы наблюдали за красотой пейзажа, ветер осмелел и начал гулять вокруг нас, знакомясь с моим новым компаньоном легкими прикосновениями. Достав из сумки курительную трубку, я наполнила ее травами и закурила. Тал'Раггар наблюдал за мной, и я неосознанно протянула ему трубку в немом предложении, но тут же поняла свою ошибку и смутилась. Но в следующее мгновение он медленно стянул перчатки и потянулся к маске. Я замерла. Кровь оглушительно стучала в голове, как перед смертью. По легенде, увидевший Безликого без маски сходил с ума и умирал в страшных муках, но я жадно впитывала каждое действие этого существа, не в силах оторвать взгляд. Даже если бы это было последним, что я увижу, я бы не смогла сопротивляться этому искушению. Его предплечья напряглись, когда сильные руки медленно сняли маску. Черная непроницаемая ткань закрывала всю голову, кроме глаз и рта. Я не верила в происходящее, рассматривая его: какими искусными очертаниями наградила природа эти губы, и как жаль, что они были вынуждены всю жизнь быть скрытыми. Мое воображение тотчас начало вырисовывать остальные черты лица, недосягаемые, но безусловно такие же особенные. Заметив мой интерес, он улыбнулся, и, о Боги, от вида этой улыбки внутри все затрепетало, и сердце застучало как сумашедшее под пристальным взглядом кристального голубого и черного глаз.
— Позволишь? – спросил Тал'Раггар, потянувшись к трубке.
Теперь его голос звучал иначе: мягко, низко и очень интимно, и мне захотелось услышать больше. Я протянула свою ладонь и, когда наши пальцы соприкоснулись, по всему телу пробежались сотни мурашек, но, когда я взглянула вниз, все внутри рухнуло. Из-под черного костюма по кисти Тал'Раггара вились рисунки черных цепей, обвивая всю ладонь почти до кончиков пальцев – метка темного проклятья. Я подняла голову и встретилась с двумя пронзительными глазами, наблюдающими за мной.
— Тебе больше идет улыбка, - произнес Безликий, поднося трубку ко рту.
Я отвернулась к озеру, стараясь не смущать его своим интересом к татуировкам и прошлому, которое они скрывали. Но грудь затопила горечь, и даже роскошный пейзаж потерял свою прелесть. Хотелось спросить о многом, но верные слова не находились. Тал'Раггар передал назад трубку, и, прикоснувшись к ее основанию губами, я осознала, как легко поделилась с ним этим предметом, что было не свойственно моей закрытой натуре. Как и не свойственно влезать в чужую душу, но с тех пор, как Безликий воин пришел в мою жизнь, сохранив ее, ничего не прося взамен, я начала чувствовать некую привязанность, которая родилась из глубокой благодарности. Поэтому мне захотелось узнать хоть что-то, чем он готов был поделиться.
— Какова цена? – спросила я.
Каждое темное проклятье что-то забирало – любовь, способность лгать или говорить правду, кровь близкого и еще сотни вариантов. То, чем расплачивается проклятый. Сперва он молчал, но когда я выпустила густой дым, услышала ответ, произнесенный спокойно и уверенно:
— Жизнь.
Помню, как во мне что-то надломилось от этого признания. Тал'Раггар смотрел на закатное небо, которое теперь мне казалось кровавым, и уголок его губ был приподнят в легкой улыбке, будто он видел в окончании дня знак, что все рано или поздно закончится и для него, и наступит освобождение.
— Мне осталось недолго, - его голос пробрал меня до костей.
— Какое условие разрушения? – спросила я, чувствуя, как сжимается горло. Каждое темное проклятье можно было снять.
— Vael ar vael.
«Жизнь за жизнь». Получается, чтобы снять проклятье, Тал'Раггару нужно убить того, кто его наложил, и мне стало интересно, как этому существу удалось до сих пор избежать мести Безликого. Очевидно, все было не так просто.
— Я помогу, - сказала я, сама не понимая, каким образом смогу это сделать. Но я готова была убить того, кто наложил это проклятье, голыми руками. Воин спас мне жизнь, и я в долгу перед ним.
Безликий медленно повернулся, и его будоражащий взгляд остановился на мне.
— Ты ничего не должна мне, Мориен, - безошибочно определив ход моих мыслей сказал воин. Он произнес мое имя очень интимно, с эльфийским акцентом, отчего оно прозвучало как moriё - «смерть», и все тело покрылось ледяными мурашками.
Сделав паузу, он добавил:
— Я искал способ разрушить проклятье столетиями, но не нашел.
Я нахмурилась, пытаясь разгадать эти туманные слова, зная, что проклятый не мог рассказывать кто наложил на него проклятье и при каких обстоятельствах. Что же за способ он искал так долго? Возможно, его враг был слишком силен, и тогда Безликий искал способ совершить убийство. Или он искал само это существо, которое сумело скрыться от воина. Догадок было много, но, к сожалению, тогда мне было не суждено узнать правду. Я понимала, что в этой истории хранилась тайна, которую Безликий не мог озвучить. Что-то в глубине подсказывало, что его проклял кто-то очень близкий, кому он безоговорочно доверял, потому что такой ритуал невозможно провести без предательства. И это напомнило мне о горечи, которую я сама носила в сердце. Затем мне вспомнилось, как он убил демона в ущелье клинков, и остался с нами, защищая; как помог мне справиться с темнотой, грозившей поглотить мой рассудок, а затем позаботился о ранах. За фасадом смертоносного воина, которого так страшится сама жизнь, я видела лишь достойного человека, которому выпала участь стать Тал'Раггаром. Но хуже всего было ощущение, что он смирился. В его глазах читалась усталость. Сколько всего носил в себе этот мужчина? Непринятый бастард, брошенный родителями на верную смерть в пустыне, прошедший самый страшный из существующих ритуалов будучи ребенком, проклятый и преданный.
— Знаешь, что меня восхищает? – прошептала я, - У тебя есть каждая причина быть жестоким, каждое оправдание для закрытого, мрачного сердца. Ты пережил то, что других заставляет возненавидеть мир и стать злом во плоти, но ты не стал. Naira el.
Тал'Раггар замер, и стало так тихо, что я слышала, как сильно стучит мое сердце. «Naira el» было эльфийским словосочетанием, которое на северный язык ближе всего можно перевести как «Я вижу твою суть». У каждого существа есть аура, иногда прямо противоположная внешности, искусно скрытая от глаз, и в тот момент я видела Безликого без «маски смерти». Передо мной сидел сильнейший воин, но под сталью характера я чувствовала его доброту, силу и смелость сражаться с судьбой столетиями в одиночку.
Тал'Раггар пристально рассматривал мое лицо, словно искал там ответы на свои вопросы, не произнося ни слова. Черная ткань плотно прилегала к лицу, и я угадывала очертания скул, подбородка, линии лба. Его массивная фигура, обтянутая кожей, производила неописуемое впечатление, и от этой близости меня пробирала дрожь. Внутри все переворачивалось в ожидании хоть какой-то реакции. В следующее мгновение Безликий сделал то, чего я меньше всего ожидала: поднял ладонь, по которой струились черные цепи, и нежно коснулся костяшками моей скулы. От этого легкого прикосновения во мне вспыхнули такие сильные эмоции, что я забыла, как дышать.
— Какие они настоящие? – спросил он, голос прозвучал хрипло.
Я тут же прикрыла глаза, зная, о чем он спрашивает. Впервые я засмущалась человеческого цвета моих глаз, потому что рядом сидел тот, кто открыто и с гордостью демонстрировал свою суть. И этот контраст кристального-голубого и черного, который у людей вызывает отторжение, казался мне невероятным. Впервые в жизни мне захотелось, чтобы мои глаза были чистыми, какими их создала богиня Калирия. И поэтому мне захотелось объяснить:
— Я использую специальный раствор, меняющий цвет.
— Зачем? – спросил он.
Те несколько людей, знающие о моей настоящей сущности, ни разу не спрашивали, почему я скрывала ее, видя в этом естественное желание быть как они. Но на самом деле я всегда была чужой среди своих, и вопрос Безликого был верным: зачем же я притворялась?
— Я делала это сколько себя помню. Наверное, дядя считал, что ребенку проще прижиться среди людей, если они будут видеть во мне равную, и не могу сказать, что он не прав. Когда я выросла, меня посещали мысли отказаться от капель, и я открылась одному человеку. Я была слишком юной и влюбленной, чтобы понять, что нам не суждено быть вместе. До сих пор помню его взгляд... Испуганный, презрительный. Он ушел в ту ночь, а позже я нашла его в постели с другой. Тогда я ушла на службу, и с тех пор эта ложь часть моей жизни.
Тал'Раггар оставался расслабленным, но глаза стали жестокими. Я внутренне сжалась, встретившись с его взглядом. Он обещал смерть. Тал'Раггар сидел на расстоянии вытянутой руки, но его голос прозвучал так близко, что заглушил рокот будущего водопада:
— Я бы отдал все свое последнее время взамен на то, чтобы хоть раз увидеть тебя настоящую, Khael [хаэль].
Не описать словами то, что произошло внутри меня после этих слов. Это чувство сравнимо с ослепительным светом, изгоняющим тьму, с огромной волной, разбивающей стену в порошок. Мне было не знакомо слово хаэль, но оно звучало так интимно, что по какой-то причине не хотелось спрашивать о его значении, оставляя тайну.
— Для этого тебе придется задержаться среди живых, - сказала я, мой голос слегка дрожал.
Его невероятной красоты губы тронула улыбка:
— Это веский повод.
Небо быстро стемнело, и загорались первые звезды. Впервые я ощутила тепло в груди, которое считала навсегда утраченным, и мне вдруг захотелось совершить нечто, чего я не делала долгие зимы – позволить себе безрассудство. Поднявшись, я медленно пошла к краю обрыва, где река спадала вниз каскадом бурных вод.
— Знаешь, иногда я думаю о глубине... темной, манящей и ледяной, - сказала я, глядя вниз на озеро, - как приятно было бы погрузиться в ее объятья и остаться там навсегда.
С этими словами я рванула к обрыву. Высота будоражила тело и дух, но не успев прыгнуть, меня резко отдернуло обратно. Безликий стоял в полу шаге от меня, его ладонь обхватывала мое предплечье, в глазах читалось смятение, словно он сам не знал, что делал. Мы молча смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Мое рваное дыхание клубилось в резко похолодевшем воздухе.
— Не отпустишь? – наконец спросила я.
— Нет, - низким голосом ответил он.
— А если я захочу упасть? – еле слышно прошептала я.
В следующее мгновение он притянул меня к себе, и мы полетели вниз с обрыва. Из моей груди вырвался сдавленный крик, кровь застыла в венах, пока мы падали с огромной скоростью навстречу темноте. Воин не отпускал меня, укрывая от ударов ветра, и когда мы столкнулись с ледяной водой, погружаясь все глубже, он все равно держал меня. Я медленно раскрыла глаза: мы парили на глубине, и повсюду сияли водные цветы, как ночные мотыльки. Сильные руки мягко удерживали меня за талию, кристально-голубой глаз сиял ярче звезд, пока другой сливался с темнотой вод. Вся красота ночного озера восхищала своим разнообразием, но я не могла отвести взгляд от мужчины перед собой. Мои волосы окутали нас ореолом светлых прядей, казавшимися почти сиреневыми в лунном свете. Во мне бурлили сотни чувств, таких ярких, что я боялась утонуть в них больше, чем в воде. Тал'Раггар мягко подтолкнул меня наверх, и, оказавшись на поверхности, мне показалось, что я впервые в жизни вдохнула полной грудью. Звездное небо ярко сияло, освещая мирное озеро и деревья с длинными ветвями, спадавшими до земли. Достигнув берега мы остановились. Никто не нарушал тишину и мирное пение ночных цикад. Я смотрела на Тал'Раггара, запоминая каждую деталь и наслаждаясь каждой эмоцией, которая пробуждалась внутри. Вода у берега едва доставала до пояса, и черная кожа, облегающая стройное тело воина, блестела от влаги, подчеркивая каждую мышцу. Я знала, что мой тонкий костюм сделал меня почти обнаженной перед ним, но Тал'Раггар не опускал взгляд, удерживая внимание только на лице.
Воин сделал шаг вперед, сократив расстояние между нами, и его руки легли на мою талию, медленно поднявшись вверх по телу, практически до груди. Я почувствовала такое наслаждение, что задрожали колени. Вся аура Безликого действовала на меня как наркотик. Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на его лицо, и невольно задержалась на губах, а когда встретилась с глазами, увидела в них ту же жажду, которая съедала меня изнутри. В то мгновение, когда он склонился, я поднялась на встречу, и наши губы встретились в требовательном поцелуе. Безликий прижал меня к своему твердому телу, и я растворилась в нем, обвивая шею руками. Воин углубил поцелуй, и его сила обрушилась на меня с такой мощью, что закружилась голова. На вкус Тал'Раггар был как мята, эвкалипт и сладость, такой же необъяснимый, как и его запах, преследовавший меня всюду. Сильные руки путешествовали по моему телу, лаская каждую часть, и когда пальцы коснулись затвердевших сосков, я не смогла сдержать стон. Ледяной огонь прожигал меня насквозь, и я почти обезумела от страсти, которую он порождал. Подхватив под бедра, Тал'Раггар поднял меня, и я обвила его талию ногами. Когда наши лица стали на одном уровне, я обхватила черную ткань ладонями, и поцелуй стал еще глубже...
Внезапное карканье раздалось в воздухе, и мое сознание прорезало четкое слово: «смерть». Воин замер, также почувствовав изменение пространства. У меня еще кружилась голова, когда он опустил меня, и я испуганно оглянулась наверх, где остался Кайран.
— С ним все в порядке, - прозвучал хриплый голос воина.
— Но что-то случилось, - прошептала я, глядя на него.
В ответ он лишь кивнул, а затем взял меня за руку, и мы побежали. Оказавшись у большого озера сверху, он отпустил меня, чтобы пробраться через густой кустарник, отделяющий нас от лагеря. Когда я выбежала на поляну, Аластор и Кайран тренировались на клинках, и мое резкое появление напугало их. Обернувшись, я не увидела воина – он ушел. Но я чувствовала, что он рядом.