«27»
Прошёл год, тихо и плавно, словно тёплая река. Время шло, а Сумире и Какаши становились только ближе.
Какаши и Сумире обжились окончательно. Их дом теперь дышал жизнью двоих — её аккуратно расставленными вещами, его книгами и свитками, их совместными фото, что висели на стенах или стояли в рамочках на полках. Сумире иногда ставила цветы в вазу на кухне, Какаши порой приносил странные безделушки с миссий — сувениры, которые «напоминают о тебе», как он говорил с лёгкой улыбкой.
Миссии чередовались с мирными днями. Иногда они уходили вместе — в паре, идеально сработанной, где каждый понимал другого с полувзгляда. Иногда — по отдельности, и тогда ожидание возвращения друг друга становилось особенно сладким. Сумире встречала Какаши у ворот деревни, первая подхватывала его рюкзак и целовала в щёку с улыбкой, которую он ждал весь путь назад.
В их доме царил уют. Утренние завтраки в постель были не так часты но один раз в неделю точно. Какаши с его неизменной кружкой кофе и взъерошенными волосами, Сумире — в его рубашке, босиком, с лёгкой сонной улыбкой. Иногда они устраивали "вечера ничего не делания": валялись на полу среди подушек, смотрели старые свитки с миссиями, читали, играли в карты или просто молчали, обнявшись.
Вместе готовили ужин, выбирали продукты на рынке, делили заботы по дому. Иногда Какаши лениво тянулся за шваброй и делал вид, что страдает, на что Сумире фыркала и шутливо кидала в него кухонным полотенцем.
Были и спонтанные моменты. Вечерние прогулки под лунным светом, ночные походы к уличным торговцам за сладким данго, купание в горячих источниках в горах, если случайно выдавался выходной. Сумире особенно любила, когда Какаши завязывал ей глаза и вёл куда-то, а потом показывал «секретное место» с идеальным видом на закат или поляну, полную светлячков.
Страстные вечера были такими же частыми, как и тихие. После долгих дней, напряжённых заданий, или просто среди бытовых дел — Какаши обнимал Сумире за талию, прижимал к себе и шептал что-то на ухо, от чего её щёки вспыхивали. Он целовал её медленно, глубоко, как будто вновь и вновь убеждался в том, что она — его настоящее.
Сумире не забывала и про друзей. Она часто гуляла с Ирукой — они пили чай в парках, обсуждали учеников академии, делились воспоминаниями о Наруто, или просто о чём то говорили. Ирука, смеясь, говорил, что она уже ему как сестра, и ценил её поддержку.
С Куренай они устраивали "девичьи вылазки" — походы по магазинам, небольшие кафе, разговоры о личном. Куренай делилась новостями о развитии команды, рассказывала о Хинате, Кибе, Шино. А Сумире рассказывала о своих буднях с Какаши, о том, как он снова заснул с книгой на лице, или как разбудил её утренним поцелуем и предложением сбежать из деревни на денёк.
Иногда она скучала. Когда открывала окно, и весенний ветер приносил запахи, напоминающие о прошлом — о громком голосе Наруто, о его вечной энергии, о хаосе, который он вносил в дом... Она ловила себя на мысли, что скучает по его шуму, по тем маленьким моментам, когда он вспыхивал, как солнце. Но теперь у неё было новое тепло. Более тихое. Глубокое. Постоянное.
Этот год подарил им не только любовь, но и понимание. Что счастье — не в буре страстей, а в том, чтобы иметь кого-то, кто подаст руку в самый тяжёлый момент. Кто знает тебя лучше, чем ты сам.
И пока в мире всё ещё витали тревоги, внутри их маленького мира было настоящее — тёплое, крепкое и наполненное любовью.
И вот снова миссии, и как оказалось очень шокирующие
Когда Сумире узнала о предстоящей миссии, сердце у неё екнуло. Полгода. Полгода вдали от Конохи. Полгода без Какаши. Её назначили на дипломатическую и аналитическую миссию в Сунагакуре — нужно было укреплять связи между деревнями, помогать с координацией миссий, а также обучать новых медиков и тактиков.
Она долго сидела с этим свитком в руках, прежде чем решилась рассказать Какаши. Он пришёл домой уставший после миссии, а она встретила его тихо, с чайником в руках и неуверенной улыбкой.
— Нам нужно поговорить, — сказала она спокойно, но глаза выдали волнение.
Какаши сел рядом и смотрел на неё, пока она говорила. Чем дальше она читала содержание задания, тем сильнее хмурилось его лицо. Когда она закончила, он молчал.
— Полгода? — повторил он хрипло, опуская взгляд.
Сумире кивнула. — Да. Это важная миссия, дипломатия и помощь с медиками. Это не опасно, но... надолго.
Какаши откинулся назад, провёл рукой по лицу и выдохнул:
— Я не хочу, чтобы ты уходила.
— Я знаю, — прошептала она и положила руку на его. — Мне тоже тяжело. Я не хочу даже дня без тебя. Но это мой долг. Это правильно.
Он долго молчал, потом обнял её крепко, прижав к себе.
— Тогда пообещай, что будешь писать. И что вернёшься ко мне, как только сможешь.
Она улыбнулась, уткнувшись носом в его шею:
— Обещаю. Каждую неделю письмо. И ни дня дольше, чем нужно.
Перед отъездом она простилась с Ирукой — они прогулялись по Академии, как раньше, а он вручил ей свиток с вложенной запиской: «Если будет скучно — открывай. Только не при Гааре.»
С Куренай они обнялись крепко, и та сказала:
— Уезжай спокойно. А мы с остальными пока приглядим за твоим Какаши.
— Только не позволяй ему читать за столом! — с улыбкой добавила Сумире.
И вот, день отъезда. У ворот её ждал проводник. Сумире обернулась — Какаши стоял чуть поодаль. Он не пытался сдерживать эмоции, просто подошёл и крепко прижал её к себе.
— Я буду скучать, — прошептал он.
— Я тоже. Но ты дождёшься, да?
Он кивнул, опуская голову в её волосы.
— Всегда.
Дорога до деревни Песка была долгой и утомительной. Песчаные пейзажи и палящее солнце напоминали, как далека она от дома. Но стоило подойти к воротам Сунагакуре, как перед ней появился высокий силуэт с красными волосами.
Гаара.
— Ты вовремя, — сказал он тихим, спокойным голосом. — Рад видеть тебя, Сумире.
Она кивнула и слегка улыбнулась:
— И я тебя, Казекаге.
Гаара кивнул:
— Добро пожаловать. Надеюсь, полгода пройдут интересно
И Сумире шагнула в новые стены, с чем-то тяжёлым в груди — но с твёрдой уверенностью.
Сумире быстро влилась в ритм новой жизни в Сунагакуре. Миссия оказалась насыщенной: она помогала в госпитале, обучала молодых медиков и ежедневно писала отчёты в Коноху. Однако даже среди плотного графика в её голове всегда жил один образ — Какаши.
Каждое утро она просыпалась и тянулась к тетрадке, где записывала свои мысли, чтобы не забыть рассказать их в письме. Письма она отправляла регулярно — с маленькими зарисовками песчаных улочек, с историями о своём дне, с признаниями, как ей его не хватает.
А Какаши... он не пропускал ни одного письма. Всегда ждал. Читал их по нескольку раз, хранил рядом с кроватью. Он продолжал свою службу, но вечерами их квартира была пуста. Иногда он садился на балкон с чашкой чая и представлял, как Сумире идёт по улицам Песчаной деревни — такая же теплая, уверенная, со своей лёгкой походкой.
В Сунагакуре Сумире часто сталкивалась с Гаарой. Несмотря на его сдержанность, он был добрым и внимательным. Иногда заходил в госпиталь, спрашивал, как идут дела, и даже приносил ей чай.
— Ты хорошо справляешься, — сказал он однажды, наблюдая, как она даёт указания стажёрам.
— Спасибо. Мне это нравится... Но знаешь, здесь не хватает кое-чего.
— Конохи? — предположил он.
— Какаши, — с лёгкой улыбкой призналась Сумире.
Гаара кивнул, ничего не сказал, но взгляд его стал мягче.
Прошёл месяц, потом второй... Сумире стала частью коллектива, и жители деревни начали относиться к ней тепло. Вечерами она иногда гуляла по рынкам, писала в дневник, разговаривала с Ирукой через письма, а однажды даже получила сюрприз — коробочку с её любимыми сладостями, подписанную рукой Какаши.
«Знаю, ты скучаешь и я тоже, но сладкое тебе всегда помогает. Возвращайся скорее. — К.»
Сердце Сумире сжалось от нежности.
Она проснулась чуть раньше обычного. За окном был ещё серый рассвет. Она села на кровати, посмотрела на свой браслет — подарок от Какаши — и прошептала:
— Осталось всего три месяца... Я справлюсь.
И да, она справится. Потому что дома её ждут. А впереди — встреча, объятия и глаза, которые любят её без слов.
День в Сунагакуре выдался жарким и ветреным. Как и всегда скорее всего. Песок шуршал под ногами, солнце било в глаза, а в госпитале Сумире как обычно была погружена в работу. Она быстро давала указания стажёрам, внимательно осматривала пациентов, составляла медицинские отчёты — выглядела уверенной и собранной.
В дверях госпиталя появился Гаара. Он стоял в проёме, наблюдая за ней, не мешая. Его взгляд был спокойным, но цепким. Он словно изучал Сумире — как она работает, как общается с людьми, как с лёгкой улыбкой снимает тревогу с лиц больных.
— Ты выглядишь... уверенно, — сказал он, подойдя ближе, когда пациенты разошлись.
Сумире подняла голову и тепло улыбнулась:
— Привет. Ты опять шпионить пришёл?
— Я не шпионю, я интересуюсь, — серьёзно ответил он, но в глазах промелькнула лёгкая искра.
Они прошли в один из пустых кабинетов, чтобы поговорить. Но как только они остались наедине, лицо Гаары слегка побледнело. Он тихо сел на кушетку, оперевшись рукой о край.
— Что-то не так? — сразу насторожилась Сумире, подходя ближе. — Голова?
— Немного... Возможно, переутомился. Это пустяк, — буркнул он, но не отстранился, когда Сумире положила ладонь ему на лоб, проверяя температуру, и аккуратно осмотрела глаза.
— Не притворяйся, ты не из стали, — мягко пожурила она. — Сейчас полежишь немного, потом выпьешь настой. И без самоуверенности.
Он наблюдал за ней, пока она хлопотала рядом, и вдруг спросил:
— Когда ты поняла, что хочешь быть ирьенином?
Сумире на мгновение замерла, затем села рядом на стул, опустив глаза.
— Если честно, я не хотела. Брат всегда учил меня владению оружием, разведке, скрытности... Но после... после того как я потеряла и его, и друзей... я поняла, что устала смотреть, как умирают те, кого можно было бы спасти. Я не такая, как Цунаде, конечно. Но я стараюсь.
Гаара слушал внимательно, не перебивая. Его взгляд был глубоким, с оттенком печали и понимания.
— Это... достойно. — Он помолчал, потом добавил: — Я... тоже начал лучше понимать своих близких. У нас с Канкуро и Темари теперь всё иначе. Мы стали ближе. Я... стараюсь быть братом.
Сумире слабо улыбнулась:
— Это здорово. И я уверена, они это ценят.
Гаара тихо кивнул.
— Я храню все твои подарки, знаешь? Они со мной... всегда.
Она удивлённо посмотрела на него, а потом чуть склонила голову, тронутая.
— Мне приятно это слышать. Правда.
В комнате повисло мягкое, спокойное молчание. Их связывало нечто странное — не романтическое, не сугубо дружеское, а глубокое взаимопонимание.
И хоть сердце Сумире скучало по Какаши, здесь, в Сунагакуре, она чувствовала, что тоже делает что-то важное.