~ 8 глава ~
Я поправила корзину, делая последние штрихи, и вдруг поймала себя на мысли, что сказала ему слишком много. Больше, чем друзьям, больше, чем кому-либо за последние годы.
И, кажется, он думал о том же. Гриша смотрел на меня прищуренно, с какой-то усталой, но настоящей улыбкой.
— Странно, да? — заговорил он. — Мы с тобой вообще едва знакомы, а уже успели сказать то, что другим не говорим годами.
Я тихо усмехнулась.
— Вот именно. С клиентами я обычно обсуждаю сорта тюльпанов, а не свои шрамы.
Он тоже засмеялся, впервые легко, без горечи.
— Видимо, есть в этом что-то. Иногда легче раскрыться чужому человеку, чем тому, кто рядом каждый день. Потому что незнакомец не судит.
— Потому что незнакомец уйдёт и унесёт с собой твои тайны, — добавила я. — А близкие… остаются.
Мы оба рассмеялись, и в этом смехе было облегчение. Как будто мы поймали одну и ту же мысль, которую обычно боятся признать.
Гриша провёл ладонью по лицу, снова взглянул на корзину. Его глаза были другими — спокойнее, глубже.
— Спасибо тебе, Маш. Не только за цветы. За то, что сказала правду. За то, что не испугалась меня.
Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди сжимается что-то тёплое.
— Я просто говорила то, что думаю.
— И именно это ценно, — ответил он. — Знаешь, я привык к тому, что люди рядом либо молчат, либо поддакивают. А тут… будто кто-то сказал мне песню, только честнее.
Мы снова встретились взглядами. И в этой паузе было столько непроизнесённого, что слова стали лишними.
Наконец он взял корзину. Она выглядела огромной, яркой, будто целый сад в его руках.
— Я пойду, — сказал он. — Но мы ещё увидимся. Я чувствую.
Я только кивнула, не доверяя голосу.
Дверь звякнула, за ним захлопнулся утренний воздух. Магазин снова стал тихим, но не пустым. Его слова и наш смех ещё витали между стеллажами с цветами.
Я села на стул, обхватила колени руками и впервые за долгое время подумала: а может, действительно, незнакомцы иногда видят нас честнее, чем те, кто рядом годами.
Незнакомец, а будто знает меня лучше, чем многие.
Я тряхнула головой, взяла тряпку и привычно протёрла прилавок. День обещал быть насыщенным: уже ждали несколько заказов, а цветы требовали внимания. Работа не терпит пауз.
Первой зашла молодая женщина с ребёнком.
— Машенька, собери нам что-то солнечное, мама в больнице, хочется её порадовать, — попросила она.
Я выбрала герберы, добавила жёлтых роз и ромашек. Ярко, тепло, будто кусочек лета. Женщина улыбнулась, благодарила. Я кивала, но в голове всё равно звучало его: «Ты говоришь цветами, я — песнями».
Вторая клиентка была студентка, совсем юная. Ей нужен был букет для преподавателя.
— Пусть будет строго, но красиво, — сказала она.
Я собрала из белых лилий и зелени. И снова в мыслях всплыло: «Цветы — это честнее песен». Я сама это сказала, но теперь слышала его голос.
К полудню магазин наполнился голосами, запахами, шелестом бумаги. Люди приходили и уходили, каждый со своей историей. А я улыбалась, советовала, связывала ленты… и ловила себя на том, что внутри всё время жду его шагов, его тени в дверях.
Один из постоянных клиентов, Андрей, купил розы для жены. Он смеялся, рассказывал, как снова забыл её день рождения и теперь спешит загладить вину. Я улыбалась, но думала: «А ведь Гриша вчера тоже говорил о том же — что цветами можно замазать боль».
Ближе к вечеру я устала. Села за стойку, налила себе чай из термоса. Радио тихо играло — попалась песня OG Buda. Я вздрогнула. Слова были о том, как он ломал и терял. Я слушала и ловила себя на том, что слышу не песню, а его утренний голос, честный, без рифмы.
Мы говорим одними словами. Я лепестками, он строками.
Я смотрела на цветы вокруг и думала: странно, но даже этот магазин сегодня казался наполненным его присутствием. В каждом букете я видела отражение нашего разговора, как будто теперь они для меня звучали громче, чем раньше.
И всё время в груди теплился его смех — такой неожиданный, лёгкий. Смех, в котором впервые за долгое время не было фальши.
Я поймала себя на мысли: а ведь я жду завтрашнего утра. И почему-то верю, что он снова придёт.
***
Я пришла домой, усталая, но с улыбкой, которую не могла убрать. Букеты ещё стояли на столах и подоконниках, их запах смешивался с вечерним воздухом, и это был один из редких моментов, когда я могла просто сесть и дышать.
Телефон лежал на тумбочке, я включила лампу и села на диван, обхватив колени руками. В голове вновь всплывал утренний разговор, его смех, взгляд и слова о том, что мы говорим одними словами — он через песни, я через букеты.
Странно, но это приятно, подумала я. В жизни так редко встречаешь людей, с которыми можно быть честной сразу…
В груди зашевелилось что-то лёгкое, как весенний ветер, и я внезапно поймала себя на мысли: а может, я… чувствую что-то к нему?
Я резко опустила глаза на колени, стараясь остановить это ощущение.
— Нет, нет, Маша, — шептала я самой себе. — Это не влюблённость. Просто интерес. Просто любопытство. Просто эмоция. Ты не доверяешь никому так быстро, особенно тем, кто уже пару раз оступался.
Но мысли упорно возвращались к его улыбке, к лёгкому напряжению, которое исчезало, когда мы смеялись вместе. К той искренности, которую он показывал без маски.
— Не влюблённость, — повторяла я снова, сжимая чашку чая. — Ты слишком осторожна. Слишком много прошлого. Он сделал ошибки. Он изменял. Он…
Я замолчала, потому что слова обжигают сильнее, когда произносишь их вслух.
А что если влюблённость — это не про безопасность? Что если это про риск?
Я сжала ладони в кулаки, стараясь прогнать это чувство. Мне страшно доверять кому-то снова, особенно человеку с такой историей. Но в то же время сердце шептало, что иногда риск — единственный способ почувствовать что-то настоящее.
Я поставила чашку на стол, посмотрела на букет, который собрала для себя вчера, и поняла: иногда доверие начинается с того, что осознаёшь свою собственную силу.
И даже если завтра он снова появится в магазине, я должна быть готова смотреть на него прямо, без иллюзий, и всё же слушать то, что он говорит.
---------------------------------------------------------
Chanel: t.me/repvattpad