31 (возвращение блудного сына)
Чудом мы втроем покинули дом под яростные крики Габриэллы с ее дружком-придурком. Доковыляли до первого угла. Из глубин переулка послышалось эхо рева моторов. Я знала, что так просто нам это не оставят, но погоня?..
– Сюда! – крикнул Густав в буйстве шумов.
Мы пролезли под приоткрытую дверь гаража. Густав втолкал Шуру по земле, я шмыгнула следом. Только нога заскользнула внутрь, совсем рядом с домом взвизгнули шины.
– Они нас найдут, – сказала, нащупывая голос.
– Переждем. Других вариантов нет.
Буря за воротами утихла. Вскоре пробирающее до мурашек гудение сошло на нет. Полная темнота обезоруживала настолько, что я не могла понять, когда глаза открыты, а когда – закрыты. Нашла в кармане телефон, включила экран. Яркость была выставлена на минимум, но все равно появившийся свет резал зрачки.
Помещение, куда мы попали, представляло из себя большую коробку квадратного размера. Стены почти не различались из-за обилия полочек на них. По полу башенками выстроились банки с монетами. В углу вместо машины стояла огромная телега со всяким тряпьем, напоминающая рабскую повозку.
– Это еще что за хрень? – шепнула Густаву.
– Мусорные...
– Что?
– Люди, которые собирают мусор. Я не знаю как...
– Мусорщики? – перебила. – Кошмар какой...
– Тут многие так живут. Ты не видела на улицах таких?
Я мотнула головой. Покрутила телефоном вокруг. Картина стала только хуже. Возле ворот обнаружились пластиковые бочки разных цветов. Сколько литров они вмещают? Сорок? Пятьдесят? И чего?
Шура застонал от слепящих лучей, обращенных к нему.
– Как ты? – спросил Густав недовольного.
– Пьян в стельку... – ответила я.
– Это понятно. Надо привести его в чувства.
Густав прислонил размякшее тело пьянчуги к стене и влепил смачные пощечины с двух сторон.
– Эй! Какого... – отозвался тот наконец.
– С добрым утром! Идти можешь?
– Самим бы знать, куда идти, – вклинилась. – Сети-то нет.
Посветила на парней, чтоб показать. Значок все так же горел крестиком. Уже начала думать, как поступить. В это время стены снова легонько задрожали. В тишине послышался сначала стук колес, а после гудок поезда.
– Пойдем в противоположную сторону от железнодорожных путей, – сообразила. Куда-нибудь да должны выбрести.
Поддерживая с двух сторон, мы с Густавом вывели Шуру на свет божий. Я перебежками заглядывала за углы, проверяла, нет ли там жаждущих мести сумасшедших подростков, пока Густав тащил на себе тушу моего белобрысого любителя неприятностей. Ступать приходилось осторожно. На одной из улиц дорога была покрыта осколками, что сильно замедлило наше движение. Разбитые или замазанные краской фонари не помогали. Каждый квартал давался с трудом. Шура то и дело приседал посреди перекрестков, хватался за голову. Мольбами и приказами мы заставляли его идти дальше. Лабиринты казались бесконечными, однотипными в своей безобразности. Я уже потеряла всякую надежду на скорый отдых, когда за очередным поворотом на горизонте засияли светлячки цивилизации.
Перейдя пустую трассу, мы оказались перед нашим забором.
– Хорошо, что по пути никто не попался, а то со страху бы умерла, – бормотала я себе под нос, судорожно нащупывая ключи в кармане.
Калитка открылась с пронзительным писком. Благо, охранника не оказалось на месте.
– Его нельзя в таком виде домой.
– Что будем делать? – спросил Густав.
– Ладно... Дайте подумать... О! Есть идея! Давайте за мной.
Вдоль забора мы прошли по дорожке к СУМу*. На наше счастье двери открылись без ключа. Ввалившись внутрь помещения со следами прошедшего, видимо, днем праздника, Густав усадил Шуру на стул и метнулся до кухни за водой.
*СУМ – так местные называют отдельно стоящие крытые беседки, где проводят праздники на большое количество человек. Особенность культуры, которая есть в каждом уважающем себя жилом комплексе. Ведь испаноговорящие очень любят собирать гостей, но всех в квартиру не поместишь.
– Повезло, – отпаивая пьянчугу, сказал он. – Обычно их запирают...
– Хоть с чем-то сегодня повезло.
Через большие панорамные окна было видно, как тучи сгущаются на небе, делая вечер темнее. По крыше забарабанил дождь. Мы сидели так несколько минут, пока Шура не заныл, что у него болит голова.
– Надо чем-то отбить этот запах. Тут есть кофе?
Вот уж не думала когда-либо снова использовать уловку, подсказанную Владиком после моей грандиозной тусовки. С тех пор и не пью водку.
Шура глотал крепкий кофе, морщился, а мы с Густавом сидели на полу у стены. Я только в тот момент отошла от трясучки. Все еще не могла поверить, что нахожусь в безопасности, что можно расслабиться. Звуки капающей воды в комбо со всем произошедшим за сегодня клонили в сон от усталости. Перестав сопротивляться ей, я закрыла дергающиеся по очереди глаза. Голова опустилась на плечо Густава. Он погладил волосы свободной рукой. Боги, как удобно...
– Аля, – прошептал Густав. – Наверно, сейчас не время...
"Нет, только не это, – проскочила мысль". Я даже в полудреме понимала, к чему все идет... Хочет обсудить то, что вслух произносить-то стыдно. Кровь хлынула к щекам. Застал меня врасплох. Деться от неловкого разговора было некуда. Еще немного, и пришлось бы краснеть, подбирая нужные слова. Но ситуацию спас прожужжавший телефон.
– Погоди секунду, – перебила, разомкнув веки. – Вдруг что-то важное.
Оказалось, действительно важное. Мама волновалась, спрашивала, когда придем. Она в курсе, во сколько на самом деле закончились уроки. Так что объяснение затянувшемуся отсутствию предстояло придумывать на ходу.
– Шура, ты как? – насильно взбодрилась.
Лежащий на столе лицом молча протянул большой палец вверх.
– Пора по домам, а то нам с тобой вставят по первое число.
Он недовольно застонал.
– Если что, мы сидели в кафе с одноклассниками. Должно прокатить.
Я встала, отряхнула попу, понюхала горе-тусовщика. Шурин перегар стал почти неощутим. А, может, привыкла просто... В любом случае, фокусов в запасе больше не имелось. Придется молиться на удачу.
Мы втроем направились к квартире. Шура вяло плелся, обнимая стены. Пока ждали лифт, он чуть не уснул стоя.
– Так, – сказала я, когда подошли к двери. – Тетя Оля вряд ли не заметит это... – кивнула головой на опухшее белое лицо. – Надо ее отвлечь. Густав, сможешь помочь поднять его до комнаты?
– Поднять?
– Она на втором этаже. Винтовая лестница сразу из прихожей. Я зайду первая, попрошу у тети Оли что-нибудь с кухни. Убедишься, чтоб он не расшибся, и бегом на выход, только тихо, понял?
Густав неуверенно кивнул.
– Ладно, – выдохнула. – Давайте.
Дверная ручка скрипнула. Я просунула голову в щель.
– Вроде чисто! Идите!
Шура под руку с Густавом ввалились в коридор, начали подниматься по ступенькам. Те предательски шумели.
– Саш, это ты? – послышался из-за угла женский голос.
– Черт! – шепнула. Рукой поторопила парней. Сама направилась к залу. – Тетя Оля! – весело поприветствовала я. Налетом обняла пышную даму, развернув ее на сто восемьдесят градусов. – Хорошо, что Вы дома! Как раз хотела у Вас кое-что спросить.
– Привет, Алечка! Конечно, проходи! Всегда рады тебя видеть! Говори, что там у тебя?
Она уже собиралась шагнуть вглубь зала, но резкий грохот, раздавшийся из прихожей, ее остановил.
– Что это там? Саш, все в порядке?
– Да-а-а, – нервно протянула я. – Стукнулся, наверно, просто...
– Пойду проверю.
Тетя Оля направилась ко входной двери. Еще чуть-чуть и наша конспирация полетела бы коту под хвост. Нужно было что-то срочно предпринять.
– Я... Я с парнем рассталась! – выпалила первое, что пришло в голову.
Она обернулась. Я скорчила максимально разбитый вид. Плюхнулась на диван, для пущего эффекта закрыв лицо руками, будто плачу.
– Да бедненькая...
– Можно мне попить?
Сочувствие вызвать удалось. Тетя Оля забыла про странные звуки. Принесла воду, села рядом, принялась утешать.
– Это с тем, который у тебя в России?
Хоть и не соврала, все равно испытала стыд за игру на эмоциях сердобольной женщины. Она так искренне обо мне беспокоилась.
– Да... – отхлебнула из стакана. – Вообще, я сама решила закончить отношения. Но теперь не знаю, правильно ли поступила...
– Любовь – сложная штука. Знаешь, мы с дядей Олегом много лет в браке, и я однажды решила для себя, что самая важная составляющая любви – уважение к чувствам друг друга. Если тебе не все равно на психологическое состояние партнера – значит любишь. То же самое наоборот.
Тут меня словно током ударило. А ведь действительно... Артему в какой-то момент стало наплевать на то, насколько мне плохо. Значит ли это, что он меня разлюбил? Если так, то я правильно сделала. Зачем играть спектакль? Выпрашивать внимание, навязывать свои чувства? Немного грустно осознавать свою ненужность. Но и поменять его у меня бы не вышло.
– Вы правы...
– Жизнь слишком коротка, чтоб тратить ее на людей, которым все равно, – она усмехнулась. – Прозвучало банально...
– Да нет. Хорошая фраза. Надо ее на лбу записать.
Мы хихикнули вместе. В коридоре раздался звонкий щелчок. Наверно, Густав вышел.
– Саша что ли ходит?
– А? – сделала вид, что ничего не слышала.
– Дверь хлопнула или мне показалось?
– Мы же вместе пришли. Но, если хотите, могу проверить.
Я взяла стакан с водой и направилась в прихожую.
– Никого нет! – крикнула для успокоения.
Уже собиралась уходить, когда подумала о Шуре. Страдает там, наверно. Надо подняться, глянуть, как он.
Вверху встретили темнота и тишина. Капли стекали по большим стеклам, террасу заволокло туманом. Тело страдающего от похмелья искателя приключений валялось на кровати. Я подошла, поставила рядом стакан с водой. Утром еще поблагодарит... Шура разомкнул глаза.
– С твоей мамой мы справились. Сейчас скажу ей, что ты сильно устал и лег спать, чтоб не беспокоила.
– Спасибо... – раздалось сонное.
– Ну, пойду, пожалуй...
– Аля, – окликнул он вяло.
– Да?
– Прости, что не послушал...
– Не волнуйся, я все понимаю.
– Нет, я хочу, чтоб ты знала... У меня никогда не было такого верного друга...
Уголки губ на уставшем лице сами поползли вверх. Шурин вид умилял. Он закутался в одеяло, чем-то напоминая пирожное-трубочка. Торчала только блондинистая голова. Глаза его то сбивались в кучку, то плясали, рассматривая комнату, и все никак не могли сфокусироваться.
– Я, может быть, завтра вообще этого не вспомню... – позевывая, продолжил он. – Но ты мне напомни. Обязательно.
– Хорошо, – рука опустилась на одеяло, легонько по нему похлопав. – Мне уже пора, а то мама начнет волноваться...
Тяжелые Шурины веки опустились. Кажется, заснул...
– Спокойной ночи... – прошептала. – Саша...
Я улыбнулась, спустилась по лестнице, попрощалась с гостеприимной хозяйкой. Покинув квартиру, увидела в подъезде Густава, расхаживающего туда-сюда вдоль коридора.
– Ты еще здесь? – удивилась искренне.
– Волновался. Все хорошо?
– Отлично!
Вместе мы спустились, вышли на улицу. Дождь изморозью оседал на ресницах. Дошли до угла. К моему корпусу оттуда направо, калитка была слева.
– Что ж... – остановилась на развилке дорожки. – Спасибо за помощь...
– Было весело, – свет фонаря падал на его лисью улыбку.
– Хех... С нами не заскучаешь.
У обоих в голове читалась нервозная насмешка.
– Хотя я волновался... Ты, конечно...
– Сумасшедшая? – смутилась.
– Нет... Смелая.
– Не такая уж и смелая. Убежала как страус. И вообще, если б не ты, тот придурок мне бы задал жару. Спасибо за помощь, кстати.
– Ну, мне же не все равно.
В воздухе повисла пауза. Капельки осели на плечах, заставляя подрагивать.
– Слушай, все хотела тебе сказать... Про тот поцелуй...
– Мне очень жаль, не знаю, о чем я думал...
– Нет-нет, – перебила, заткнув его рот ладошкой. – Я тогда тебя оттолкнула потому что... Потому что у меня был парень.
– Б-был? – пробубнил он сквозь мои пальцы.
– Да, был, – убрала руку. – Мы расстались.
– Не понимаю, зачем ты мне это говоришь.
– Вот, зачем.
Я поднялась на носочки, прильнув к его влажным губам. Почувствовала, как крепкие руки опустились на талию. Он прижал меня к себе, запустил пальцы в волосы. Растворяясь в чудесном поцелуе, я вдруг поймала себя на мысли, что эта дурацкая страна все же может подарить нечто прекрасное.
Права была мама. Все к лучшему, нужно только подождать. Фу, боже... Зачем я подумала о родителях...