30
– Это бессмысленно, – заныл Густав, когда мы уперлись в тупик.
Первая, можно сказать, центральная улица, по которой мы шли, заканчивалась шатким забором, ограждающим железнодорожные пути. Я, оглянувшись по сторонам, достала телефон.
– Вот, – тыкнула в экран. – Видишь? Это зона трущоб, – обвела пальцем. – Мы здесь. Дальше железной дороги ничего нет. Прочешем каждую улицу по очереди и...
– Каждую?! – перебил Густав с нервной усмешкой. – И как ты собираешься найти их? Мы же даже не знаем, как выглядит ее дом.
– Наверно, не лучше остальных.
Вокруг стояли низкие бетонные развалины. Стены держались на честном слове. Кривые-косые. Из некоторых торчали горлышки замурованных внутрь бутылок. Местами на окнах висели решетки. Какие-то постройки были вообще без окон. И без дверей. По пути мы видели мужчину, закатывающего байк в дом прямо через узкую проходную. Его напарник нес на голове колесо. Вдоль того, что осталось от дорог, валялся мусор: сжатые банки энергетиков, осколки стекла и прочая гадость. То, что попадалось на глаза в полумраке – ужасало. Свет тут горел разве что из чужих жилищ.
– Вот именно! – крича шепотом, ответил мой спутник. – Они же все одинаково страшные.
– Шура сказал, его позвали на какую-то вечеринку. Будем искать по звукам. Пошли!
Мы повернули за угол. Нос продрал запах помойки. В переулке было совсем черно. Я держала глаза открытыми на максимум, осторожно ступая по неровной земле. Включить фонарик казалось плохой идеей. Надо не привлекать к себе внимания.
– А если и нас здесь того... – пройдя вглубь, шепнул Густав.
– Слушай, ты сам напросился со мной. Не нагнетай лучше. Мне тоже жутко...
– Плохая это идея... – произнес он, как вдруг в углу что-то зашевелилось.
Я замерла, пытаясь нащупать руку Густава, но тот стоял слишком далеко, так что просто судорожно махала возле себя, шикая.
– Тихо! – произнесла дрожащими губами. – Там кто-то есть...
– Где?
Нечто начало двигаться. Я попятилась, уперлась спиной в леденящий бетон.
– Пошли отсюда...
Сделала шаг в обратном направлении, как вдруг из темноты раздался грубый мужской бас. Голос разлетелся чем-то невнятным. Язык его заплетался как у пьяницы. Сердце сжалось. Ноги онемели, словно кто-то придавил их к земле. Почва под ними завибрировала. Это приближался поезд. Колеса состава издали скрип, тормозя перед следующей остановкой. За дрожащим забором показались с трудом различимые голубые вагоны. Фары на несколько секунд осветили улицу. Щурясь от мерцания, увидела возле стены силуэт. Крупное тело в рваных обносках с бутылкой в руках. Спутанные сальные волосы закрывали лицо, из-под них долетали совсем не дружелюбные звуки. Бродяга стал размахивать бутылкой, делая большие неуклюжие шаги в нашу сторону.
– С-с-спокойно, – медленно пробубнил Густав.
Мужчина замер в шатающемся положении. А потом резко помчался к нам.
– Бежим! – крикнула в панике.
Густав рванул вперед, я за ним. Неслась, куда глядели глаза, поворачивая то за один угол, то за другой. Затылком ощущала погоню, но старалась не оглядываться. Бродяга неразборчиво орал вслед. Не знала, что могу мчаться так быстро. Мрак переулка словно лишил зрения. Только силуэт Густава служил ориентиром. Наконец, впереди замелькали огоньки, становясь больше и больше. Бежала к ним, пока не начала задыхаться. Конечности не слушались, заплетались. Крутой поворот. Кроссовок влетел в яму. Нога подогнулась. В лодыжку будто воткнули нож. Я шлепнулась на землю, издав пронзительный стон. Спутник исчез за углом слишком быстро. Трясясь, я отползла к стене, оперлась на нее и стала глубоко дышать носом, чтоб унять острую боль.
Густав не заметил потери бойца. Узкие улочки с многочисленными поворотами и переулками нас разъединили. Понимая, что никто не придет на помощь, я сидела на влажной земле, оглядывалась по сторонам. Тяжелые выдохи разрывали подозрительную тишину. Вокруг было пусто. В доме надо мной горел свет. Падал едва заметно на закрытые ворота какого-то складского помещения напротив. Конечно, они были исписаны граффити. Гигантская мартышка с пистолетом в руке пялилась на меня, наводила ужас. Ветер подул на мокрую от пота спину. "Выбраться бы отсюда живой... – заговорил внутренний голос. – Надеюсь, хоть с Густавом все в порядке. Он должен вернуться за мной. Должен! А если нет?"
Приведя дыхание в норму, я начала шевелить пострадавшей ногой. Растяжение оказалось не таким сильным. Стоять могла, ходить – тоже. Прикрыв телефон, чтоб остаться необнаруженной, включила карты. Они не прогружались. Нет сети. "Прекрасно! Просто прекрасно! – ругала сама себя. – Это ж в какую глушь ты забралась? И как теперь отсюда выйти? А все ради Шуры, которому вообще до тебя дела нет..." Прокручивая это мысленно, я пошла наугад. Выбрала менее страшную дорогу и по пути проверяла сигнал. Не появился. Уже совсем отчаялась, когда вдали послышались вибрации басов.
"Вечеринка!" – вспомнила сразу. Мрачные тесные дорожки разбудили клаустрофобию. Пересиливая себя, проковыляла два квартала. Музыка с каждым шагом становилась громче. Я миновала чей-то дом, дверь в который состояла из рваного грязного аргентинского флага, повешенного в проходе. Возле стен светом от тусклых фонарей отблеснул металл. Подойдя ближе, смогла различить припаркованные в разнобой байки. Вереница железных коней вела к двухэтажному дому, с наружи напоминающему здоровенные бетонные коробки, неряшливо пристыкованные одна к другой, без всяких элементов декора. Возле него кто-то жарко спорил.
Иностранное рычание пронзило уши. Я бездыханно сползла к земле, на корточках подкралась к мотоциклам и спряталась за ними, стала слушать. Ругательства стихли. Тогда решила аккуратно высунуть голову. В желтом свете разглядела черные кудри, которые не спутать ни с чем. Чертовка Габриэлла собачилась с каким-то худощавым наглецом. Он прижимал ее к стене не по-доброму, грозил перед носом ножом. Змея рявкнула что-то в ответ, парень отпрянул. Пользуясь случаем, она шмыгнула в дом. Оставшийся нервно закурил, ругаясь в голос, сделал пару тяжек и пошел к моему укрытию.
Я забилась между колесами. Закрыла рот руками, чтоб не издать случайно боязгливого писка. Сжалась калачиком, даже зажмурилась с перепугу. Кожаные ботинки поскрипывали все ближе, заставляя меня мысленно писать завещание. Но стоп. Он завел мотор буквально в двух шагах. Запах бензина проник в ноздри. Разлепив один глаз, я встретилась с красными фарами. Пробуксировав на месте, моя смерть умчалась вдаль.
"Пронесло, – взмолилась. – Снова... Если Шура тут, он точно не понимает, во что ввязался". Кусая до крови губу, я выждала, пока мрачная угроза совсем скроется из виду и дрожащими ногами подошла к двери.
Внутри творилось чистой воды безумие. Толпы пьяных подростков орали песни и пили спиртное из горла. В приглушенном фиолетовом свете одного маленького прожектора воздух казался просто клубами дыма. Курили прямо в доме. Не только сигареты. На поверхностях столов был рассыпан белый порошок.
Протиснувшись вглубь большой комнаты, бывшей, наверное, залом, я стала вглядываться в лица. Безрезультатно. Народу столько, что собственную обувь не видно. Над танцующими в пьяном угаре темнокожими девушками заметила лестницу, ведущую наверх. С нее должно получиться лучше.
Какая-то парочка целовалась прямо на ступеньках, чуть не раздевая друг друга. Обогнув их, я поднялась выше, но и оттуда Шуриной головы не нашла. Тогда меня осенило, что продолжить поиски можно на втором этаже.
В коридоре оказалось безлюдно. Под потолком горел одинокий плафон. Закрытые двери висели на ржавых петлях. Я прошла вперед и осторожно заглянула в первую попавшуюся комнату.
Свет уличного фонаря падал через окно на помятую кровать. По полу кучами валялись разбросанные вещи. На дверце открытого шкафа болтался красный лифчик. А стены украшали постеры с какими-то неизвестными мне рокерами.
– Эта Габриэлла явно не любитель порядка, – заключила себе под нос и уже собралась идти дальше, когда возле стола, отражая лампы коридора, что-то блеснуло.
Наклонившись, я разглядела знакомую нашивку.
– Да ладно... Не может быть, – прошептала, поднимая Шурину поясную сумку.
– Эй! – в дверях возник мужской силуэт. – Qué estás haciendo aquí? Qué es esto? Devuélvemelo ahora!* – затараторил он.
*Ты что здесь делаешь? Это что у тебя? Верни сейчас же!
Тон разговора явно не выражал приветственную доброжелательность.
– Vamos!* – крикнул парень, вцепившись в сумку.
*Отдай!
Я дернула изо всех сил. Он наклонился вперед, запнулся о шмотки и влетел в угол кровати.
– Maldita seas, pequeña tú niña!!!* – разлетелось пронзительно громко.
*Черт тебя дери, мелкая ты девчонка!!!
В панике я выбежала на лестницу, забыв о проклятой сумке, оставшейся на полу комнаты. Побежала вниз по ступенькам. Сердце чуть не выпрыгивало. Ноги перебирали быстро. Как бы самой не споткнуться...
Шаг, шаг. Кроссовок соскользнул. Потеряв опору, я уже подумала, что сейчас полечу кувырком... Как вдруг кто-то схватил меня за руку.
– Ladrón! Eres un pequeño ladrón descarado!*
*Воровка! Ты мелкая наглая воровка!
Парень притянул к себе. Его пальцы сжимались, перекрывая кровоток. При всей толпе зевак снизу он продолжил орать на испанском, брызгая слюнями в лицо. Затихла музыка. Я пыталась вырваться, оттолкнуть нахала, но куда уж мне с таким маленьким весом... "Все! Приехали..." – пронеслось в мозгу и тут из толпы раздался знакомый голос.
– Oye, déjala ir ahora!* – крикнул Густав. Он поднялся на одну ступень со мной, лицом к лицу встал с накаченным парнем.
*Эй, отпусти ее сейчас же!
Силки разжались, высвободив руку. Пока мой защитник разбирался, что происходит, я помчалась вниз, подальше от назревающего конфликта. Завернула на кухню первого этажа. Толпа расступилась и стало видно, как в дальнем углу, обнимая ножку стола, на полу сидел Шура, едва сохраняя рассудок.
– Что с тобой? – Я подбежала к нему, села рядом. Нос пробил крепкий запах перегара. – О боже... Чем они тебя накачали?
Шура выдал нечто невнятное заплетающимся языком.
– Так. Вставай. Надо убираться отсюда.
С трудом поднявшись, не без помощи, он побрел к залу. Я старалась поддержать его шатающееся тело. Кое-как мы добрались до дверей. В них Шуру перехватил Густав. Он закинул руку пьянющего себе через шею.
– Быстрее, уходим! – поторапливал.