21 (поздравляю, ты влюбился)
Длинный каменный забор, как обычно, с проволокой по верху. Из-за него, окруженный пальмами, торчал облупленный фасад и когда-то красивый балкончик старинного здания. А рядом виднелась железная крыша пристройки этажа в четыре с открытыми лестницами сбоку.
– Больше походит на чей-то особняк, – прокомментировала я, подходя к воротам.
У КПП нам преградила дорогу злая жирная охранница. Путем не самых приятных коммуникаций с ней, мама добилась, чтоб нас встретили. И мы стали ждать, пропуская вперед толпы детей, одетых словно на гулянку.
"Зачем я вырядилась? – злилась сама на себя мысленно. – Юбку с рубашкой напялила, вспотела... Стоило догадаться, что тут "первое сентября" ничего не значит... Все мама виновата со своим "надо выглядеть презентабельно"! Теперь мучиться".
Только я об этом подумала, как к школе, гудя мотором, подъехал новенький байк. Ветром подняло юбку, пришлось изображать Мэрилин Монро.
Разжав руки на талии водителя, с железного коня соскочила латиноамериканская красотка в откровенной белой майке, облегающей пышную грудь. Она была без шлема, так что сразу встряхнула длинными черными волосами. Поправила прическу. Затем окинула оценивающим взглядом наши с Шурой фигуры. От легкого признака насмешки, читающегося в этих беспросветно черных глазах, стало некомфортно.
Я рассеянно поправила сумку на плече. Сработал защитный рефлекс от прошлого столкновения с байкерами. Девушка оскалилась, изображая улыбку, после чего скрылась за воротами. Ее водитель шлема не снял. Лишь махнул на прощанье и умчался вдаль.
– Эффектно, – заключила я вслух, посмотрев на Шуру.
Он же стоял в оцепенении, хлопал глазами вслед пафосной брюнетке.
Не прошло минуты, из-за забора вышла дама в прямоугольных очках с короткой стрижкой, придающей ее острому лицу только больше строгости. Мама вытолкнула нас с Шурой вперед, представила по именам. В ход снова пошла натянутая улыбка.
Женщина отстраненно обняла почему-то именно меня, похлопала по спине и пригласила всех внутрь.
Тетя Оля сходу начала сыпать вопросами, раз за разом прибегая к помощи онлайн-переводчика. Мама отставать не стала.
Пока эти двое заговаривали директрису, я рассматривала школьный двор. На выложенной плиткой площадке между двумя зданиями толпились подростки. Кто-то сидел на газоне возле кустов. Те что помладше равномерно рассосались по открытым лестницам пристройки. Первый ее этаж занимало нечто вроде окошка выдачи столовой.
– Интересно, в какой нас класс определят? – замедлив шаг, спросил Шура.
– Не знаю... Мне все равно.
– Думаешь та... Ну... На мотоцикле... Она сильно старше нас?
– А ты что... Влюбился?!
– Я? Не-е-ет...
– Ну и отстань тогда, – бросила я, двинув вперед.
Окружающие и без того поглядывали в нашу сторону, но после того, как мой болтливый спутник заговорил на русском, каждый счел своим долгом обернуться.
– Стой, погоди... – догоняя, крикнул Шура, оттянув меня за плечо. – Допустим...
Уголки рта поползли вверх. Я рассмеялась.
– Ну вот и тебя переходным возрастом накрыло. Добро пожаловать в клуб!
– Перестань, – засмущался он.
Хихиканья было уже не остановить.
– Ладно-ладно, – сделала глубокий вдох. – Хочешь попасть в один класс с этой выпендрежницей?
– Она, наверно, звезда школы...
– Ты че, американских фильмов пересмотрел?
Шура снова покраснел.
– Всякие ваши "касты" это глупо. У нас вот в школе не было никаких звезд и жили прекрасно.
– Повезло...
– Почему? У вас были?
Он кивнул.
– Я думала такого в наше время уже не осталось... Кому какое дело, кто во что одевается и на чем в школу приезжает?
– Моим одноклассникам было дело, – Шура скривил недовольную рожицу, будто вспоминал что-то плохое.
– Погоди-ка, – сообразила. – Тебя в школе травили?!
– Ну я бы не сказал...
– Теперь понятно. Новая школа – новая жизнь, так?
Шура пожал плечами.
– Не боись, – ткнула его локтем. – На этот раз все будет пучком... Если нас, конечно, вообще зачислят.
Директриса вошла в большие двери старинного здания. Внутри от былого величия остались только лепнина на высоких потолках да шкафы эпохи Возрождения. Стены безжалостно замазали молочной штукатуркой, а бетонный пол выглядел так, словно его не мыли с самой постройки.
Мы проследовали в холл. Мимо пыльных диванчиков и элегантной люстры высотой в пол-этажа. Поднялись по скрипучим лестницам, на деревянных резных перилах которой нелепо красовались надписи черным маркером.
По пути в коридоре встретилось несколько улыбчивых взрослых. А заинтересованные взгляды толпившихся возле классов учеников заставили меня нервничать. Наконец, мадам-директор открыла перед нами двери в свой кабинет и можно было немного выдохнуть.
За заваленным бумажками рабочим столом красовались открытые ставни балкончика, выходящего прямо на верхушку пальмы. Туда-то я и смотрела все время, что мама с тетей Олей вели вежливую беседу на жуткой помеси английского, испанского и роботизированного голоса переводчика. Потом строгая дамочка что-то спросила Шуру, тот показал навыки владения языком.
– Я точно не понял, – шепнул он мне, – кажется, нас взяли и хотят, чтоб мы пошли на уроки прямо сейчас.
– Как сейчас? Мам... – обратилась во весь голос. – Ты говорила, мы только знакомиться идем. Я ничего с собой не взяла, – многозначительно потрясла в руках свою дамскую сумочку, в которую телефон-то с трудом влезал.
Но мое мнение, как всегда, было не важно. Директриса выдала нам по листочку с ручкой, а родительницы – пачку песо на двоих, чтоб перекусить в буфете. После позвали какого-то дядьку и он повел нас в класс.