Глава 28. Воспоминания
Я сидела над тетрадью, зубрила английские слова. Пыталась сосредоточиться. Правда. Но каждое слово, как будто было привязано к воспоминанию. Одному. Потом другому. И вот уже мысли унесли меня далеко, к тем моментам, когда сердце стучало громче разума.
Иногда всё возвращается. Неожиданно. Мягко. Будто кто-то включил плёнку в моей голове, и я снова там — с ним.
С Тео. С собой настоящей.
С собой, которую он видел… возможно, даже не понимая этого.
---
Я ела домашний бутерброд — тёплый хлеб с плавленым сыром и тонко нарезанным огурцом, вкус детства. Рядом болтала Эмма, перемена шумела вокруг, словно большой водоворот голосов. Но я чувствовала себя спокойно.
До того самого момента.
Он подошёл тихо. Я даже не заметила шагов — только голос:
— «Вкусно?»
Я вздрогнула. Он стоял сзади, его лицо было слишком близко, губы чуть искривлены в знакомой полуулыбке. Сердце сорвалось с места. Я почувствовала, как горячо бросило в лицо — но не от смущения, а от неожиданной близости, от него.
Он сел рядом. Будто всё как обычно. Открыл тетрадь по литературе, начал что-то дописывать.
А я… пыталась доесть свой бутерброд, но вкус куда-то исчез. Вместо него во рту осталась лишь сухость, а в голове — эхо его голоса.
Он спросил всего одно слово — а я запомнила всё.
---
Урок ИЗО пах красками, бумагой и немного мылом — тем самым школьным, жидким, из туалета, который почему-то всегда был рядом. Я сидела с Мирой. Мы нарисовали задание быстрее всех и теперь мирно залипали в её телефон.
Класс шумел, учительница беспомощно пыталась всех успокоить, но у неё, как всегда, не получалось.
Я была в своей маленькой зоне комфорта, когда —
— «Бууу!»
Он снова испугал меня. Опять со спины.
Опять внезапно.
Я резко обернулась — он смеялся, ушёл к учителю, показал рисунок.
Пока он шёл назад, я смотрела на него — прямо.
Он тоже посмотрел.
Наши глаза встретились.
На секунду. Мгновение.
Но этого хватило.
Я отвела взгляд. Притворилась, что ничего не было. Что не заметила. Что он не важен.
Но внутри... я чувствовала, как по спине бежит лёгкий холодок, а внутри — жар.
Я думала только об этом взгляде. Только о нём.
И только я знала, сколько в этом взгляде было моего «я».
---
Литература.
Лана достала конфету и постаралась открыть её тихо, но Тео заметил. Конечно, заметил.
— «Дай!»
— «Последняя!» — сказала она и бросила ему фантик.
И вот он, его момент глупой, но смешной идеи.
Он протянул руку на мою сторону с этим фантиком, начал шуршать, будто открывает конфету. Я посмотрела на него — вопросительно.
Он продолжал.
Я хотела оттолкнуть его руку. Но это значило коснуться её. Его руки.
Крепкой, тёплой, живой. Спортивной.
Он ходит на карате. Я помню. Я даже мечтала об этом.
Моя ладонь легла на его. Я пыталась сохранить серьёзность, изобразить недовольство.
Но сердце ликовало. Я кайфовала.
Я чувствовала себя слабой Амалией. Той самой, что разрешала себе касаться его подольше.
Он смотрел с ухмылкой — ничего не подозревая. А может... догадываясь?
Не знаю. Тогда не знала. И теперь не узнаю.
---
Один день. СОР по русскому. Он пропустил. Пришёл на следующий день.
Пятый урок — русский, третий — литература. У нас одна учительница, и она была в настроении строгости.
Он сел рядом, спросил меня:
— «Что было на СОРе по русскому?»
Я сказала:
— «Сочинение нужно было написать.»
На четвёртом уроке был английский, но он сидел, писал сочинение — точнее, списывал.
Русский начался, и училка, как будто подслушала мои слова, повторила:
— «Сочинение надо было написать.»
Он сделал вид, что понял:
— «Ага, понял, сейчас напишу.»
Потом стал списывать с листа, где уже было написано сочинение.
Наклонился вперёд, прищурился, пытаясь разобрать свой же почерк.
Я хихикнула — тихо.
Он повернулся, тоже усмехнулся:
— «Я не понимаю, что тут написано… хотя это мой почерк.»
Я не удержалась:
— «Дай сюда, я помогу.»
Я — мастер по расшифровке, даже врачебного почерка. Помогла.
Он сказал:
— «Спасибо.»
И продолжил писать.
---
А однажды я просто сидела, никому не мешала. Писала упражнение по русскому.
Он сидел рядом. Скучал.
И начал... разглядывать мою руку. Ту, которой я держала ручку.
Сначала я игнорировала. Потом стало некомфортно. Я уже собралась сказать:
— «Пиши упражнение!»
Но он опередил:
— «Как ты ручку держишь?»
Я показала. Не совсем правильно. Он усмехнулся и показал, как держит он — точно так же.
И всё… пошло само собой.
Мы начали болтать. До самого конца урока. И даже на перемене продолжили.
До тех пор, пока его не отвлекли друзья — вечно мешающие, болваны.
Не понимают ничего. Но и ладно. Главное — я успела поговорить с ним. Так… по родному.
Некоторые кусочки из той беседы остались в голове:
— «Ты, наверное, поймёшь меня... Тебе покупали такие штуки, чтобы правильно держать ручку?»
— «Да, да, да… Понимаю. И мама со мной часами сидела, исправляла.»
— «Ооо… прям ностальгия.»
---
Эти моменты — не просто кадры в голове. Это запахи. Вкус. Сердцебиение.
Это я. Тогдашняя.
Смешная. Живая. Настоящая.
И всё это — с ним.
А теперь...
Теперь я всё помню. Но уже не чувствую его руку.
Не слышу его голоса.
Не вижу того взгляда.
Теперь — только я.
И эти воспоминания.
И то, что уже не вернуть.
––––––––––––
♡ долго не выпускала
новых глав ♡