Ака проклятий 2

Я вышла через задний двор и свернула к ярмарочной площади. Замерзла сразу, едва метель обдала с ног до головы ледяной изморозью, но возвращаться все равно не захотела. Правда, и бродить раздетой по дорогам смысла не было. И я свернула в ближайший проулок, торопливо прошла по темной улице и вышла к чайной мастера Мутта. К двери я почти бежала, потому что пространство перед входом продувалось всеми ветрами и я вконец замерзла. Зато в самой чайной было все как по заказу: тепло, сумрачно, витал аромат горячей выпечки и приятный запах чая из горных трав.
Растирая замерзшие ладони, я прошла поближе к камину, устроилась за одним из многочисленных пустых столиков – сегодня ярмарка, клиентов было немного. Хотя, учитывая начинающуюся метель, здесь, вероятно, вскоре все места будут заняты.
– Дэя, это ты? – ко мне подошла Эола, дочь мастера Мутта и по совместительству подавальщица в чайной. – Рада видеть. Как поживаешь?
– Темных, – я улыбнулась старой знакомой. – Как видишь, не очень.
– Вижу. – Эола неодобрительно меня оглядела: – Ты чего в такой мороз раздетая?
Я шмыгнула вновь сопливым носом.
– Та-а-ак. – Девушка, как и я, старшая в семье, и нотки у нее командные: – А ну-ка поднимайся, и пошли ко мне.
– Не стоит, правда, – я попыталась сделать вид, что все в порядке, – попью горячего чаю, согреюсь и пробегусь до дома Тоби, он недалеко живет.
– Ага, я тебя так и отпустила! Поднимайся, говорю. Чай попьешь со мной на кухне, там теплее, к Тоби сбегает Руф, он в отличие от тебя пальто нигде не терял, а ты если ничего не хочешь рассказывать, то и не надо. Но оставить тебя вот так вот я тоже не могу. Идем, Дэй.

На кухне было не просто тепло, там было почти жарко, так что отогрелась я быстро. Эола сделала чай из веточек каррисы, а он, как известно, лучшее противопростудное средство... Сладкий аромат напоминал мне о вине... но об этом я старалась не думать.
– Попробуй это печенье, – Эо поставила передо мной тарелку с горячими квадратиками. – Мой личный рецепт. Кстати, Руф уже умчался за Тоби, можешь не переживать.
– Спасибо, – прошептала я.
– И все же, – Эола присела рядом, – что случилось?
– Знаешь, – тихо прошептала я, – вроде ничего смертельного, а умереть хочется.
– У-у-у, – протянула Эола. – Тебе разбили сердце, и, похоже, очень жестоко. Какой-то темный лорд?
Я молча кивнула.
– Ненавижу темных аристократов! Просто ненавижу! – с яростью произнесла девушка.
У дочери мастера Мутта были все основания для подобного заявления – прошлой зимой Эола отчаянно влюбилась в заезжего инспектора. Любовь была яркая и головокружительная, с тайными встречами на его квартире, скандалами с семьей и убеганиями из дому. В одно утро мы с Тоби шли из «Зуба дракона», я домой возвращалась, повар направлялся на рынок закупаться. И тут я услышала всхлип... тихий такой. Я остановилась сразу, хотя Тоби сказал: «Идем». Но я таки направилась в ту подворотню и там, у стены, увидела избитую и раздетую Эолу. Она мне тоже сказала: «Уйди» и потом много еще чего про девок, которые лезут не в свое дело. Но я не ушла. Тоби снял с себя куртку, мы заставили пьяную Эолу встать, закутали и отвели к нему домой. В тот день в академию я так и не попала, просидела с ней, потом уже было проще, и мы не боялись, что девушка решит свести счеты с жизнью. Мы ни о чем не спрашивали, вообще ни о чем, она не стремилась рассказывать. Недели через две, когда сошли синяки и ссадины, Эола вернулась домой. Ходил с ней Тоби, он и поговорил с мастером Муттом и госпожой Мутт, и, насколько я знаю, в семье тот случай просто не обсуждали. Да, по сути, родители просто были рады, что она живая и что вернулась.
– Может, у меня останешься? – вдруг предложила Эола. – У Тоби сейчас племянница, шумно, а у меня отдельная комната.
– Знаешь, у меня такое ощущение, что если я останусь в тишине, то просто сяду и буду плакать и плакать... не останавливаясь... – честно призналась я. – Мне действительно лучше сейчас быть там, где шумно и дети бегают.
– Знаешь, иногда стоит сесть в тишине и выплакать все слезы, потом легче становится, – прошептала Эола.
Стукнула распахнутая дверь. На кухню вбежал семилетний братик Эолы, помчался к нам, остановился и, тяжело дыша, выпалил:
– Там Дэю какая-то леди спрашивает!
Я вздрогнула всем телом. Эо увидела и приказала малышу:
– Скажи, что Дэи тут нет и сегодня она вообще не приходила.
Но Тори закивал сначала, а потом отрицательно головой замотал и выдал:
– Папа ей так и сказал сразу, он же видел, что Дэя плачет. А леди сказала, что либо ей немедленно выдадут адептку Риате, либо она за себя не отвечает.
И я с облегчением выдохнула, потом пояснила Эоле:
– Это леди Верис, она хорошая. Тори, скажи, что я сейчас приду.
Мальчуган умчался выполнять поручение. А Эола сразу спросила:
– Может, подождешь Тоби? Я серьезно, я тебя такой убитой еще не видела, Дэй.
Я также серьезно ей ответила:
– Если я у Тоби спрячусь, проблемы никуда не денутся.
Снова хлопнула дверь.
Вошла стремительная и гибкая леди Верис, подошла к нам. Несколько мгновений капитан просто смотрела, потом с горестным вздохом присела рядом, погладила меня по влажной щеке и устало спросила:
– Я тебя не видела, да?
– А так можно? – с надеждой спросила я.
С тяжелым вздохом леди Верис ответила:
– К сожалению, нельзя, Тьеры методично перерывают весь город, лорд-директор даже меня вытащил со свидания, дабы тебя найти. И... он на улице.
– Один? – Почему-то я не думала, что меня так быстро обнаружат.
– Не один, – призналась леди Верис. – Я же сказала «Тьеры». Теперь давай решать – я могу сказать, что тебя здесь уже нет, а след сбился, но я не единственный оборотень в городе, найдут тебя быстро. Еще есть вариант – ты с повинной выходишь к... семейке. И последнее – я выхожу, говорю, что с тобой все в порядке, требую портал перехода, мы с тобой вместе возвращаемся в академию, и можешь остаться ночевать у меня. Что выбираешь?
– Последний вариант, – попросила я.
– Бедная девочка! – искренне посочувствовала леди Верис. – Сиди здесь, я сейчас вернусь.
Когда капитан ушла, Эола тихо сказала:
– Действительно хорошая. Твоя преподаватель?
– Куратор, – уточнила я.
– Надо тоже пойти учиться! – решила Эола.
Я же была очень благодарна за то, что она не спрашивает о том, почему меня вообще разыскивают.
Леди Верис вернулась, когда я уже чай допила, несколько взвинченная, но злилась явно не на меня.
– Держи пальто, – мне протянули то самое, оставленное в нашей конторе. – Идем.
– Куда? – настороженно спросила я.
– Дэя, он тебе слова не скажет, обещаю, – с нажимом произнесла Верис.
Я поверила.
Встала, надела пальто.
Эола быстро поднялась, взяла пакет, набрала разного печенья, протянула мне со словами:
– Лучшее лекарство от... сама знаешь.
Я улыбнулась, искренне поблагодарила, а Эо только махнула рукой:
– Да чего уж там! Заходи почаще.
А потом Верис обняла меня за плечи и вывела на улицу.
Там действительно находились и лорд, и леди Тьер, а еще за сорок офицеров из Дневной стражи, и мне как-то даже нехорошо стало от осознания того, какое количество народа привлекли к моим поискам. А еще совсем не было никакого желания подходить к лорду-директору.
Куратор словно поняла мои мысли и остановилась от магистра шагах в двадцати. И мы стоим. Я так вообще только под ноги и смотрела.
– Переход! – раздраженно напомнила капитан Верис.
Взметнулось ярко-алое пламя.
* * *
Когда огненные всполохи исчезли, мы оказались в моих комнатах. Капитан мрачно выругалась и пробормотала:
– Вот упертый! – Это явно в адрес лорда-директора, а мне: – Быстро взяла ночную рубашку, и пошли отсюда.
Я все быстро и взяла, после чего Верис демонстративно открыла двери, используя какое-то замысловатое заклинание, и мы направились к ней. А едва вошли, куратор старательно заперла вход, повернулась ко мне, и началось:
– Свекровь не впечатлилась при виде невестки?
– Нет, – не стала скрывать я.
– Тебе сильно досталось?
Молча кивнула.
– Знаешь, я долго молчала. – Верис стянула перчатки. – Я смолчала, когда Тьер попросил не вмешиваться. Я ничего не сделала, когда он решил твою проблему с закладной, разве что на суде выступал адвокат моего отца, редкий пройдоха, знаешь ли, уверена, он и со смертью своей поспорит. И я смолчала, даже когда сегодня увидела следы на твоей шее, но это уже переходит все границы!
Я стояла, опустив голову, и в монолог не вмешивалась. Я, конечно, была очень благодарна Верис за эту отсрочку, но прекрасно понимала – это временно, и с лордом-директором мне еще предстоит разговор.
– Бедный ребенок! – Верис подошла, начала помогать мне снять пальто. – Я бы тебя вытащила выпить где-нибудь, но ты, наверное, и пить не умеешь, да? Ладно, забудь. – Она немного призадумалась и решительно сообщила: – Я знаю, что тебя развеселит! Идем.
И мы пошли в ее кабинет, точную копию моего собственного, разве что здесь стол был завален бумагами и книгами.
– Садись, – скомандовала Верис. – А я сейчас найду... Где же она?
Оборотень остановилась посреди комнаты, некоторое время озиралась, что-то выискивая. Потом закрыла глаза и шумно втянула носом воздух. В следующее мгновение та самая книга была найдена, и Верис, открыв глаза, уверенно шагнула к окну:
– Ага! Вот она. Точно, я возле окна в прошлый раз читала, на подоконнике ее и оставила. Держи.
И мне протянули издание. На обложке значилось: «Сто самых громких преступлений Темной империи». И стоило мне только прочесть название, как от книги меня уже было не оторвать.
Сначала я читала, сидя за столом, потом перебралась на диван, по приказу куратора, которая меня еще и пледом укрыла. Сама Верис что-то писала, время от времени откладывая рукописные листы и бросаясь на поиски очередной книги. В итоге я не выдержала и, оторвавшись от чтения, все же спросила:
– А что вы пишете, можно узнать?
– Диссертацию. – Леди Верис улыбнулась, сверкнув острыми белыми зубками. – Тема у меня интересная: «Гибель сознания. Сравнительная характеристика».
– Это как? – не поняла я.
– Как? – Верис задумалась. – Ну, например, как быстро умрет мозг обычного человека в сравнении с мозгом, например, вампира. Не поняла, да? Ну смотри – опустишь человека в ледяную воду во время пыток, чуть передержал – и все, даже если воскрешать, его сознание все равно мертво, и получится не человек, а овощ с повышенным слюновыделением. А вампира можно продержать почти всю ночь, и все равно его сознание будет дееспособным.
Запоздало вспомнила, откуда к нам пришла леди Верис...
– Не видела ты диссертацию Тьера, – усмехнулась куратор. – У него была самая жуткая тема из выпуска, после по его работе был организован учебный курс.
– А что за тема? – заинтересованно переспросила.
– У него спросишь, – Верис улыбнулась. – А я, как и все адепты Школы Искусства Смерти, связана клятвой о неразглашении. Могу сказать лишь одно – благодаря его исследованию мы выиграли последнюю войну.
С тяжелым вздохом я вернулась к любопытному чтению.
* * *
Около десяти вечера в двери постучали. Капитан перестала увлеченно писать, поднялась и направилась к посетителю, прикрыв дверь в кабинет. А потом я услышала усталый голос лорда-директора:
– Где она?
– Занята, – последовал несколько воинственный ответ.
– Вериссс, давай не будем! – И куда только усталость делась.
Я так и сжалась на диване, вцепившись в книгу и прислушиваясь к разговору.
– Нет, Тьер, мы будем! И еще как! Я тебе не запуганная и жалкая леди Орис, так что не смей повышать на меня голос, это первое. Дэя остается здесь и со мной сегодня, завтра проведет день в городе, а с послезавтра живет, как и все адептки, без твоего повышенного внимания и усиленного давления, это второе. И последнее – я понимаю, что для тебя это первая влюбленность в жизни, ну так услышь и осознай – для нее тоже, не стоило рвать девочке сердце. И да, сегодня на построении ее засосы увидели все! Не знаю, чем ты думал, но ее и так жрали поедом четыре года сокурсники, а тут еще и это.
– Выговорилась? – полюбопытствовал лорд-директор.
– Оставь девочку в покое!
– Забыл поинтересоваться твоим мнением.
– Конечно, забыл, ты же был занят с мамочкой, – съязвила Верис.
Воцарилась тишина, потом последовало усталое:
– Ты же в курсе, что не права сейчас.
Тяжелый выдох Верис, и нехотя капитан ответила:
– Да все я понимаю! – Она вновь тяжело вздохнула: – Только ты, Тьер, большой и сильный, а она маленькая и слабая, ее мне жаль больше.
Пауза, потом ее тихие слова:
– Слушай, у меня опыта в любовных делах все-таки больше немного, так вот, два совета: дай девочке время успокоиться, и второй – держи свою мать от нее подальше.
И снова тишина.
– Мне нужно с ней поговорить, – в итоге едва слышно произнес Тьер.
– Так важно? – переспросила Верис.
– Свадьба кронпринцессы не то событие, которое может пропустить ее троюродный брат, пусть даже он и несостоявшийся жених. Три недели дворцовых увеселений придется как-то пережить. Я надеялся присутствовать там уже с невестой, но... но...
Дверь в кабинет открылась, Верис нехотя сказала:
– Иди, она все равно весь наш разговор слышала. А я пока... за чаем схожу, что ли.
И послышались шаги уходящего куратора, а потом и звук закрывшейся двери.
Нас просто оставили наедине.
Прежде чем войти, лорд-директор вежливо постучал в дверной косяк. Я промолчала, магистр все равно вошел. Одет он теперь был иначе – парадный мундир ордена Бессмертных весьма оригинальное зрелище. Подойдя к дивану, Риан сел рядом, я мгновенно поджала ноги, освобождая для него больше места. Но Тьер все равно остался сидеть на самом краешке дивана. Затем тихо спросил:
– Ты в «Золотом фениксе» весь разговор слышала?
Лгать я не стала:
– Частично. Я вытерла зеркало, оно сдвинулось... и я услышала реплику леди Тьер.
Он кивнул, опустил голову, начал смотреть куда-то под ноги.
Потом произнес:
– Не знаю почему, но свадьбу Алитерры перенесли на более ранний срок, я ожидал, что все будет отмечаться летом... но император решил иначе. Приглашение, а по сути, требование прибыть мне передали несколько часов назад. Торжества по поводу бракосочетания принцессы продлятся более трех недель. Предположительно будут парады, несколько тематических балов, торжественные приемы, выступления актеров, фейерверки, народные гулянья... И если первая неделя – это в основном торжественные приемы и переговоры по поводу брачного соглашения, на которых я обязан присутствовать, то спустя десять дней, когда начнутся празднества, я бы хотел... чтобы ты находилась там со мной.
– В качестве кого? – тихо спросила я.
Тьер тяжело вздохнул и все также, не глядя на меня, произнес:
– В качестве гостьи моей матери. Мама просит прощения за свое недостойное поведение и будет действительно благодарна, если ты примешь ее приглашение пожить в нашем городском имении.
Я подумала и спросила:
– Это связано с кольцом?
– Это связано с моим отношением к тебе, Дэя! – Магистр вскинул голову и пристально посмотрел в мои глаза.
Прижав книгу к груди, я решительно ответила:
– Нет.
Он снова отвернулся, опустил голову и, разглядывая собственные сжатые в замок пальцы, подчеркнуто спокойно начал говорить:
– Еще пять дней занятий. Затем у вас начинаются предвесенние каникулы, и я не вижу причины отказываться от приглашения моей матери. Я... я буду жить в другом доме...
– У меня своя мама есть, – прервала я его, – и я ее давно не навещала. Теперь, когда я не работаю в «Зубе дракона», смогу погостить у родителей подольше.
Лорд-директор в мгновение стал напряженным, как струна, я вжалась в спинку дивана и молча ждала продолжения.
Продолжение последовало:
– К твоим родителям мы поедем вместе!
Я прижала книгу посильнее, собралась с силами и ехидно произнесла:
– Вряд ли я смогу объяснить родственникам тот факт, почему путешествую вместе с директором собственной академии.
Тьер мгновенно развернулся ко мне всем корпусом и мрачно поведал:
– Как директора представлять и не придется, Дэя. Представишь как будущего мужа.
– Я вернула вам кольцо! – напомнила я.
Магистр поднялся, затем подошел, склонился надо мной и сообщил:
– У тебя нет права отказаться от меня, Дэя.
А я... я швырнула книгу, подскочила на ноги, встав прямо на диване, почти сравнявшись в росте с лордом-директором, и просто заорала:
– У вас нет права командовать мной! Никакого права, понимаете? Я вам не лошадь, беспородная к тому же! Да, я по глупости прокляла вас... Простите! Но если учесть ваши намерения в тот вечер, то мне даже не стыдно! Я...
Я вдруг оказалась в его объятиях, таких сильных, что не было возможности сделать вдох, и услышала полный отчаяния стон:
– Прости... – А потом стремительный, жадный поцелуй и тихое в губы: – Прости, я держался, как мог... – Еще один нежный, такой нежный поцелуй и вновь почти не размыкая губ: – Прости меня, родная... Я приказывал себе остановиться, но я думал: «Поцелуй, еще всего один, и все, я же ничего плохого не делаю», а ты так сильно испугалась... И эти слезы в твоих глазах, я возненавидел себя за это. И сейчас ненавижу... за то, что причинил боль, за то, что напугал, за все, Дэя...
И меня опустили обратно на диван. Затем магистр бережно укутал пледом, поднял и положил на мои колени книгу, наклонился, осторожно поцеловал в лоб и ушел не оглядываясь.
Ушел, а я сидела и, обняв книгу, вспоминала наши ужины, наше совместное выполнение домашней работы, наш вечер в «Золотом фениксе»...
Вернувшаяся Верис остановилась в дверях, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. Зато сказала я:
– Пойду я спать... Только можно я книгу возьму?
– Бери, – согласилась капитан. – Ты хоть немного успокоилась?
– Не знаю... кажется, да.
– Вовремя его император вызвал, – заметила она. – Ну да ладно, темной ночи, Риате.
– Темной ночи, капитан Верис, и... спасибо вам огромное.
Леди только улыбнулась, по-доброму так, и я пошла в свою комнату.
Правда, книгу читала до полуночи.