Ака проклятий 3

Когда мы оказались посреди оживленной площади, намотанных на меня одеял уже не было, а Риан галантно помог надеть шубу. Но это было не все:
– Небольшая предосторожность, леди Риате, – и на меня нацепили черную бархатную и совсем не магическую маску.
– А ты? – тут же заинтересованно спросила я.
– Вряд ли поможет, но, если ты настаиваешь, – он выудил ее словно из воздуха, такую же черную и бархатную с фигурными прорезями для глаз, и тоже надел.
Нежно сжав мою ладонь, Риан повел меня среди сверкающих праздничными огнями деревьев, туда, где водили хороводы и пели веселые песни. В Ардаме первая праздничная ночь смерти зимы тоже очень красивая, но здесь как-то казалось сказочней, возможно, из-за огромного количества магических фонариков, а быть может, потому, что в небе летали обвешанные гирляндами сверкающих огоньков ящеры, не знаю, но красиво оказалось неимоверно.
Мимо нас проносились хороводы и парочки, летали снежки и магические огоньки – удивительная ночь. И вдруг Риан остановился. Обернувшись, увидела его коварную улыбку.
– Мы под мандрагорой, – таинственно произнес магистр, – а ты знаешь, что это означает?
Я догадалась, что кое-кто провел меня через всю площадь и подвел к этому месту исключительно ради поцелуя.
– Нет, – на моих губах тоже заиграла улыбка, – даже не подозреваю.
Риану пришлось намекнуть:
– Мандрагора в первую праздничную ночь смерти зимы, это...
И тут со стороны раздалось:
– Да целуйтесь уже, тут и другие желающие имеются.
Повернув голову, я действительно увидела около двадцати лордов и леди, которые нетерпеливо ждали своей очереди. Магистр молча снял маску... мгновение, и очереди как не бывало. И вообще народ рассеялся. И мы остались одни, в месте, где до этого толпилась масса разряженных людей и нелюдей.
– Так вот о чем я... – вернулся к прерванной беседе лорд-директор.
Я рассмеялась, приподнялась на носочки и, обвив его шею руками, нежно поцеловала.
В Темной империи существует поверье, что, если поцеловать любимого в первую праздничную ночь смерти зимы под корнем мандрагоры, то любовь будет вечной. Конечно, это было только поверье, простая праздничная традиция, и парочки влюбленных страстно целовались под мандрагорой по нескольку раз за ночь, иной раз и меняя партнеров, и все же... И все же для меня это был единственный в жизни поцелуй под мандрагорой, и сладкое чувство счастья растекалось по телу, наполняя искрящейся радостью, как тысячи сверкающих огоньков наполняли эту удивительную ночь.
Мы еще долго там стояли, мне было так тепло в его объятиях, а Риан просто смотрел на меня и улыбался. Иногда хочется, чтобы некоторые мгновения длились вечно...
А потом кто-то закричал:
– Эй, там новую мандрагору повесили!
И раздался топот ног в удаляющемся от нас направлении. А магистр, хитро улыбаясь, произнес:
– Мы под мандрагорой, – его улыбка стала шире, – а ты знаешь, что это означает?
– Понятия не имею, – едва сдерживая смех, ответила я.
– Придется показать, – с притворной грустью сообщили мне.
И замечательно, что на другом конце площади еще одну мандрагору повесили, потому что эта оказалась занята надолго.
* * *
Раннее утро.
В двери стучат, причем настойчиво, над головой кто-то ноет: «Дэя, вставай!» Несмотря на отвлекающие факторы, просыпаюсь с улыбкой, и даже мелькнула мысль, что я и спала с этой самой улыбкой. Еще радостной вереницей проносятся воспоминания о площади в столице, мандрагоре, нежных прикосновениях магистра, нашей прогулке по городу, возвращении в академию и последнем поцелуе у моей двери.
– Дэя, у тебя реснички дрожат! – шипит злой возрожденный дух смерти. – И кстати, мы и так до утра ждали, имей совесть.
– Риате, я скончаюсь от любопытства, и на моем надгробии будет твое имя, – крикнула куратор Верис.
Пришлось вставать. Сонно позевывая, идти впускать капитана, а после... я опять пошла спать – мы же почти всю ночь гуляли.
– И как это называется? – возмущенно поинтересовалась Дара, едва я одеялом накрылась.
Молча накрываюсь еще и подушкой в надежде, что совесть у них проснется наконец. Но совести там отродясь не водилось.
– Риате, – Верис сдернула мою подушку и швырнула ее в угол постели, – а ты нам ничего рассказать не хочешь?
– Я хочу спать, – честно ответила я.
– Да-а-а? – издевательски протянула Верис. – А я хочу знать, почему в утренней газете ваше с Тьером изображение?
Сон как рукой сняло.
Подскочив, я вырвала из рук куратора свиток с утренними новостями и замерла, вглядываясь в изображение, на котором лорд Тьер под цветущей мандрагорой нежно обнимает меня. Я находилась спиной к зарисовщику, и угадать можно было лишь по волосам. Под картинкой красовалась тема статьи: «Лорд Риан Тьер сжимает в объятиях таинственную незнакомку. Слухи о предстоящем браке оказались ложными?»
И вот я сижу, смотрю на газету, а там... вдруг появляется легкая туманная дымка, и картинка меняется на изображение той самой площади, а под ней надпись: «Загадочное убийство в первую праздничную ночь всколыхнуло всю сто-лицу!»
– Хм, – Верис отобрала у меня газету, – ловко Тьер сработал.
Я же вновь упала на постель и подумала, что хочу только одного – спать... Но это было первой мыслью, а вторая заставила подскочить с кровати и умчаться в душ.
– Риате, – позвала Верис, стоило мне, вытирая влажные волосы, покинуть душевую, – и куда ты собралась?
– К Юрао, – честно ответила я. – У нас дел немерено. И нужно все успеть до истечения срока, отпущенного леди Тьер.
А дальше произошло нечто – Верис встала в дверях с видом «враги здесь не пройдут», Дара заблокировала шкаф с одеждой, и обе сплетницы командным тоном потребовали:
– Рассказывай!
Я села. Подумала. Взяла расческу и, расчесывая мокрые волосы, начала «подробный и всеобъемлющий» рассказ:
– Мы перенеслись в дом магистра, поужинали, потом поднялись на крышу, посмотрели салют, погуляли по городу, по площади. Вернулись. Я легла спать. Все.
Тишина. Дара с Верис переглядываются, капитан первая заговорила:
– Я ее убью.
– Ты про пытки говорила, – возрожденный дух смерти извлекла из воздуха огромный двуручный меч, – приступим?!
Нервно выдохнув, я углубилась в подробности:
– Вчера вечером, после того как побывали в школе Эллохара, меня вернули сюда. Потом мы с магистром перенеслись в столицу в его городской дом. Потом мы ужинали, мне подарили цветы. Потом мы поднялись на крышу и смотрели салют. Забегала леди Тьер, пообщалась с нами. Потом мы пошли гулять и стояли под мандрагорой. Потом мы опять гуляли, я устала, и меня опять вернули в Академию. Все!
Дух смерти зарычала. Верис стремительно подошла и, чуть наклонившись, проникновенно спросила:
– А что делают под мандрагорой в первую праздничную ночь?
И вопрос такой, как будто я не знаю. Я знала и потому ответила:
– Стоят.
– Тьфу на тебя! – разозлилась Дара. – Да чтобы я хоть еще раз тебе помогала! Да я...
Остановила ее Верис, которая, полуприкрыв глаза, активно принюхивалась, а после выдала:
– Да, подарил первоцветы... И где только нашел. Вино пили, Риате перепила, Тьер ее потом явно слегка подлечил, чтобы голова не болела. Гуляли в самом респектабельном районе, потом целовались под этой самой мандрагорой. Потом спали вместе.
– Неправда! – возмутилась я.
Верис распахнула кошачьи глаза, обошла меня, подошла к кровати и, нагнувшись над простынями, сделала вдох. Хитрая улыбка скользнула по тонким губам, и леди коварно протянула:
– Правда-а-а-а. Не знаю, откуда у Тьера столько энергии на перемещения, но, приняв душ и переодевшись, он появился в твоей спальне и спал в твоей постели, Риате. Поверх одеяла, но все же!
Еще раз старательно вспоминаю события прошлой ночи...
– Иди сюда, – позвала меня Верис. Послушно подхожу, мне указывают на белоснежную ворсинку, – у тебя такого покрывала точно нет. Делай выводы, Риате.
Густо краснею.
– А я все думала, почему у меня доступ к твоей спальне был закрыт, – пробормотала Дара.
Теперь бледнею.
– Так романтично, – Верис присела на край постели, – проводить ночь рядом с любимой, прислушиваясь к ее дыханию...
А бабушка всегда говорила, что это только в деревне ничего ни от кого не скроешь!
– Знаете что, – я гневно на обеих посмотрела, – я с ним сама разберусь, а вы... вы...
Взревело пламя.
«Риан!» – подумала наивная я и была не права.
В двери вежливо постучали, и почти сразу распахнули. На пороге собственной персоной стоял свекромонстр, который, даже не пытаясь мне улыбаться, с ходу задал вопрос:
– Что произошло в «Яйце дракона»?
И тут лицо свекромонстра меняется, и глаза значительно увеличиваются. Не сразу поняла, в чем дело, потом дошло: Дара у шкафа с огромным двуручным мечом, причем так получилось, что я с ней совсем рядом стою, и острие от меня близко, а Верис сидит на постели, и глаза у нее трансформированные, как и нос, потому что она же только что к звериному обонянию прибегла.
– Меня убивать никто не собирается! – сразу заявила я во избежание недоразумений.
– Как сказать, – Верис хищно улыбнулась.
– Мы планировали пытки с пристрастием, – добавила Дара.
– Тьфу на вас! – выругалась в сердцах леди Тьер.
Я облегченно выдохнула и уже собиралась попросить всех выйти из моей спальни, как свекромонстр вновь требовательно спросил:
– Что произошло в «Яйце дракона»?
Молчу. Говорить что-либо без разрешения лорда-директора я не собиралась никому, потому как у Бессмертных своя репутация, и разрушать ее я не имею никакого морального права. Леди Тьер мое молчание оценила, приняла к сведению, повернулась к Даре и елейным голоском поинтересовалась:
– Говоришь, пытки с пристрастием?
И на меня все трое плотоядно так посмотрели.
– Я ничего не скажу, – уверенно заявила я, отступая ближе к ванной.
Взревело пламя.
В гостиной, и потому цвет я не увидела. Но тут же прозвучал злой голос магистра Эллохара:
– Риате!
Незабываемое выражение на лице свекромонстра, Дара и Верис начинают безмолвно хохотать.
– А вот это уже интересно, – прошипела леди Тьер и вышла из моей спальни.
У меня не комнаты в общежитии, у меня проходной двор!
– Иди сюда, – Верис похлопала по постели, – сейчас гарантированно будет весело всем, кроме Эллохара.
Мне весело не было. Выбрав себе одежду, я ушла одеваться в душевую и уже оттуда слушала беседу лорда и леди.
– Очень мило, – сарказм леди Тьер трудно было бы не заметить.
– Эээ... темных дней вам, – ошарашенно отозвался магистр Эллохар.
Больше я почему-то ничего не услышала. Быстро одевшись, вышла в спальню – но и там никого не было. Заглянула в гостиную – тоже пусто. Расстроилась ли я? Да скорее обрадовалась.
Натянув сапоги, я отправилась для начала на поиски Счастливчика. Котенок был найден, отнесен в столовую, накормлен и оставлен на попечении поварих, которые в отсутствие адептов занимались инспекцией подвалов и заготовкой полуфабрикатов. И потому Счастливчику доставались обрезки мяса, потроха и многое другое, что котейчиком явно к деликатесам причислялось.
Мне же хватило бутерброда и чашки чая, чтобы, поблагодарив госпожу Нкару, покинуть академию, уже не думая о том, где бы позавтракать.
* * *
На улицах вовсю трудились гоблины, убирая последствия праздничных гуляний, а проходя мимо площади, я невольно обратила внимание на толстый кряжистый корень мандрагоры, явно бывший вчера центром всеобщего внимания. Но сегодня сиротливо свисающая с ели мандрагора уже никому была не интересна.
Правда, с выводами я, как выяснилось, поторопилась.
– Мы под мандрагорой, – широкие ладони скользнули на мою талию, – а ты знаешь, что это означает?
– Мы рядом, а не под ней, – улыбаясь, ответила я.
– Так подойдем ближе, – прошептал Риан, обнимая меня сзади.
– И это не ночь, – упорствовала я.
– Рассвело не так давно, – настаивал он.
– Правда? – и я все же это спросила: – А как давно мы расстались?
– Хм... – обнимать меня перестали, затем Риан развернул лицом к себе и, взирая на меня своей непроницаемой маской, так как магистр оказался в одежде Бессмертного, глухо спросил: – Верис?!
– Сама я бы не догадалась, – честно ответила я.
– Была обо мне лучшего мнения? – поинтересовался Риан.
Два гоблина мели площадь, и резкий звук метел заставлял поеживаться, словно от холода, где-то кричали вороны, шипела раздраженно кошка...
– Да нет. – Я улыбнулась магистру.
Жаль, в тот момент я не видела его лица, а хотелось бы. Впрочем, тему совместного проведения ночи Риан закрыл быстро, задав вопрос:
– Ты куда так рано?
– В контору, – вновь невольно улыбнулась. – А ты?
– В столицу, – в его голосе промелькнуло явное нежелание там находиться. – Тесме после обеда хотел поговорить с тобой, сможешь?
– Да, – удивленно ответила я.
– Мне при вашем разговоре присутствовать? – За меня переживали, и это было приятно.
– Нет, магистр вспыльчивый, но отходчивый, к тому же, когда он весь в исследовательском азарте, мелочи типа вороватых адепток его не волнуют, – снова улыбнулась, глядя на непроницаемую маску лорда Тьера.
– Я буду к закату, – почему-то произнес Риан. – И да, – он осторожно взял мою левую руку, одернул рукав, в следующее мгновение на мое запястье была повязана ярко-алая шерстяная нить, совершенно обычная с виду. – Этот браслет вызывает меня.
С некоторым удивлением посмотрела на новое украшение охранительного порядка.
– Узелок сжать, – произнес Риан. – И вот только если я не явлюсь, можешь вызывать Эллохара.
Я кивнула.
Вспыхнуло адово пламя.
Когда осталась на площади одна, почему-то меня посетило странное ощущение чужого взгляда. Такой неприятный холодок по спине пробежался. А может, я просто замерзла. Стараясь не думать о Риане, я поторопилась в контору.
* * *
А в конторе оказалось пусто.
Нет, дверь открылась при моем приближении, Юрао поставил активацию на нас двоих, но в самой конторе царила непривычная пустота.
Сняв пальто и шарф, я направилась к своему кабинету, и тем удивительнее было услышать, как звякнул колокольчик на входной двери. Еще удивительнее оказался тот факт, что, повернувшись, я никого не увидела! Холодок страха прошелся по спине...
Постояв немного, я все же спросила:
– Кто здесь?
Тишина. Невольно коснулась левого запястья, чтобы, если что, быстро рвануть рукав и сжать узелок, но понапрасну тревожить Риана не хотелось.
– Еще раз спрашиваю: кто здесь?
Легкое шевеление возле висящего на вешалке моего пальто. Тут уж морозец ужаса начал пробирать до основания, но в следующее мгновение...
– Простите, – из-за полы пальто высунулась смешная мордочка с носиком картошкой, – вы ведьма?
– Не-е-ет, – удивленно ответила я, рассматривая домового.
– Жаль, – грустно ответили мне. – Простите, а вы не знаете, где здесь можно найти ведьму?
Я задумалась. Домовой был таким печальным и расстроенным, что об ответе «нет» я даже не задумалась, решив хотя бы попытаться ему помочь. Но вот где ему в Приграничье найти ведьму, ума не приложу.
– А чаю будете? – спросила я.
– Буду, – печально согласился домовой.
– Идемте, – я указала на нашу крохотную чайную (это для клиентов помещения были просторными, на нас жадный дроу жутко экономил), – а какой вы чай будете?
На небольшой кухоньке места хватало на одного, но, учитывая размеры домового, мы там уютно разместились. К чаю нашлось печенье, даже очень свежее – наверное, Ри вчера купила. Для домового чашка, пусть и самая маленькая, была великовата, но старичок крепко держал ее обеими руками, а в силе этого создания я не сомневалась – он мог бы с такой же легкостью и меня держать, даже на весу. И вот сижу я и думаю, где же ему ведьму найти. А суть в чем – у нас, в Приграничье, дома строились на века, и в основном все постройки прошлого века как минимум, даже наша с Юрао контора насчитывала лет двести. Ну а для того, чтобы дома стояли хорошо, в каждый вгонялся дух-хранитель, а там, где есть духи, домовым делать нечего. Потому как дух, даже если взят был от первого камня, заложенного в фундамент, или первого дерева, встроенного в стену, всегда был собственником и делить жилое пространство со всякими домовыми наотрез отказывался. С привидениями хранители уживались преотлично, а вот домовых не терпели. Уж в чем тут причина, я не знаю, может, все дело в том, что домовые по сути своей тоже собственники жуткие, не знаю, но факт.
– А вы давно в наших краях? – спросила я.
– Из Приграничья мы, – отозвался старичок. – Не вашего, нет, из седьмого королевства. Война у нас, отступники совсем совесть потеряли, двадцать четыре селения разрушено, – домовой всхлипнул, – усе, что нажито...
– Сочувствую, – тихо сказала я.
– Да чего уж там, жизня. – Он отхлебнул чаю.
Мы помолчали, потом я осторожно задала следующий вопрос:
– А к нам как же вы попали?
Глазки-бусинки пристально на меня уставились.
– Вы простите, если мой вопрос покажется вам некорректным, – заранее извинилась я, – просто у нас в Приграничье новых домов почти что и нет, а если и строят, так под защитой уже имеющегося духа-хранителя. Сами понимаете – Приграничье, а от нечисти кто защитит дом лучше духа-хранителя?
– Так ваши духи только дом и защищают, а мы, домовые, мы ж и обитателей защитим! – воскликнул старичок.
– Мм-м, понимаете, у нас Приграничье, – попыталась объяснить я, – край суровый, предки наши считали, что выживать только сильные должны, от того и защищали дома, а обитатели домов с защитой сами справлялись, вот. Но если вы хотите, я могу поискать для вас недавно выстроенный дом и без духа-хранителя.
Домовой совсем тяжело вздохнул, в один глоток осушил всю чашку, на стол поставил и, жестикулируя, стал объяснять:
– Старый я, девонька. Понимаешь? Совсем старый! Ужо лет триста почитай живу, да еще бы лет двести прожил бы, коли бы не разрушили мой дом супостаты окаянные. Да связан я был с домом тем, а теперича гибну вслед за ним, вот так-то.
И так мне его жалко стало, но, слезы смахнув, я все же спросила:
– Чем я могу вам помочь?
Старичок совсем пригорюнился и грустно – сказал:
– Мне ведьма надобна, деточка. Сильная ведьма. Ни маг, ни даже леший, ни нечисть какая, токмо ведьма. – Он полез в нагрудный карман, достал соломку, полуистлевшую такую, положил на ладонь, мне поднес, показывая. – Видишь, деточка, маячок это был, по нему и переместился в город ентот ваш. Уж не думал, что ошибуся, да и от тебя фонило, ан ошибся, дурак старый, не ведьма ты.
Моя чашка едва не выпала из ослабевших рук... Я еще даже не знала, чего так сильно испугалась, но интуиция пока не подводила.
– Так, – я решила, что пугаться потом буду, – скажите, а сколько вам жить осталось?
Грубый вопрос, знаю.
– До заката, – совсем тихо ответил домовой.
Резко выдохнув, я принялась искать выход из ситуации. У меня имелось всего два варианта – теща того самого гнома, по делу номер три, но я не знала, жива ли она и где ее искать, и магистр Эллохар, который был лично знаком с ведьмой. Достучаться до Эллохара – это быстрее.
Рванув рукав, я с нежностью прикоснулась пальцами к ниточке, повязанной мне Рианом, а вот узелок сжала на нитке, данной директором Школы Искусства Смерти.
– Все будет хорошо, – заверила я домового, удивленно на меня посматривающего, – найдем мы вам ведьму в кратчайшие сроки, обещаю.
Вспыхнуло синее пламя.
Запоздало вспомнилось, что некоторые из вызванных меня совсем не любят, ну да...
– Риате! – прошипел нависнувший над столом магистр Эллохар, которому, чтобы стоять тут, пришлось согнуться.
Чаевая-то у нас маленькая совсем, с другой стороны – места в ней домовому хватило, чтобы спрятаться, и потому его магистр вообще не – увидел.
– Темных вам, – пролепетала я, глядя на разъяренного директора чуждого учебного заведения. – А я к вам с... просьбой.
Эллохар укоризненно покачал головой и устало спросил:
– Что?
Чувствуя себя крайне неуютно, я тихо позвала:
– Господин домовой, покажитесь, пожалуйста, это и есть тот лорд, который сможет вам помочь.
У магистра медленно бровь вверх поднялась.
А домовой откуда-то из нижнего шкафчика прошептал:
– Окстись, деточка, он злой же совсем... Одно тока зло и есть... беги, кому говорят!
– Э-эмм...
Вторая бровь Эллохара присоединилась к первой. Я решила все быстренько объяснить:
– Понимаете, магистр, это домовой...
– Понимаю, Риате, понимаю... А вы вчера сколько выпить изволили, а? – ядовито поинтересовались у меня.
Удивленно посмотрела на Эллохара, а домовой мне:
– Не слышит он меня... Охохонюшки, последнюю охранительную магию использовал.
Резко выдохнув, я попросила:
– Господин домовой, этот лорд вас не тронет, Бездной клянусь. Появитесь, пожалуйста.
В ответ тишина, и только скептический взгляд скрестившего руки на груди Эллохара. Чувствую, как краснею, и, не выдержав, почти взмолилась:
– Ну, пожалуйста, вам все равно жить осталось только до заката!
Дверка хлопнула, послышались шоркающие шажки, затем домовой взобрался на стол и грустно у меня спросил:
– Что ж ты, деточка, такая злая?
– Да не злая, я вам помочь хочу, – воскликнула я.
– Чтоб я сдох, – медленно произнес потрясенный лорд Эллохар.
– А я б не против, – в тон ему ответил домовой.
Магистр Смерти наградил меня не особо добрым взглядом.
И это хорошо, что Юрао тут нет, иначе я бы еще и за бескорыстную попытку помочь получила. Сделав глубокий вдох, я с ходу затараторила, как на экзамене:
– Магистр Эллохар, это домовой. Он из приграничных районов седьмого королевства, у них война, его дом разрушен был, но, так как ведьма в давние времена связала его с этим домом, он гибнет. И домовому срочно нужна сильная ведьма, иначе он на закате умрет. Я понимаю, что не имею права просить вас о помощи, и все же очень прошу, я...
– Стоп! – Эллохар чуть глаза сощурил и задал тот вопрос, о котором я старалась не думать: – Почему домовой к тебе пришел?!
Нервно сглотнув, я попыталась отмолчаться, но не тут-то было.
– Слушай, Риате, – магистр нагнулся и выдохнул, – если ты сдохнешь, я тебя перекину в Миры Хаоса, найду там некроманта, а когда он тебя оживит, убью сам! Мучительно. Намек поняла?
– Прокляну! – пообещала злая я.
– Мне так страшно, – издеваясь, ответил Эллохар, – коленки дрожат! Риате, я с места не сдвинусь, ты меня поняла?!
И тут домовой выдал:
– Чай, спина заболит, в таком-то положении.
Очень медленно магистр Смерти повернулся к домовому. Старичок стал очень бледным в мгновение, и я даже испугалась, что так он помрет раньше времени.
– Домовой решил, что я ведьма, – подскочив с места, выкрикнула я. – У него магический маяк был, он его в Ардам привел, но домовой решил, что та ведьма – это я, потому как от меня фон магический шел!
Очень медленно Эллохар повернулся ко мне... настала моя очередь бледнеть.
Но и сказать больше было нечего, впрочем, магистр и не спрашивал больше, он просто приказывал:
– Домового возьми на руки и держи крепче.
Мы со старичком переглянулись, и он свое предложение внес:
– Так куда ж ей, того и гляди переломится, бледная вся аки поганка. Мабуть мне сподручнее подержать будет...
– Мне сподручнее тебя расчлененным перенести! – рявкнул Эллохар.
Я молча протянула руки, взяла несопротивляющегося и дрожащего от ужаса домового, и в то же мгновение вспыхнуло синее пламя.