Глава 8
Виттория
Дверь за ним закрылась, я не двигаясь смотрела на закрывшуюся дверь, секунда, затем вторая. Я считала, не потому что мне нужно было время, а потому что нельзя было позволить себе потерять контроль сразу после такого разговора. Слишком много сомнений в моей голове просто уничтожали меня, мысли добивали мое физически раненное тело.
Он ушёл слишком спокойно и это было не правильно. Я запомнила, куда он смотрел, запомнила каждую из его пауз, запомнила где он не моргнул, где скулы напряглись, он не поверил мне, и это было взаимно. Потому что сидя в своем кожаном кресле, я уже планирую ничего не подписывать, проще просто убить его...
Только после часа в тишине я позволила себе вдохнуть глубже. Ошибка. Тело отреагировало быстрее, чем разум. Боль прошлась по ребрам, как ножом, и на секунду в глазах потемнело, как я ещё дышу, известно одному Богу. Я сжала край стола, не позволяя себе даже на миллиметр пошатнуться. Не кто не видел меня, но даже наедине с собой я не могу показать слабость. Слабость это верная смерть.
Я выпрямилась медленно, слишком медленно, чтобы это выглядело естественно. Контроль — это иллюзия, которую нужно держать до последнего. Через боль я встала со стула и пошла во двор где меня ждали мои близкие люди, верные войны, и командиры, ждали моего ответа, что же будет дальше.
Когда я вышла во двор, воздух показался холоднее, чем должен был быть, охрана и командиры замерли и разговоры резко затихли. Я прошлась взглядом найдя своего брата и сестер, тяжелый вздох заставил всех напрячься.
Они ждали моего слова, всегда ждут, они мои до их последнего вздоха, моя власть настолько сильная, что жизнь каждого кто сейчас смотрел на меня была в моих руках, у меня на плечах власть императоров, только императоры исчезли сотню лет назад.
Я посмотрела на самого верного пса, на Томаззо, он и без моих жестов понял, что будет дальше, понял что за ним право огласить немой приговор.
Я взяла пистолет, тот самый, я осмотрела рисунок на рукоятке, его сделал мой дед, рисунок моего верного друга... я задержала пистолет в руке, чувствуя вес... не оружия, а своего решения.
— Будет иронично, если ты его, им же пристрелишь, — тихо бросил Виктор, Винсент напрягся, его брат начал поправлять свой воротник, будто бы тот его душил. Запах страха, будто бы повис в воздухе.
Я не ответила, посмотрела на брата и на всех кто ждал от меня хотя бы жеста, на Томаззо который уже знал что я собираюсь сделать, на Винсента который стоял с братом ожидая что будет дальше, брак или война.
По его глазам я видела что он мне не верит, и в моих он видел тоже самое. Я опустила взгляд на пистолет, либо я его убью, либо я совершу ошибку..
Я слишком резко подняла руку и сделала три выстрела, не в него, чуть выше, чётко указав на свои границы, я опустила пистолет, и Томаззо стал чуть ближе, мой взгляд всё ещё был на Винсенте и на его брате дрожащим толи от того, что он обмочил штаны, толи от ломки.
— Теперь ты знаешь где кончается моё терпение. — начал Томаззо. — Семья Кавалли принимает предложение о браке от семьи Моретти, если кто-то возражает скажите сейчас либо молчите вечно.
Я кинула взгляд на всех тех, кто находился тут в данный момент, и не кто даже не дрогнул, не кто не посмел оспорить мое решение, все молчали. Так и должно быть. Они будут молчать, мое решение для них неоспоримый закон.
Я вложила пистолет в руки Томаззо и ушла в дом, поднявшись в комнату я сбросила с себя свитер и увидела красное пятно на повязке, к черту, всё чего мне хочется, это хороший сон. Поэтому я укуталась большим тяжелым одеялом и закрыла глаза, с желанием не когда больше их не открывать.
— Виттория! — дверь ударилась о стену. — Объяснись сейчас же!
"Вот де дрянь" — подумала я не открывая глаза. — "Уйди, прошу тебя просто дай мне поспать" — мыслено молила я.
— Почему этот человек входит в наш дом как в свой? Почему ты с ним разговариваешь?
Тишина.
— Ты же сказала, что всё решено... — её голос дрогнул. — Или ты снова... как он? — я медленно вдохнула, открывая глаза.
Вот оно, сейчас она будет читать мне морали, совершенно не понимая что случилось, она спустит на меня всех псов, мы поссоримся, и я как и всегда буду дрянью, сука почему ты просто не можешь выносить мозг нашему брату.
— Ты не отдашь меня ему, — она подошла ближе. — Ты не станешь, как отец. Я не позволю. Я сама его убью, ты слышишь меня? — она сорвалась на крик.
Я подняла руку, и она замолчала, не из-за страха, а потому что моя интонация была понятна и слепому и немому. Я медленно села и просверлила её взглядом.
— Выйди. — показала я резко.
— Нет. — вот же дрянь.
— Я не повторяю дважды. — напомнила я нервно.
Она смотрела на меня так, будто впервые видела.
— Ты уже всё решила, да? — тише. — Даже не спросив, я не могу поверить в это... почему ты блять такая жестокая? Что с тобой не так? — прокричала она.
Я поднялась, через боль, но без единого лишнего движения, я подошла в плотную, я всегда была выше, так что я посмотрела ей в глаза показывая свое превосходство, и рукой проводя по красной щеке, я резко толкнула ее.
— Выйди. — ещё раз я показывая жестами, отмахивалась я.
Пауза.
— Ты не он, но я будто бы смотрю в его отражение. — сказала она уже у двери. — Я надеюсь что, просто ошибаюсь, и ты не он.
Дверь закрылась. Закатив глаза я бросила первую попавшуюся вазу в дверь, нервно доставая сигарету и поджигая её, как же она меня достала, как же эта мелкая тварь умеет резать, моё бесчувственное сердце.
Виктор.
Я увидел как Кира выбежала из комнаты сестры вся в слезах, она была красная от злости и ненависти, я видел что истерика практически отняла у неё воздух, паническая атака брала верх.
— Кира, давай поговорим? — прокричал я направляясь за ней.
Мне удалось догнать её уже в их с Лаурой комнате, младшая успокаивала Киру пока та просто рыдала у той на коленях. Кира задыхалась от слёз, сжимая ткань платья Лауры в кулаках.
— Она... — голос сорвался. — Она даже не отрицала... Ты понимаешь? Она даже не сказала "нет".
Лаура аккуратно гладила её по волосам, стараясь держаться спокойно, хотя в глазах уже читалось напряжение.
— Ты не знаешь, о чём они говорили, — тихо сказала она. — Нельзя судить сестру не выслушав её решения, нельзя так реагировать не зная правды.
— Я знаю достаточно! — резко. — Он пришёл сюда, как к себе домой! Она с ним разговаривает! И теперь... теперь это брак? Она сама огласила что семья Кавалли согласна на чертов брак с Моретти! — Кира срывалась на крик.
Я остановился в дверях, не вмешиваясь сразу, потому что зная Киру, в таком состоянии она бы не стала слушать меня.
— Кира...
— Нет! — она резко подняла голову. — Не сейчас. Только не начинай защищать её.
— Я не защищаю, — спокойно ответил я. — Я пытаюсь, чтобы ты не делала выводы раньше времени.
Она усмехнулась сквозь слёзы.
— Поздно. Она уже всё решила.
Тишина. Лаура осторожно посмотрела на меня, в её глазах была надежда на то, что я сейчас скажу что-то, чего они не знают, что-то что изменит данную ситуацию.
— Это правда? — я выдержал паузу потому что и сам не был уверен к чему в итоге пришли эти двое, за закрытыми дверьми.
— Решение есть.
Кира закрыла глаза, будто это было подтверждением.
— Значит всё... — выдохнула она. — Отлично. Просто прекрасно.
— Ты даже не спросила её нормально, — мягко сказала Лаура. — Ты зашла уже с обвинением, а ты знаешь она этого не любит.
— А как мне надо было? — Кира резко повернулась к младшей. — Сказать "спасибо, что продаёшь меня, как отец"? — я напрягся, потому что если бы это услышала Виттория, было бы не сладко всем нам.
— Не сравнивай.
— А что мне сравнивать?! — она встала. — Разница в чём? В том, что она делает это спокойнее? — тишина стала ещё тяжелее.
— Виттория никогда не делает ничего просто так. — прошептала Лаура.
— Вот именно, — холодно ответила Кира. — И это меня пугает больше всего.
Пауза.
— Это я, да? — тише. — Это я выхожу за него?
Я не ответил сразу, я посмотрел на Киру тяжело сглатывая ком в горле, и этого было достаточно для того, что бы она всё поняла.
— Ясно.
Лаура сжала её руку.
— Кира...
— Кира, я не знаю точно. — мне казалось это её успокоит.
— Нет, — она покачала головой. — Всё нормально. — её голос уже не держался. — Если так нужно... значит нужно. — она вытерла слёзы. — Я справлюсь... — тишина.
— Ты сильнее, чем думаешь. — прошептал я, она посмотрела на меня так, будто бы я был тем самым братом, который даже не заступился за неё.
— Я не хочу быть сильной, — прошептала она. — Я просто хочу, чтобы меня не отдавали, не хочу что бы Моретти трахал меня, изменял мне, не хочу быть инкубатором для его детей, не хочу что бы он трогал меня, не хочу что бы меня отдали как товар, не хочу жить зная что моя собственная сестра отдала меня в руки дьяволу.
Лаура закрыла глаза.
Никто не нашёл, что ответить.
Кира.
Гроза началась ещё до того, как мы сели за стол. Сначала где-то далеко был слышен гром, потом ближе, а сейчас, дождь был в окна так, будто бы пытался пробраться внутрь.
Я сидела прямо, слишком прямо, будто бы это могло показать мою стойкость перед её решением.
Передо мной стояла тарелка, но я не чувствовала ни запаха, ни вкуса. Что-то горячее, с соусом, мясо... кажется. Я даже не посмотрела. Виктор сидел напротив, он просто молчал, пытаясь просто кушать ужин, но по нему было видно, что кусок не лез в горло. Лаура как всегда рядом, слишком тихо, мягко, будто бы готова кинутся в огонь, только бы мы не ссорились.
И она.. моя сестра, мой капо, Виттория. Как всегда идеальная осанка, ровное дыхание, спокойное лицо, выглаженный свитер и собранные волосы. Будто это не она только что... решила мою жизнь. Позади неё стоял Томмазо, как тень, как всегда близко, её верный слуга.
Он не двигался. Даже не моргал, казалось. Просто стоял, чуть позади её плеча, смотрел, не на нас, он смотрел на неё.
Гром ударил так, что посуда слегка дрогнула. Никто не отреагировал. Тишина. Такая плотная, что становилось тяжело дышать. Я сжала вилку сильнее, не имея терпения больше молчать.
— Если это земли... — мой голос прозвучал слишком ровно, почти чужим. — И если это действительно важно... я выдержу.
Никто не ответил, и я решила продолжить, потому что если остановлюсь, то точно сорвусь.
— Я понимаю. Это политика. Это семья. Я не ребёнок.
Виктор напрягся, я увидела это по его напрягшемуся лицу и рукам, которыми он сжал стакан с водой.
— Кира...
— Нет, — перебила я. — Дай мне договорить.
Я подняла взгляд на неё, она смотрела спокойно, как всегда, будто бы не я сейчас ломаюсь у неё на глазах, будто бы для неё мои чувства просто шум.
— Если этот брак нужен... я соглашусь.
Гром прозвучал с такой силой, что даже свет погас на секунду, но она даже не дрогнула. Я смотрела на сестру не отводя своего взгляда, в надежде на то, что она хотя бы дрогнет.
— Я не подведу тебя. — обессилено прошептала я.
Тишина.
Она медленно отложила приборы, слишком аккуратно, слишком... окончательно.
— За твою свободу, Кира... — её движения были спокойными — Он хочет мою.
Я не сразу поняла.
Слова как будто не сложились.
— Что?
Она смотрела прямо на меня.
— Переговоры длились месяц. — продолжила она медленно жестикулируя. — И всё это время речь шла не о тебе.
Что-то внутри резко оборвалось.
— Мой брак, — добавила она. — И твоя свобода.
Тишина. Я смотрела на неё, пыталась понять.. пыталась... поверить.
И в этот момент что-то всплыло, резко, не вовремя, как будто бы вспышка молнии в окне.
Теплый вечер, дом когда был другой, был немного живее. Отец смеялся где-то наверху, у него была встреча с его друзьями, редкое событие, когда он вел себя как обычный отец, смотрел футбол, смеялся и спорил на победу своей любимой команды.
Я стою в коридоре и случайно вижу их, Витторию и Томаззо, она держит его за лицо, близко, слишком близко, по взрослому, целует, спокойно, без спешки, как будто бы это уже решило, как будто бы отец за такое не повесит ее за руки к потолку и не будет бить кнутом.
Я тогда отвернулась, мне нельзя было смотреть на такое, мне нельзя было быть в коридоре в такое время, я должна была спать. Но через несколько дней, когда Виттория была в хорошем расположении духа и согласилась посидеть с нами пока мы с Лаурой смотрели фильм, я не выдержала и спросила:
— Он тебе нравится?
Она сидела у окна, даже не удивилась, будто бы знала что я их видела, знала что рано или поздно я задам ей этот вопрос.
— Он удобный. — ответила она жестами.
— Это не ответ. — возмутилась я, подсаживаясь ближе к ней.
Она посмотрела на меня.
— Он всегда рядом, он не предаст, он понимает правила. — объясняла она спокойно размахивая руками, будто бы не было в этой истории чего-то живого...будто бы не было чувств, тогда я не понимала как устроен наш мир, по крайней мере не до конца.
Пауза.
— Когда-нибудь... — добавила она. — возможно, я выберу его.
— По любви?
Она чуть усмехнулась.
— По необходимости. — в эти жесты она вложила как мне тогда казалось, чувства к Томаззо.
Отец тогда сказал позже, почти между делом:
— Ей нужен не муж, Виттории нужен тот, кто будет идти за ней до конца, тот кто не посмеет представить себя выше чем она, тот кто сделает всё что бы Кавалли были сильнейшими, её правая рука, её верный пёс, и это Томаззо.
И он был не против, никогда не был против, только тогда я поняла почему Томаззо был так близок к ней, почему он был всегда, будто бы её тень.
Гром снова ударил, я резко вернулась в реальность, Томаззо стоял за её спиной, так же как и тогда, только теперь...
Я медленно перевела взгляд на Витторию.
— Ты... — голос сорвался. — Ты серьёзно?
Она не отвела взгляд.
— Я не наш отец.
Тишина.
— Я не продаю своих людей. — каждое её слово было ударом в мою грудь. — Я даю тебе свободу, которой у меня никогда не было.
У меня перехватило дыхание.
— Ценой своей. — она искривилась в улыбке, будто бы говорила эти слова с отвращением. Тишина просто разрывала меня, её паузы били меня в грудь сильнее пуль, дождь стал сильнее, и я не знала, что чувствовать, что ей ответить...
Меня пронзала боль и вина когда я смотрела ей в глаза.
— Почему... — еле слышно. — Почему ты не сказала сразу?
Она чуть наклонила голову, пронзая меня взглядом.
— Потому что ты не слушала.
Я опустила взгляд, мои руки дрожали, я буквально не знала как выдавить из себя слова. Виктор молча смотрел то на меня, то на Витторию. Лаура молча жевала ужин понимая что ей стоит просто сделать вид что её тут нету.
— Я думала... — голос сломался. — Я думала, ты...
— Я знаю, что ты думала. — показала она откидывая платок на стол, выдерживая убийственную тишину между нами. — В следующий раз, — спокойно продолжила она, — прежде чем обвинять меня... подумай.
Пауза, она поднялась подходя ко мне со спины, она наклонилась, взяла мою вилку и наколола кусок мяса с картошкой, дала его мне вкладывая в рот. Затем она смотрела на меня пока я его жевала, и сунула мне листок в руку, видимо хотела что бы точка была поставлена только между нами.
Виттория выпрямилась, и направилась к двери, Томаззо сделал шаг за ней, как всегда, будто бы он и вправду её чертова тень.
Я всё так же сидела, держа в руке листик который она вложила мне, медленно жуя еду я открыла её послание:
"От кого ты пытаешься защитится сестра? Когда ты поймешь что я предам все свои принципы ради тебя, Виктора и Лауры? Я предам себя, свои желания, я предам верного пса, лишь бы вы не видели во мне отца, и ценили то, что не смотря на мою власть, не смотря на положение в которое вы меня ставите, я выберу ваш покой, запомни Кира я выберу твой спокойный сон, вместо своего, либо ты научишься ценить это, либо я сделаю тебе подарок в виде черной шкатулки, а ты знаешь что случается с теми, кто его получает".
— Что она написала? — аккуратно спросила Лаура.
— Что в следующий раз, она подарит мне черную шкатулку... — проговорила я с комом в горле.
— Что это значит? — переспросила испугано сестра.
— Это пистолет, с одной пулей, что бы убить себя. — твердо ответил Виктор. — Тебе ещё рано разбираться в этом Лаура, иди спать, сегодня тебя уложит тётя. — продолжил он.
Томаззо
Я вышел за ней, не задавая вопросов, потому что вопросы между нами давно потеряли смысл. Всё, что мне было нужно знать, я и так видел, в её движениях, в паузах, в том, как она дышала, когда думала, что на неё никто не смотрит.
Она не обернулась.
Прошла коридор ровно, с той самой выверенной осанкой, которая была не просто привычкой, скорее её прочной бронёй. Я слишком хорошо знал, какой ценой ей сейчас даётся каждый шаг, но даже наедине с собой она не позволяла телу предать её.
Я держался на расстоянии.
Ровно том, которое она когда-то обозначила, и которое я не имел права нарушать без причины.
Сад встретил нас влажным холодом после дождя. Воздух был тяжёлым, насыщенным, будто гроза не ушла, а просто отступила, чтобы дать передышку. Она остановилась у края террасы, спиной ко мне.
Её плечи едва заметно поднимались и опускались, слишком быстро, чтобы это было нормальным дыханием, но достаточно ровно, чтобы никто, кроме меня, не заметил.
Я сделал несколько шагов вперёд.
— Ты перегнула, — сказал я тихо.
Она не обернулась.
Только подняла руку, медленно, чётко, без лишних движений.
Я держу баланс.
Я почти усмехнулся, но эта усмешка вышла тяжёлой.
— Ты называешь это балансом, потому что иначе придётся признать, что ты снова идёшь туда, где будет больно.
Она повернулась, медленно. Её взгляд был спокойным, холодным, привычным, тем самым, за которым она прятала всё остальное. Пальцы сжались, затем разжались.
Я делаю то, что должна.
Я выдержал паузу, слишком длинную. Я смотрел на неё с пониманием того, что мои следующие слова могут её задеть, но меня это не остановило.
— Нет, — ответил я тише. — Ты делаешь то, к чему привыкла.
Её бровь едва заметно дрогнула. Она сделала шаг ко мне, сокращая расстояние, и в этом движении не было ни угрозы, ни мягкости, только точный расчёт.
Её пальцы двинулись снова.
Ты считаешь, я ошибаюсь?
Я не отвёл взгляд.
— Я считаю, что ты уже всё решила, — сказал я. — И это решение не про мир.
И снова пауза, длинная, нервная, будто бы она могла остановить нас от резкостей друг к другу. Она резко подняла руку и показала несколько жестов:
Тогда про что?
Я вдохнул глубже, я видел её злость, я знал что ей больно, но она этого не покажет, она об этом не скажет, она не из тех кто будет себя жалеть, нет, она не будет.
— Про то, что ты снова выбираешь не себя.
Её губы едва заметно изогнулись, не в улыбке. Скорее всего это была нервная ухмылка, она посмотрела на меня своим холодным взглядом. Это привычная реакция на правду, которую она не собиралась принимать. Она сделала ещё один жест:
У меня нет такой роскоши.
И это было правдой, самой честной из всех, что она когда-либо показывала, и к сожалению я это знал, но от этого не становилось легче.
Я подошёл ближе.
— Я никогда не ду.. — она прервала меня резким жестом.
У тебя всегда был выбор, но ты сам выбрал то, что будет ранить, так что раз выбрал, живи с этим гордо, и всегда будь тенью, смирись, иначе будет только больнее и ты это знаешь.
— Нет, — тихо ответил я. — Я выбрал тебя.
Её взгляд стал глубже и задумчивее.
Забудь, иначе погубишь то, что должен защищать ценою своей жизни, я не живу выбором, я холодно рассчитываю, а ты моя тень, куда я туда и ты, не более....
— Как скажешь донна. — ответил я спокойно, и оказался снова на своем месте, где-то позади неё, как будто бы я всего лишь её тень.
( на фото к главе Томаззо, добавлено что бы было легче представлять персонажей )