ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

Представив себя на месте женщины, Се Лянь тут же живо вообразил, чем может дотронуться до него Сань Лан. От этого перед глазами все поплыло, скулы свело, а рот наполнился вязкой слюной. Но Хуа Чэн сделал нечто совсем иное.

Он снова приподнял принца, положил его бедра на свои, чуть раздвинул ноги, умостился между ними.

— Так хорошо, гэгэ?

— А? Что?

Вместо ответа Се Лянь почувствовал, как в основание его плоти уперлось тяжелое, с хлюпаньем скользнуло вверх-вниз. В первое мгновение Се Ляню показалось, что прикосновение обожгло. Во второе — что он порезался. В третье — что кожа Хуа Чэна ничем не отличается от изысканного шелка. Се Лянь заволновался так, что от волнения у него поджались на ногах пальцы и задрожали бедра. Он замер, не зная, что и как делать дальше. Дернул вытянутыми за головой руками, но шелковые нити держали крепко. И тут понял, что волнуется не только он один. Плоть Хуа Чэна тоже ощутимо подрагивала, и каждое содрогание отдавалось в Се Ляне эхом.

А потом время сгустилось и потекло томительно, словно древесный сок вверх по стволу. Но в этом медленном течении и своды пещеры, и мерцающий свет серебряных бабочек, и глаза Хуа Чэна, особенно эти глаза, — все показалось Се Ляню необычайно ярким. И ему захотелось остаться в этой яркости навсегда, касаться человека, который подарил ему этот прекрасный миг, все равно чем — пахом, бедрами, лбом, звуком.

Но стоило Хуа Чэну пару раз мазнуть своей плотью по головке Се Ляня, как его сердце залихорадило и время пустилось вскачь. В глазах наследного принца все потемнело, он засучил ногами по камню лежанки, содрогнулся, голова его откинулась назад, стукнулась о нефритовый край. Се Лянь вскрикнул и изверг семя, забрызгал красное одеяние, наброшенное поперек живота, свою грудь, несколько капель попало на лицо Хуа Чэна.

Потом тело Се Ляня обмякло и оставалось без движения довольно долго. Когда принц очнулся, он еще замутненным взором оглядел себя и Хуа Чэна, поперхнулся от неожиданности увиденного и залился краской:

— Прости меня! Прости меня, Сань Лан!

— За что ты просишь прощения? Это я виноват перед тобой, за то что не успел составить тебе компанию. Прости мою нерадивость.

С этими словами Хуа Чэн бережно слизнул капельку семени, которая вот-вот готова была сорваться с четко очерченной чувственной выемки над верхней губой, его рука обхватила оба члена: свой — похожий на готовый взорваться вулкан, и Се Ляня, который быстро твердел под чужой ладонью. Хуа Чэн сделал пару резких страстных движений и оросил живот и грудь принца новой порцией прохладной, вязкой и на удивление приятно пахнущей жидкости.

Почувствовав ее на своей коже, Се Лянь испытал трепет желания с новой силой. Выгнулся, совершенно не способный больше контролировать себя, застонал призывно и протяжно. Прося ласки, касаний, продолжения…

— О гэгэ. Мой гэгэ. Сейчас.

Хуа Чэн изогнулся в изящном и глубоком наклоне, его губы обхватили член Се Ляня, начали двигаться, то втягивая кожу, то выпуская. Хуа Чэн заинтересованно вел по влажному влажным языком. Се Лянь трепетал и больше не мог ни стонать, ни дышать.

Ягодицы принца оказались зажаты между ладонями Хуа Чэна словно в тисках. Принц почувствовал, как пальцы, сильные и тонкие, нежно проводили в местах, до которых до этого дня никто не дотрагивался. Перебирали чувствительные складки, щекотали нежную кожу в паху, нашли отзывчивую зону у заднего прохода, нажимали, поглаживали, раздвигали. А потом Се Лянь уже ничего не мог понять. В его голове все смешалось. Прикосновения рук, прикосновения крыльев, ветер и стоны, трепет пальцев на его ягодицах и трепет низкого голоса у него в сознании, наслаждение разлилось, как река весной, появлялось то внизу, то наверху, Се Лянь не мог за ним угнаться. Потом вдруг все сосредоточилось в одной точке — там, где язык Хуа Чэна вылизывал головку.

Хуа Чэн взял глубоко в рот, так глубоко, что Се Лянь решил, что он хочет его проглотить.

— Ах, — только и сумел сказать принц, из последних сил приподнял голову, чтобы посмотреть, как черные волосы накрыли его непроницаемой вуалью.

Хуа Чэн, который все это время был очень внимателен к чувствам и движениям принца, подумал, что сделал своему богу больно, расслабил губы и невнятно замычал, пытаясь задать вопрос:

— Тебе не нравится, мой принц?

Голосовые связки пришли в движение, вибрация коснулась Се Ляня, пробежала по всему телу от кончиков пальцев ног до самой макушки, и он потерялся в наслаждении, его всхлип превратился в одну бесконечную ноту

Хуа Чэн сглотнул, губы его распались, он поспешно выпрямился, сжал свое сокровище в объятиях. Когда конвульсии прошли, Хуа Чэн заботливо уложил голову принца себе на колени, набросил на него красные одежды и сидел так неподвижно очень долго, блуждал в ощущениях, уносился назад в только что пережитое.

Принц мирно спал и улыбался во сне. Красная лента судьбы вилась между пальцами и немного щекотала кожу. Но сейчас на нее уже никто не обращал внимания.
                              КОНЕЦ.