ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

Но стоило Се Ляню глубоко вздохнуть, и он почувствовал, как крылышки бабочек легко, почти невесомо касаются его сосков, а те от прикосновений становятся слишком чувствительными. Через некоторое время даже легчайший ветерок от крыльев доставлял неудобство, заставлял вздрагивать, покрываться мелкими мурашками.

Сам того не замечая, Се Лянь закусил губу и закрыл глаза. Тут же перед ним возникли картины из омута его прошлого. Он снова видел себя в пещере, кожа его вспомнила неловкие касания молодого солдата. Тонкие пальцы Хуа Чэна тогда трепетали, как призрачные бабочки. Дыхание было таким же легким и нежным, как ветерок от крылышек серебристых малюток. Когда картинки былых времен соединились с ощущениями настоящего, Се Лянь мысленно сгорел от невыносимых переживаний и, разжав губы, испустил громкий мучительный стон.

— Я что-то опять сделал не так?

Низкий голос Хуа Чэна заставил Се Ляня сглотнуть было прыгнувшее наружу сердце, распахнуть глаза и погрузить взгляд в темные, как ночь, радужки Князя Демонов.

— Почему гэгэ весь дрожит? Ему холодно?

Сказав это, Хуа Чэн сбросил с себя красное ханьфу, ткань скользнула по животу Се Ляня, потом он почувствовал ее тяжесть. Прикосновение было приятным, успокаивающим. Се Лянь непроизвольно сделал бедрами движение навстречу и, к своему стыду, почувствовал, что между ног стало неудобно. Когда это с ним случилось? Неужели Сань Лан заметил его неловкость первым и именно поэтому снял свою верхнюю одежду, чтобы прикрыть стыдное место?

От этих мыслей в паху стало тяжело и горячо. Се Лянь дернул рукой, захотел взяться, но забыл, что руки связаны и заведены за голову, замер и боялся шевельнуться. Боялся, что при первом же движении его плоть потрется о ткань штанины, и тогда он уже не сможет сдержать еще один неуместный звук. Наследный принц Сяньлэ с самого своего отрочества избрал тропу самосовершенствования, которая исключала любые интимные контакты, поэтому никогда не был озабочен терзаниями плоти и не знал, что нужно делать в таких случаях.

Хуа Чэн понял его без слов:

— Гэгэ. Я сейчас тебе помогу. Не надо стыдиться. И мне очень приятна твоя реакция на серебряных бабочек.

Мелодичный голос успокаивал. Се Лянь доверился ему еще раз и позволил Хуа Чэну развязать тесемки нижнего белья, приподнять себя за бедра и чуть приспустить ткань. Тот сделал все настолько осторожно и со знанием дела, что опять ни разу не коснулся кожи Се Ляня. Зато плоть, освобожденная из плена, теперь была видна обоим. У принца стояло убедительно и красиво. Се Лянь оказался впечатлен этим зрелищем не менее, чем Хуа Чэн. Единственный раз, когда вожделение взяло над принцем верх, случился по неосторожности. Тогда, вдохнув ядовитый запах красных цветов-оборотней, он всеми доступными средствами старался прекратить возбуждение и не любопытствовал, как при этом выглядит. Кроме того, в те часы уже наступила ночь и было темно, хоть глаз выколи.

Это был досадный и стыдный момент его жизни, более походящий на пытку. Теперь же все было иначе. Теперь же он почти желал, чтобы возбуждение продолжалось. И ему было приятно, что Сань Лан горящими глазами смотрит туда, куда смотреть не полагается. Но что же дальше? Спросить Сань Лана, который знал все на свете, он не решался.

Неожиданно еще одна серебряная бабочка появилась из наруча, села на твердо стоящее мужское достоинство, словно на цветок, опустила свой хоботок, чтобы вобрать прозрачную каплю на самом конце головки.

Се Ляня словно молнией пронзило доселе неизведанное удовольствие. И что самое главное, он не почувствовал страха от того, что может потерять свои магические способности, если откажется от пути целомудрия. Никакого стыда он тоже не почувствовал. Вместо стыда в нем пробудился неподдельный интерес, и принц задал вопрос, который никогда в жизни не задал бы никому другому:

— Почему ты не касаешься моего тела, Сань Лан? — он хотел это сказать самым беззаботным тоном, какой только мог изобразить, но получилось сипло и испуганно.

— Наследный принц хочет, чтобы демон дотронулся до него?

Се Лянь заметил, как вены на виске Хуа Чэна вздулись, но все равно ответил:

— Да, — получилось одними губами, потому что горло почему-то сдавило, и из него нельзя было извлечь ни звука.

— А чем гэгэ хочет, чтобы я до него дотронулся?

У Се Ляня закружилась голова. Как чем? А чем можно дотронуться? Руками? Или… В голове у принца мелькнула картинка, которую он случайно увидел в какой-то старой рукописи, подобранной вместе с мусором и рухлядью. На этой картинке обнаженный мужчина дотрагивался до интимных мест женщины своим языком.