Рождественский подарок
Канун Рождества. Хёнджин с нетерпением ждал этого дня. Конечно, этот день напоминал ему о событиях прошлого года, после которых его жизнь разделилась на «до» и «после». Но в этом году, все по-другому. Он все ещё жив, здоров и, наконец-то, любим. Любим самым прекрасным и неземным человеком в этом огромном мире. Любим искренне, бескорыстно и навсегда. Так и есть — навсегда.
С самого утра Хёнджин хлопотал на кухне над праздничным столом. Он не был мастером готовки, но старался: смотря видео в интернете и перелистав множество кулинарных книг. Из всех блюд праздничного стола, главным, по его мнению, должно стать печенье, которое он так усердно готовил. Украсил в стилистике рождества и надеялся, что Феликс оценит его старания. Хотя с выпечкой, приготовленной Ликсом, конечно же, не сравнится. Проиграет в первом же раунде. Но Джини просто сделал это для любимого человека, чтобы снова увидеть улыбку на его лице.
Закончив все приготовления, Хван и не заметил, как на улице стало серо. Стрелки часов пробили пять часов вечера. Хёнджин украсил стол последними штрихами, в виде двух длинных свечей, и побежал в комнату, переодеться и достать подарок, который он готовил последнее два дня, боясь не успеть. Он взял в руки картину, уже упакованную в праздничную обёртку и перевязанную красной мягкой лентой. А на холсте портрет его прекрасного Феликса, с самыми дорогими созвездиями из веснушек на его щёчках. Хёнджин прижал к груди свое творение и прошептал тишине дома.
«Ты все, что у меня есть…»
Джини спустился вниз и положил картину под ёлку. Он ещё раз взглянул на часы и грустно вздохнул. Хёнджин не знал во сколько точно освободится Феликс: на вопрос о времени, Ликс неоднозначно ответил, что будет у него примерно в десять вечера, так как в канун Рождества много работы с благотворительным праздничным концертом. На просьбу дать свой номер телефона, он лишь ответил, что потерял свой телефон на прошлой неделе, а на новый пока ещё не заработал. Хван предложил самому купить телефон для него, но тот наотрез отказался.
Хёнджин, решил, что будет здорово прогуляться. На улице было тепло, так как весь день шёл лёгкий снежок. Вскоре, он медленно вышагивал мимо соседских домов. В окнах горел свет, а сквозь занавески виднелись силуэты обитателей, которые суетливо бегали из комнаты в комнату: кто с коробками подарков, кто с праздничным нарядом. Хозяйки же в руках держали блюда, которые носили из кухни на праздничный стол. Вся улица горела огнями, ели во дворах мерцали праздничными фонарями. Хёнджину было тепло от всего, что видел его взор.
Повернув в сторону холмов, он увидел впереди силуэт невысокой женщины, которая медленно шла, ступая аккуратно, боясь подскользнуться. В руках она несла два больших пакета, явно тяжёлых, судя по тому, что периодически останавливалась и ставила их на асфальт, переводя дыхание. Хёнджин вспомнил слова Феликса, что людям нужно дарить помощь, даже минимальную, незаметную. Поэтому он ускорил шаг и сравнялся с ней.
— Позвольте помочь, Вам, — спокойно спросил разрешения Хван, чтобы не напугать женщину, своим неожиданным появлением, на пустынной улице.
Женщина посмотрела на молодого человека, и нежно улыбнулась. Хван замер, смотря на неё. Её черты были так схожи с чертами лица Феликса, а на щеках виднелись веснушки. Конечно, они не были такими чёткими, потеряв свой цвет с возрастом. Ей было за пятьдесят, как смог, на первый взгляд, оценить Хван. Одета в недорогое пальто, на голове берет, а на шее синий шарф. Из-под головного убора выбивались седые пряди волос.
— Позволю, — ответила она, — Я живу вон в том доме, — указала она в даль улицы, — Осталось, вроде бы, совсем немного, но признаюсь, что руки уже болят от этой тяжести, — заключила она, указывая на стоящие рядом пакеты с продуктами.
— Я помогу, все равно вышел прогуляться, — любезно улыбнулся в ответ Хёнджин и, взяв оба пакета в руки, пошёл рядом.
Они шли, примерно, десять минут. Женщина жаловалась на коммунальные службы, что не расчищают лёд на тротуарах, но тут же находила им оправдание. Затем рассказала, что с утра собралась печь печенье, но совсем не удостоверилась заранее о наличии в доме всех ингредиентов, поэтому пришлось идти в магазин. А там встретила знакомую и заговорилась, потеряв счёт времени. Хван слушал внимательно, изучая женщину, которая уж так сильно ему напоминала одного знакомого. Так же, она сказала, что с некоторых пор не любит праздновать Рождество, но всё равно справляет его, потому, что дорогой ей человек очень уж любит этот праздник.
Подойдя к дому, уже знакомой женщины, беря пакеты из рук, она вдруг пригласила Хёнджина в гости.
— Не стесняйся, попьёшь чай с моим печеньем, там немного осталось, видимо для тебя. Отогреешься заодно. Пусть это будет моя благодарность за помощь.
Хёнджин взглянул на часы, время ещё позволяло, поэтому он принял приглашение зайти на чай. Пройдя в дом, в нос тут же ударил уже знакомый ему запах корицы и апельсина. Он снял верхнюю одежду и прошёл вперёд.
Женщина сказала чувствовать себя как дома, а сама ушла на кухню, хлопотать с приготовлением чая.
Хёнджин прошёл в гостиную, в которой стояла небольшая ёлка, на камине висели рождественские носочки. Посреди комнаты стоял стол, покрытый темно красной скатертью, а на нём, в самом центре, красовалось небольшое блюдо с печеньем, которое Хван уже видел ранее. Всё это казалось ему очень странным. Вернув свой взгляд к камину, он заметил стоящие на нём фоторамки.
Хёнджин подошёл, внимательно всматриваясь в изображённые лица на них. И застыл. С одной из фотографий на него смотрел улыбающийся Феликс, в своём оранжевом свитере и с коробкой в руках: с той самой, с которой он пришёл в то снежное утро. Сильная боль прожгла его насквозь, но только он не понял причины её появления. Из мыслей его выдернул голос женщины, которая тихо подошла к нему.
— Это мой сын Феликс. Он был прекрасным мальчиком, — тихо сказала она. Хван резко повернул голову в её сторону.
— Был? — пытаясь не выдать волнения, переспросил Хван.
— Да, был. Уже год прошёл. Мой мальчик погиб в то Рождество, несчастный случай, сбила машина, — сдержанно пояснила она, — Это его последнее фото, что я сделала. В тот день он сказал, что собирается признаться в своих чувствах дорогому ему человеку, кажется, его звали Хёнджин. Он был настолько счастлив в тот вечер, когда собирался. Спёк сам печенье и попросил сделать фото на память. Сын сказал, что даже если его чувства будут отвергнуты, он не расстроится. Просто будет продолжать любить этого человека, взамен ничего не требуя. А фото… Смотря на него, будет помнить тот момент, когда был счастлив. Тогда я подумала, насколько же вырос мой мальчик, — уже плача закончила она.
🎄Год назад🎄
— Кто это? — спросил Феликс у своего одногруппника.
— Кто? — уточнил парень, обернувшись, — Ааа, это Хван Хёнджин, студент старшего курса, один из лучших будущих дизайнеров. И это не только моё мнение, так считают, кажется, все, кто знает его работы, — пояснил друг.
— Хван Хёнджин… — повторил сам себе Феликс, — Хёнджин…
Это был первый день в новом институте. Поступив в начале учебного года в столичный институт, по направлению «Архитектура», Феликс и не знал, что не сможет учиться. Ему совершенно там не нравилось, поэтому он решил, что лучше всего будет вернуться в свой город и попробовать удачу в местном учебном заведении.
И все что он запомнил, из всех событий того понедельника, так это парня, который появился на пороге институтского кафе, в компании двух друзей. Длинные каштановые волосы, коричневый кардиган и тёмные широкие брюки. В одной руке он держал тубус, а свободной поправлял свои волосы, убирая пряди за ухо. Он громко смеялся, да так сильно, что от глаз на лице остались только две дуги.
Его глаза, губы, волосы, лёгкие, плавные движения, смех: весь он лавиной обрушился на Феликса, который только и делал, что неотрывно смотрел на парня, от которого, кажется, теперь он не сможет отказаться.
Все последующие недели, Феликс просто наблюдал за ним из далека, не давая себя рассекретить. И с каждым днём чувства в его сердце становились сильнее, а желания жгучее.
Долго мучаясь от агонии любви, он принял для себя решение, что признается Хёнджину во всём, расскажет о своих чувствах. И пусть, возможно, всё закончится провалом, он будет знать, что попытался. Он точно для себя решил, что в другого уже не влюбится.
Узнав адрес, где жил предмет его обожания, он решил поговорить прямо возле его дома. Оказалось, что жил Хван не так далеко от Феликса: если идти пешком весь путь займёт минут двадцать.
В то рождественское утро, Ликс проснулся рано, чтобы помочь маме с праздничным столом, а потом, с коробкой печенья побежать к дому Хёнджина, чтобы рассказать ему обо всём, что таило его сердце.
Часы пробили пять часов вечера и Феликс уже был готов идти. Поверх своего оранжевого свитера, в котором он собирался вечером сесть за стол, натянул белую куртку, на голову шапку, а горло, на скорую руку, обмотал синим шарфом. Такой же был у его мамы, недавно они купили себе одинаковые. Положив бумажник с документами во внутренний карман куртки, Феликс взял в руки подарок и, заверив маму, что будет через полтора часа, вышел из дома.
Он бежал быстро, но аккуратно, чтобы не поскользнуться и не рассыпать своё только что приготовленное рождественское печенье.
И вот, он уже видит дом Хвана. Останавливается через дорогу от него, восстанавливая дыхание. Потом видит Хёнджина, который выбегает из дома в одном расстёгнутом пальто, и что-то яростно кричит напоследок, захлопывая за собой дверь. Проходит пару шагов, и падает на снег, схватившись за грудь. А дальше Феликс уже ничего не видит: он лишь бежит сломя голову через дорогу на помощь, и совершенно не замечает, вылетевшую из-за поворота, машину. Удар, а дальше лишь темнота. Так их двоих и привезли в ближайшую больницу: Хвана с сердечным приступом, на грани жизни и смерти, а Феликса с картой донора в бумажнике, на которой было всего лишь два слова — «кровь и органы».
Хёнджин уже ничего не слышит вокруг, он не помнит, как оделся и вышел из дома матери Феликса. На ватных ногах он прошёл несколько метров и упал на заснеженный тротуар. Щеки жгли горячие слёзы, а сердце давила невыносимая боль.
Хёнджин, опомнившись, быстро поднялся и побежал в сторону холмов. Он знал, что там он найдёт его. Хван бежал отчаянно, пробираясь сквозь высокие сугробы вверх. Вбежав в сад, он рванул к скамье, на которой они сидели с Феликсом в первый раз, когда оказались тут вдвоём. Он становился. На скамейке, спиной к нему, уже сидел он. Ноги тряслись, а горло душили слёзы. Хёнджин подошёл, тихо присаживаясь рядом. Он уже и не пытался бороться со слезами, что потоками текли по его щекам.
— Прости меня, — тихо сказал Феликс.
— За что? — повернувшись лицом к нему, поинтересовался Хван.
— Кажется, мы не сможем отпраздновать Рождество вместе.
— Не говори так, — умолял Хван. Он схватил его руки, крепко сжимая их своими ладонями. — Ведь ты тут, ведь ты рядом? Ведь так?
— Нет, Хёнджин, меня нет уже как год, — ответил Феликс и в его глазах заблестели слёзы.
— Но, — начал заикаться Джини, — Но ведь я вижу тебя, я чувствую тебя! Почему? — рыдал он. А Феликс же молча, освободив одну руку, прижал ладонь к груди Хёнджина. Там, бешено колотилось сердце. Его сердце. Феликс приблизился и нежно поцеловал в губы.
— Не бросай меня…
— Джини, я и не брошу, я всегда буду рядом.
— Прости, прости меня, прости за то, что забрал твоё сердце, — повторял Хван.
— Тебе не за что просить прощение, Джини. Я отдал тебе своё сердце ещё задолго то того Рождества. И в каждой из жизней, я бы отдал его только тебе. Я всегда буду любить тебя. Береги его, Джини, береги моё сердце.
— Даю слово, — все так же плача, пообещал ему Хёнджин.
— А теперь, мне нужно идти.
— Не уходи, молю, — хватался за руки Феликса Хван.
— Мне пора. Обещай, что обязательно будешь счастлив. А сейчас, смотри на небо и не отрывай от него взгляд. Не хочу, чтобы ты видел, как я уйду.
И Хёнджин выполняет просьбу своего любимого человека. Он поднимает глаза к небу. Небо чёрное и сегодня, даже здесь, не видно ни одной звезды. Глаза застилают слёзы, но он не отводит взгляд. Он сидит неподвижно, только слыша позади себя звук отдаляющихся от него шагов. А потом тишина. Хёнджин зарыдал ещё сильнее, но взгляд от неба не отвёл. И вдруг, на всем черном полотне зажглась звезда, да такая яркая, что могла осветить весь небосвод только она одна.
— Феликс… — прошептал Хёнджин.
Научив любить, дав возможность найти себя, и понять много важных вещей, Феликс ушёл. Став для Хёнджина, той самой звездой, которая будет светить ему и в снег, и в дождь, и утром, и ночью. Той звездой, которая всегда рядом, как напоминание, что в мире есть та самая, безграничная любовь.
_______________________________________
P.s 2010 слов
Ребята спасибо что почитали в описании написано что ФФ взят с фикбука так что я уже знаю что на ватпаде уже есть эта история