Открыть своё сердце
Они шли в неизвестном, для Хёнджина, направлении, куда-то в сторону холмов. Феликс крепко держал его за руку, осторожно ступая по сугробам. Джини же наслаждался этим моментом. Он смотрел на, крепко сжимающую его ладонь, маленькую ручку в синих перчатках и был счастлив, как никогда до этого за весь прошедший год. Оказывается, так мало человеку нужно.
Через несколько минут, забравшись по заснеженной тропе на холм, перед ними открылась удивительной красоты смотровая площадка.
- Это оно, - заключил Феликс, улыбаясь смотря на Хвана.
Это была необычная площадка. Не такая, как мы привыкли видеть. Скорее, это был садик, так уместно, разместившийся на холме за домами. Все деревья в нём были украшены гирляндами, а среди них располагались скамейки. Из снега торчали среднего размера забавные статуэтки сказочных персонажей, а в самом центре сада находился фонтан, с тонкой гладью замёрзшей воды, который так же сиял огоньками гирлянд.
Феликс потянул Хёнджина к скамейке, что располагалась ближе к краю холма. Он смёл перчаткой налетевший снег и усадил Хвана. Сам сел возле, всё так же не выпуская руку Джини.
- Теперь, смотри вверх, - сказал Ликс, повернувшись лицом к Хёнджину, который, ни на секунду, не сводил взгляд со своего проводника. Хван последовал указанию и поднял глаза к небу. И не было предела восхищению, которое украсило лицо Джини. Перед ним, казалось, была целая вселенная. Всё вечернее небесное полотно было усеяно тысячами звёзд. Какие-то были яркие и большие; какие-то поменьше, но не менее прекрасные. Несчитанное количество огней, рисовали на чёрном небосводе удивительные созвездия.
- Это прекрасно, - заключил Хёнджин, глядя на космос, который в свою очередь смотрел на него.
Феликс не сводил взгляд от глаз, рядом сидящего парня. В этих чёрных омутах отражалась вся вселенная, неизмеримая нежность и любовь. Всё это Феликс чувствовал и, впервые, смотрел на него с огромной тоской. Он крепче сжал ладонь парня в своей.
- Они, и правда, не менее прекрасны, чем твои. Но всё же, твои самые любимые, - Хёнджин перевёл взгляд на лицо Ликса, уже любуясь его созвездиями веснушек.
- Если бы можно было, я бы подарил тебе все звёзды этого неба, - нежно коснувшись щеки Хёнджина, сказал Феликс.
- Все мне не нужны, мне будет достаточно твоих.
И так, они просидели до самой ночи, держась за руки. Хоть вокруг и была зима, их же грело тепло любви, которую они приняли и осознали, сидя под звёздным куполом, зная, что всё только впереди. По крайней мере Хёнджин на это надеялся.
👨👩👦👦19 декабря. Семейный ужин👨👩👦👦
- Почему нельзя было прийти во время, Хёнджин! - начала причитать мать, впуская сына в дом. - Почему ты такой неисправимый!
Мать приняла из рук сына пальто, повесила на крючок и, всё так же бубня себе под нос, проследовала в гостиную. Хван снял обувь и прошёл за ней. Там, за столом, его уже ждали брат и отец. Казалось, рад ему был только последний.
Отец уже потягивал вино из бокала и явно это был не первый, судя по красноте его лица. Минхо же сидел рядом, положив руки на стол по обе стороны от тарелки. Он огорчённо посмотрел на брата, появившегося на пороге гостиной с таким опозданием.
- Быстрее, садись! - скомандовала мать, усаживаясь за стол. Хёнджин молча прошёл и сел рядом.
- Ну, что, все в сборе. Отец, налей всем вино, - уже счастливая, заговорила мать. - Ох, сынок, я так рада за тебя, ты наша гордость! - взяв в руку бокал, начала посыпать комплиментами мать свое чадо. Хван младший, не поднимая взгляд, сверлил пустую белую тарелку, что стояла перед ним.
- Мне ты таких слов не говорила, - тихо сказал он.
- Ты когда-нибудь, можешь просто порадоваться за меня, Хёнджин! - повышая голос, резко кинул Минхо.
- Я это и делаю, разве ты не видишь?
- Прекратите, оба, - махнула рукой мать, - Оставьте свои разборки за пределами нашего дома.
- Ты невыносимый, Хёнджин, - уже закипая, продолжал старший брат.
- Минхо, не стоит, не начинай, он ведь болен, - спокойным голосом попросил его отец.
- Болен?! Ах, да, я и забыл! Всё что вы делаете, это носитесь с ним по больницам. Да только он уже здоров! Сколько можно! - уже крича, продолжил Минхо, - Ты, мама, душишь его своей заботой, да только он плевать на нее хотел. А как что, звонишь мне, чтобы узнать, как поживает наш Джини? А я? Что насчёт меня, мама?
- Минхо, ты же знаешь, что я всегда горжусь тобой, - начала оправдываться мать.
- Мне не нужна твоя гордость! Мне нужна мать, которая способна просто позвонить и спросить как мои дела, как я себя чувствую и что интересного было за день! А мне же, каждый раз, нужно заслуживать твое внимание какими-то достижениями. А знаешь ли ты, что я вообще ненавижу адвокатуру? - уже краснея, не успокаивался старший.
Отец сидел с поникшим взглядом, медленно прокручивая бокал в руке. Он понимал своего сына, как никто другой. Всю жизнь его жене нужны были только его достижения, а всякий раз, когда он их не добивался, в ответ получал скандалы и презрение.
- А ты? - ткнул пальцем Минхо в сторону брата, сидящего напротив, - А ты тонешь в этой заботе! Джини то, Джини это. И какая твоя благодарность? Никакой! Просто перетекаешь из месяца в месяц и никаких планов на жизнь, одни сопли, да и только! Где все твои амбиции, которыми ты так хвастался перед всеми? - снова упрекнул Минхо.
- А где Джисон? - раздражённо парировал младший.
- Что? Какой Джисон? С которым Минхо снимает жильё? - заговорила мать, - Причём тут он?
- Где твой парень? - не унимался Хёнджин, - Такое важное событие - повышение, а ты даже не пригласил его на ужин с семьёй.
- Заткнись! - прошипел сквозь зубы Хо, - Заткнись!
- От чего же? Боишься снова разочаровать мать? Может быть тебе пора осознать, что мы уже давно не мальчишки и что нам не нужно чьё-то одобрение? Это тебе нужно научиться быть мужчиной и перестать зависеть от маминого "Молодец!" - закончил Хёнджин.
- Минхо, что-то я ничего не понимаю? - растерянно забормотала мать, - Ты что, живёшь... Встречаешься с мужчиной? Ты гей? - неуверенно спросила мать.
- Ненавижу тебя, - рявкнул Минхо в сторону брата и, бросив салфетку на стол, вышел. Быстро накинув пальто и, взяв сумку в руки, выбежал из дома.
- Вот и поужинали, - заключил отец, допил бокал и ушёл в свою комнату.
Хёнджин последовал его примеру и тоже вышел из-за стола. Оделся и, не прощаясь, ушёл из дома, в который раз обещая, больше не возвращаться.
- Нужно купить не снотворные, а успокоительные, - заключила мать и воткнула вилку в курицу, что украшала центр стола.
За последнее время, Хёнджин не был так зол на себя. Возвращаясь домой пешком и прокручивая в голове всё то, что произошло за столом, он не переставая, винил себя за каждое слово, произнесённое в сторону брата. Потому что, если рассматривать всю его жизнь с пелёнок и до настоящего момента, Минхо всегда помогал ему. Да, брат совершенно не умел показывать свои чувства по отношению к младшему, да и вообще, к дорогим ему людям, но сердце его было добрее, чем у Хёнджина. И когда брат встретил в своей жизни Джисона, в которого влюбился с первого взгляда, он тут же приехал к Джини и доверил ему эту тайну. Он корил себя, говорил будто он неправильный. Но только Хёнджин заверил его, что любовь не может быть правильной или неправильной. Она просто есть. И в тот вечер, он был благодарен Минхо, что они, наконец-то, поговорили по душам. Да только это было задолго до того злополучного Рождества. А потом все изменилось.
Хёнджин медленно вышагивал по заснеженной тропинке, ведущей к его дому. Он уже успокоился, но осадок от ссоры тяжело давил в груди. Подняв взгляд к небу, он не увидел ничего, кроме темноты, ни одного огонька. Конечно же, откуда им там взяться, когда небо затянуло тучами и из него посыпали крупные хлопья снега. Снег, несомненно, радовал и успокаивал. Опустив голову, он увидел стоящего рядом с его домом Феликса.
Ликс топтался под уличным фонарём, задрав голову вверх, подставляя лицо навстречу падающим снежинкам. Снова в своей белой куртке, шапке на затылке и синем шарфе. Самый любимый силуэт среди толп людей в этом городе, в этой вселенной. Хёнджин побежал к нему навстречу и, не говоря ни слова, обнял за плечи, прижимая крепко к себе. Настолько близко, насколько позволяла тёплая одежда на них. Феликс тут же ответил на объятия, сомкнув свои руки на талии Джини. Тепло и спокойно. В его руках всегда по-другому. Всегда в них он чувствует себя нужным, а сердце наполняется добротой и нежностью.
- Я ждал тебя, - прошептал на ухо Феликс.
- Зайдешь?
- Зайду, - не раздумывая ответил Ликс.
И вот, они сидят в гостиной Хвана, друг напротив друга. Полумрак, только свет от гирлянд, что Хёнджин развесил буквально вчера, украсил камин еловыми ветками и шарами, а диван, на котором они сидели, застелил бордовым пледом и набросал на него множество подушечек. До Рождества оставалось не так много дней, поэтому он уже готовился к нему, понемногу заполняя своё жилище атмосферой предстоящего праздника.
В свете маленьких лампочек, черты лица Феликса были еще привлекательнее и Хёнджин сдерживал свои порывы, снова дотронуться до него. Они сидели молча, в тишине разговаривая друг с другом. Феликс начал первый.
- Что-то случилось? Ты сам не свой?
- Нет, все в порядке, - тихо ответил Джини.
- Хотя, возможно, наоборот, ты сейчас такой, какой есть на самом деле.
Хёнджин смотрел внимательно в глаза напротив и впервые, за долгие дни, дал волю своим чувствам и по щекам потекли слезы.
- Ликс, всё перепуталось. Всё. Не вокруг, здесь, - указал он рукой на голову.
- Возможно...
- Я не люблю говорить об этом, но, - переведя дыхание, начал Хёнджин, - в прошлом году я сильно заболел, проблемы с сердцем. А потом, в канун Рождества, у меня случился приступ и... Мне сделали пересадку, а мое сердце, я не знаю где оно, выбросили. Я потерял себя, понимаешь. Мне кажется, я стал пустым, будто забрали самое ценное. И я не понимаю теперь, кто я? Раньше у меня были цели, желания, а теперь. Я просыпаюсь утром и мне страшно, мне каждый день страшно. Но я даже не знаю от чего. Я будто исчезаю... - уже не сдерживая слёз, открыл свою душу Хван.
Феликс придвинулся ближе и нежно обнял его. Здесь нечего было добавить. Хёнджин открыл ему всё, что таилось в нём от посторонних глаз.
- И я всё порчу, Ликс, всё, - продолжил Джини, - Сегодня я нагрубил брату, хотя не хотел. Я даже, без очередной ссоры, не могу общаться со своей матерью. Я будто, каждый раз, упрекаю её в том, что жив.
- А вы пробовали просто поговорить, - вырисовывая маленькими ладошками узоры на спине Хёнджина, спросил Феликс.
- Поговорить? - переспросил Хван, отстраняясь от него, чтобы посмотреть на лицо.
- Да, поговорить, - продолжил Ликс, заправляя за ухо Джини выпавшую прядь волос, уже влажную от слёз, - Знаю, возможно, это покажется недостаточным, но порой, просто разговор помогает. Откройте сердца друг другу, поймите и примите переживания друг друга и, я уверен, вы найдете гармонию. Ведь вы родные люди.
- Ликс~и, - протянул Хван и снова прижался к груди Феликса.
- Там в углу, стоят твои картины? - укладывая свою голову на колени Хёнджина, спросил Ли, указывая в сторону камина. Джини, перебирая пальцами волосы парня, поднял взгляд.
- Да, мои. Раньше я писал много картин, но мама всегда говорила, что это бесполезная трата времени и денег это не принесёт. Поэтому я поступил в архитектурный, а картины забросил, - честно ответил он.
- Жаль, что забросил. Жизнь слишком коротка, поэтому нужно заниматься тем, что желает сердце. Не обязательно ждать одобрения со стороны. Если это делает тебя счастливым, то всё остальное неважно.
Хёнджин перевёл взгляд от картин на лицо Ликса, тут же вспомнив свои слова, которые он произнёс сегодня в сторону брата. И улыбнулся своим мыслям.
- А ты? Почему ты стал работать волонтёром? - поглаживая ухо Феликса, задал встречный вопрос Хван.
- Я люблю помогать людям. Меня делает это счастливым, правда. Мне нравится отдавать свою заботу. Так учила меня мама. Давать людям то, что в силах дать. И я стараюсь.
Хёнджин смотрел изучающе. И за что он заслужил этого ангела, который сейчас лежит у него на коленях и он имеет возможность дотронуться, прикоснуться к нему? И он никуда не исчезнет.
- У меня есть идея, - вдруг резко сообщил Хван. Он аккуратно приподнял Ликса с колен и направился в сторону проигрывателя. Хёнджин быстро нашёл пластинку и опустил иглу на нужную дорожку. Дом заполнила мелодия.
Frank Sinatra - Have Yourself A Merry Little Christmas
Хёнджин подошёл к дивану и протянул руку Ликсу.
- Я приглашаю вас на танец.
Феликс нежно улыбнулся и, вложив свою ладонь в чужую, поднялся на ноги. Ладонь Хёнджина крепко сжала его маленькую ручку, а другая невесомо легла на талию. Ликс же, разместил свою руку на плече партнёра и они начали медленно двигаться в такт музыке. Медленно и плавно.
Вскоре расстояние между ними сократилось до минимума, что Феликс уже положил голову на плечо Хёнджина.
«Когда-нибудь вскоре
Мы все будем вместе,
Если на то будет воля богов,
А до этого, мы должны немного постараться.
Так устрой себе маленькое Рождество сейчас»
- Поцелуй меня, - подняв голову с плеча и смотря в любимые черные глаза, тихо попросил Феликс.
И Хёнджин целует. Сначала сдержанно, легко, стараясь не выпустить все чувства сразу. Но быстро теряет контроль. И уже, сильнее прижимая своего ангела к телу, целует жадно, страстно сминая губы парня, не пытаясь сдерживать свои желания. Руки Хвана так открыто блуждают по спине Феликса, то сжимают бока, то пробираются под оранжевый мягкий свитер, обжигая пальцы жаром его кожи. А Феликс поддаётся и отдаёт всего себя, даря всё своё мягкое, нежное, светлое, что таит его сердце.
За окном уже во всю бушует метель, в гостиной горят гирлянды и звучит прекрасная музыка. А двое любящих сердца утопают друг в друге.
На утро Хёнджин проснётся один, а на столе найдёт записку от Феликса.
«Прости, что не дождался, когда ты проснёшься. Я убежал на работу. Я люблю тебя.
Твой Феликс»
Хван ещё долго будет изучать каждую букву на этом маленьком листочке и точно для себя решит, что это Рождество будет лучшим в его жизни.
_______________________________________
P.s 2213