7
Ира, как и в прошлый раз, пришла с огромным пакетом для того, чтобы подготовиться к их очередной вылазке. Быстрыми ловкими движениями она наносила макияж, пока Лиза в ожидании наблюдала за преображением. Сосредоточенный взгляд устремлен в зеркало, отслеживая малейшую погрешность. Лища вдруг вспомнила, каким был прошлый раз.
— Мы опять пойдем в беседку? — решилась спросить она.
— Ага, — не отвлекалась от зеркала Ира.
— И там будет опять этот, как его?
— Сидни?
— Да, Сидни.
— Ага.
— Только не ставь больше Рамштайн, ладно?
— А что, боишься расслабиться? — спросила Ира, подглядывая за реакцией Лизы в зеркало.
— Нет, просто. Хочу проверить, поставят ли они сами, — отвертелась Лиза.
Ира только ухмыльнулась, поворачиваясь к ней лицом. Она окинула Лизу взглядом и протянула ей тушь в знак предложения.
— Нет, Лазутчикова, я же говорила тебе уже.
— Совсем немного, — потянулась к ней Ира. — Не понравится, уберем.
Лиза колебалась. Никогда она еще такого не делала. И зачем она вообще раздумывает? Приняв молчание за согласие, Ира пододвинулась, приглашая Лизу присесть рядом. Сама не понимая почему, Лиза повиновалась, устраиваясь на диване рядом с ней. Ира придвинулась совсем близко, и Лиза немного занервничала. Конечно же, она вовсе не боялась Иру, скорее, она была ей любопытна, вызывала интерес, но отчего-то сейчас ей было немного неловко.
— Что мне надо делать? — настороженно поинтересовалась Лиза.
— Расслабиться и посмотреть вверх. Сначала накрасим нижние ресницы.
Лиза уставилась в потолок, борясь с желанием моргнуть. Чувство неловкости никуда не делось. Наверное, дело в том, что никто так никогда не сидел близко от нее. Мэри Маргарет иногда целовала Лизу в щеку при поздравлениях на каких-нибудь праздниках, или иногда они играли в гляделки. Но это была Мэри Маргарет, а тут перед ней сидела Ира. «А какая разница?» Считаются ли они уже подругами, чтобы сидеть так близко? Считается ли три недели их общения с совместной вылазкой и пьянкой за дружбу? Лиза была несильна в таких вещах, как она считала. Вообще, отношения — очень сложная штука. Щеточка дико щекотала.
— Подожди, не моргай, еще немного, — осторожно проговорила Ира, как будто боясь ее спугнуть, и от этого голос ее стал ниже. — Так, теперь смотри вниз.
Лиза опустила взгляд, уткнувшись в черную ткань кофты или блузки, или водолазки. В этом она тоже была несильна. Ворох мыслей вытеснился горьковатым свежим запахом духов Иры. Глаза зацепились за кулончик, висящий на тоненькой цепочке прямо там, где ткань кончалась: маленькая человеческая фигурка, выливающая воду из кувшина. Лиза чуть не вздрогнула, когда Ира коснулась ее подбородка, чуть наклоняя ее лицо.
— Еще немного, — проговорила Ира терпеливо.
Наверное, три недели достаточно. Лиза считала дни, пытаясь отвлечься от других мыслей.
— Так, посмотри-ка на меня, — Ира пальцами приподняла ее лицо.
Наконец-то можно было дышать и шевелиться. Лиза встретилась с ней глазами. Ира с серьезным видом оценивала результат своей работы.
— Никак не могу понять, каким цветом у тебя глаза? — отвлеклась она от ресниц.
— Они, — Лиза прокашлялась, вдруг поняв, что в горле пересохло, — они, типа, хамелеоны.
Ира все никак не отводила пристального взгляда, будто ожидая, что глаза поменяют цвет прямо сейчас.
— Иногда зеленые, иногда серые, иногда голубые. От одежды зависит, — продолжила Лиза, пользуясь случаем, в ответ разглядывая глаза Иры. Темно-карие, с черными широкими зрачками, такими же темными, как ткань одежды, за край которой затекала вода из маленького блестящего кувшина.
— Потом понаблюдаю, — проговорила Ира, улыбаясь, и тут же хлопнула Лизу по коленке, — все получилось. Сама посмотри!
Лиза разглядывала отражение в зеркало, с трудом признавая саму себя. Она казалась себе…взрослой? Другой?
— Ну? Что скажешь, Андрияненко? — не терпелось Ире.
— Ну, не совсем то, что звездочка на руке, но вроде ничего.
— «Вроде ничего»? — Ира усмехнулась, — ладно, сочту за комплимент. Лучше у меня еще не получалось.
Интересно, красила ли Ира других девочек?
***
— Ты хоть понимаешь, что значит эта фраза? — прозвучало от Иры тем самым тоном отличницы на уроке «я все знаю лучше вас».
— Конечно, я понимаю, это же моя любимая группа! — фыркнула Лиза в ответ, — это их собственный гимн против брака. Антибрачная песня. Они же непросто так в конце кричат «найн!»
Они сидели в той самой беседке, что и в прошлый раз, допивая вторую бутылку, и идти в школу пока что не очень хотелось. Тема опять зашла за смыслы песен любимой группы Лизы, и она опять разошлась. Достала сигарету, подкуривая и по ходу дела объясняя перевод чуть ли не всей песни, горячась еще сильнее. Пиво добавляло градуса, и речь ее все убыстрялась, отчего немецкие грубые слова становились еще резче. Ира завороженно смотрела, как эти слова вырывались через сигаретный дым.
— Научи меня курить, — совсем не в тему попросила она.
Лиза с удивлением посмотрела на нее:
— Ты в курсе, что курить вредно?
— А ты?
Лиза улыбнулась. Она почти привыкла к этой манере Иры отвечать вопросом на вопрос.
— Давай! — просила та. — Я же подсадила тебя на кофе. Теперь твоя очередь.
Лиза раздумывала недолго. Раз уж сегодня она сидит тут накрашенная, то почему бы и Ире не попробовать что-нибудь новое?
— Ладно, — Лиза протянула ей сигарету, — вдыхай и говори вот так: «Ах, мама идет!»
Ира засмеялась своим обычным громким смехом с хрипотцой.
— Ты прикалываешься?
Лиза сама засмеялась. Она знала, что Ира ей не поверит; она сама не верила, когда видела, как учат других.
— Нет, правда: вдыхай так, чтобы дым попал внутрь. Давай, — подтолкнула она Иру, которая все еще ей не верила.
— Да уж, представляю, если б это было правдой, — ухмыльнулась Ира, — хорошо, что это не так.
Она покрутила сигарету, неловко зажав ее двумя пальцами, вдохнула и закашлялась.
— Фу, гадость!
— А кофе, по-твоему, не гадость?
Ира приняла вызов и вдохнула еще раз.
— Погоди, еще вот так можно, — Лиза перехватила сигарету, глубоко затянулась и пустила колечки, которые расплывались кругами на фоне вечерней темноты.
— Научи! — требовала Ира.
— Сначала «мама идет», потом колечки.
Лиза передала Ире сигарету, наблюдая, как та обхватывает фильтр губами, как струится дым, закрывая родинку у самого краешка рта. В полной тишине было только слышно, как тлеет сигарета.
Внезапно раздались шаги и чьи-то голоса, и Ира вздрогнула, быстро возвращая сигарету Лизе, как будто бы ее мама и правда каким-то образом очутилась здесь. Но это оказались какие-то парни. Одного из них Лиза узнала сразу: это с ним Ира болтала в прошлый раз. Он приветственно улыбнулся Ире, как будто знал, что найдет ее именно здесь.
Вся атмосфера волшебной дымовой тишины разом куда-то делась. Лиза напряглась, пока еще не понимая, какого черта им здесь надо. Ребята стали знакомиться, по очереди представляясь. Лиза силилась запомнить их имена, уже смиряясь с тем, что не запомнит и половины: Робин, Джон, Тук, Уилл, еще кто-то. Все куда-то покатилось неконтролируемым потоком: смеющиеся парни, переминающиеся с ноги на ногу, подкалывающие друг друга, пытающиеся завязать с ними беседу. Дошедшее пиво добавляло эффекта нереальности. Самый здоровый и молчаливый из них, с кудрявыми черными волосами, подсел рядом с Лизой, тоже закурив. Она все еще чувствовала себя неуютно, молча слушая, как Ира отвечает на большинство вопросов в их сторону.
— Сколько вам лет, девчонки? — спросил Робин, с которым, судя по всему, и была знакома Ира.
— Тридцать пять, — ответила она под дружный хохот ребят. — А что? Вы из контроля за несовершеннолетними?
— Тридцать пять! А ты не промах, да? — улыбался ей Робин. Он посмотрел в сторону молчащей хмурой Лизы. — Мы не помешали?
— Помешали, — кратко ответила Лиза.
— Ну, а если мы скрасим ваше общение вот этим, что скажете? — Робин достал из-за пазухи баночку и открыл.
Ира перевела взгляд на Лизу, молча спрашивая ее мнения. Лиза растерялась. Кажется, Ира вовсе не против. И имеет ли она право запрещать ей общаться с другими людьми?
— Мы вообще-то планировали скоро в школу, — ответила Лиза нейтрально.
— Может, разопьем и вместе пойдем? — предложил Робин, который, видимо, не хотел сдаваться. Он все еще не сводил с Иры глаз.
— А что там у тебя? — поинтересовалась та.
Робин протянул ей шипящую баночку.
— Джин-тоник. Угощайтесь, леди.
И неконтролируемый поток ускорился: шутки, вопросы, глоток, сигарета, ответ, смех. Лиза наблюдала за этим потоком со стороны, все чаще пропуская мимо себя передаваемые баночки по кругу. Поскорее бы они уже все это допили. Ира же чувствовала себя расслаблено, отвечая очередным враньем на любой вопрос, веселя ребят и саму Лизу.
— Где вы учитесь? — очередной вопрос.
— В Гарварде, — не моргая отвечала Ира. — Приехали на каникулы в самый лучший город земли.
— Да вы же из первой школы?
— Чего тогда спрашиваешь? — прозвучало дерзко в ответ.
— Интересно просто. Вы часто к нам в школу ходите?
— К счастью, только по пятницам.
— А чего тут сидите?
— Чтобы с такими, как вы, реже сталкиваться.
Ребята опять заржали.
Лиза наблюдала за Ирой, пытаясь угадать, когда она врет, и что на самом деле думает. Наблюдала за тем, как та держится, как отвечает: нагло, дерзко, не задумываясь. Но несмотря на это, судя по реакции, она очаровывала этих парней. Ира может, ей легко это удается. Она и с Ингрид проделала эту штуку, только по-другому: улыбаясь и болтая с ней с самого порога так легко и просто, как будто они общаются уже тысячу лет. Может, поэтому Ингрид даже не спросила, куда они собираются? «Как тебе это удается, Ира?» Лиза, не отрываясь, смотрела на нее, сама не замечая, как расслабляется и тоже улыбается ее вранью. Ира заметила ее пристальный взгляд, отрываясь от беседы.
— Нам пора, — коротко заключила она.
***
Ира может очаровать. Лиза сидела на корточках, прислонившись к стенке, через полуприкрытые веки пьяным взглядом наблюдая кипящую жизнь перед ней: дергающиеся подростки под шумную орущую музыку. И среди них Ира, такая же пьяная, свободная и открытая. Только совсем другая, не такая, как все они: плавные, мягкие движения, волнистые волосы. «Научи меня курить». Дым, обволакивающий рот с родинкой. «Каким цветом у тебя глаза?» И Лиза тонет в черных зрачках. «Нам пора». Ира вскакивает со скамейки, хватая Лизу за руку, увлекая ее за собой, прочь из беседки. Образы мелькают перед Лизой, пока, сползая все ниже, она спускается на пол, на самое дно. Как же хочется курить! Почему нельзя курить прямо в школе? Лиза разглядывала свои ладони под моргающими огнями в такт музыки. Надо срочно отрезветь, надо умыться, надо остыть.
В туалете она разглядывала свое отражение, ополаскиваясь ледяной водой снова и снова, медленно трезвея. Музыка сменилась на медленную, а она не успела выскочить на улицу. Не хватало еще, чтобы этот парень ее пригласил, который никак не отставал от нее с самой скамейки в беседке. Надо сваливать. Хватать Иру и сваливать.
***
— Андрияненко, мне надо в туалет, — заплетающимся языком проговорила Ира, пока они путано двигались домой по темным улицам Сторибрука.
— Ты можешь потерпеть? Еще немного до дома.
— Нет, — Ира схватила Лизу под локоть, тормозя, — мне нельзя сейчас домой, я слишком пьяная.
К сожалению, это было правдой: Ира даже стоять ровно не могла.
— Блин, — ругнулась Лиза, судорожно раздумывая над тем, что делать и куда можно пойти. Она и сама-то с трудом могла назваться полностью трезвой. Но не могут же они ждать на улице, пока Ира отрезвеет? А от школы они ушли уже очень далеко, чтобы возвращаться обратно.
— Ладно, слушай, я сейчас спрошу у Ингрид, можно ли тебе остаться у меня. Что скажешь?
— Андрияненко, да ты просто моя спасительница! — на эмоциях схватила Ира ту за плечи, отчего обе опасно пошатнулись. — Но в туалет мне надо сейчас.
Почти на бегу они достигли центрального парка, прячась в тени заснеженных деревьев. Ира скрылась в кустах, и через секунду Лиза услышала характерное журчание, пока строчила Ингрид смс.
— Подумать только: Ирина Лазутчикова писает прямо в парке, — ехидно проговорила Лиза в сторону кустов.
— Эй, — шикнула Ира, выходя из укрытия, — а погромче нельзя мое имя озвучить? Чтобы все в курсе были?
— Да пожалуйста, — ответила Лища и набрала полную грудь воздуха, но тут же закашлялась от морозного воздуха.
— Вот так тебе! Будешь знать, как порочить мое честное имя, Елизавета Андрияненко.
***
— Твоя мама уже спит? — опасливо поинтересовалась Ира, пока Лиза теребила связку, пытаясь выудить нужный ключ.
— Уже должна, — ответила Лиза, вставляя ключ в замок.
— Дай мне!
На удивление Лизы, Ира сама повернула ключ до щелчка, и, сильно сжимая ручку, повернула ее очень медленно и аккуратно. Очень тихо и очень ловко: дверь открылась. В доме стояла тишина.
На цыпочках они пробрались в комнату, и Ира с облегчением рухнула на диван, набирая отцу сообщение о том, что сегодня она не будет ночевать дома. Лиза рылась в своих вещах, пытаясь определить, какую одежду можно дать Ире на ночь. «Пожалуй, вот эта футболка с Сандрой [*] вполне чистая», определила Лиза по запаху, вручая ее Ире и сгоняя с дивана, чтобы разложить его. Что касалось совместных ночевок с кем-то еще, то они чаще всего проходили у Мэри Маргарет или у Дэвида в загородном доме, так что этот диван обычно стоял собранным. Пришлось потрудиться, чтобы привести его в нужное положение.
Лиза краем глаза заметила, как Ипа переодевается прямо при ней. Она стояла спиной, стаскивая с себя одежду: волосы потянулись за кофтой, электризуясь и пощелкивая, черная полоска лифчика делила смуглую кожу. Лопатки выделялись, пока руки справлялись с застежкой. Еще через мгновение на абсолютно голую спину легла белая футболка, и Ира стала стаскивать с себя юбку, немного покачиваясь. Лиза схватила свою пижаму и ретировалась в ванную.
Что же ты до конца не досмотрела?
Заткнись!
Еще раз ополоснуть лицо не помешает.
— Милая пижамка, — Ира уже расправила постель и легла у стены, забравшись под одеяло, разглядывая пижаму Лизы в синий мелкий цветочек.
— Я мерзлячка, — коротко объяснилась Лиза, гася скорее свет и забираясь в кровать.
— Значит, ты не против, если я у окна?
— Нет, все в порядке.
В комнате, как и во всей квартире, стояла тишина. За окном мягко падал снег, и от этого было по-зимнему светло. Лиза ворочалась, пытаясь согреть ноги.
— Слушай, Андрияненко, ты не против музыки? Я не могу без нее заснуть. У тебя же есть моя Дайдо? Давай включим ее в этот раз.
Лиза поместила плеер у подушек, и из наушников донеслась музыка: достаточно тихо, чтобы никого не будить, достаточно громко, чтобы слышать каждое слово.
— Твоя мама всегда так рано ложится спать? — поинтересовалась Ира.
— Ей завтра рано ехать. Она иногда гоняет в соседний город, чтобы закупиться для своей клиники. Тут фиг чего найдешь, а заказывать дороже выходит.
— Ясно, — с облегчением ответила Ира и перевернулась на живот, засунув руки под подушку и повернувшись к Лизе лицом.
— Как тебе парни? Как тебе Джон?
— Кто из них Джон? — Лиза перебирала в уме лица тех, с кем они сегодня познакомились, но они сливались в одно.
— Тот Джон, которому ты понравилась. Который не отходил от тебя ни на шаг.
— Слушай, Лазутчикова, вот как ты это определила? — прозвучало недоуменно.
Ира хмыкнула, искренне удивляясь:
— Ну, во-первых, как я и сказала: он же тащился за тобой повсюду. Во-вторых: он же полпачки своих сигарет тебе отдал. Разве не очевидно?
— Я не знаю.
Лиза задумалась, уставившись в потолок.
— Знаешь, иногда мне кажется, что я не догоняю чего-то, что все понимают так легко. Как будто я… как будто я из другого мира. Как будто все сговорились, а я не в теме.
— Андрияненко, — прозвучало от Реджины так, как будто она говорит что-то очевидное, — да ты же и так из другого мира.
Лища молча пялилась в потолок. И как это понимать? Ира легонько толкнула ее локтем в плечо:
— Ты что там, обиделась? Ты самая странная из всех, кого я встречала. Самая необычная. Я это хотела сказать, — тихо произнесла Ира.
Но Лиза все еще молчала.
— Ты мне ответишь что-нибудь? Или вызывать бригаду скорой помощи для тех, кто обижается? — прозвучало уже нетерпеливо.
— Я думаю, что действительно странно, так это спать на животе, — ответила Лиза, и по тону Ира поняла, что та улыбается. Так-то лучше.
— Нет, все-таки скажи, Лазутчикова: у тебя такого никогда не бывает? Этого ощущения, что все всё знают, кроме тебя, — рассуждала Лиза, — что правильно делать, когда говорить. И ты смотришь на весь этот сценарий и не знаешь, куда вставить слово. Бывает у тебя так?
Ира наблюдала все это время за профилем Лизы, слушая ее приглушенный голос как будто издалека и погружаясь в собственные мысли. Что-то знакомое было в ее словах, но только по-другому. Перед глазами мелькали красные цветы на черных шторах. Вопрос Лизы вернул ее обратно в эту комнату.
— У меня бывает ощущение, что снимают фильм. И я там тоже есть, но только я как будто смотрю на себя со стороны. Просто наблюдаю, хотя ведь это я в главной роли.
Лиза смотрела на нее молча, ожидая продолжения.
— Андрияненко, я хочу сказать тебе кое-что, но только ты сначала пообещай мне, что никому не скажешь.
Лиза молча кивнула.
— И еще кое-что: не спрашивай ничего — добавила Ира сразу.
— Не слишком ли много обещаний на один секрет?
— Пообещай.
Лиза сверлила Иру глазами. Конечно же, ей очень хотелось знать секрет от пьяной Иры, сказанный в ночи. Глаза напротив просили, выпрашивали. Ира казалась такой ранимой сейчас.
— Я обещаю.
— Ты используешь личный школьный шкафчик? — неожиданно прозвучал вопрос.
— У меня там сменка с сентября, — улыбнулась Лиза, — так что можно сказать, что да. Ну и еще шмотки с физры. Учебники еще.
— Не храни там ничего. Ничего, что касается лично тебя. Или нас.
Дыхание Иры участилось. Вопрос не замедлил себя ждать.
— Почему?
— Ты обещала не спрашивать.
— В смысле? А как узнать, насколько личное? Лазутчикова, объясни!
— Тетрадь с перепиской, с рисунками. Сигареты. Ничего из этого. Не храни там, — объяснилась Ира.
— Но почему?
— Лиза. Ты обещала.
Это «Лиза» было точкой. Умоляющей точкой.
Мысли бешено метались в голове.
— Наши шкафчики просматривают? Кто-то туда заглядывает? Кто-то заглядывал в твой?
— Андрияненко, — прозвучало на выдохе с сожалением.
— Но это же важно! Это ведь неправильно! Так может быть?
Мысли все еще метались. Ира и сама могла бы догадаться, что вопросы будут.
— Я не знаю, хорошо? Я не уверена до конца. У меня есть подозрение. И я просто тебя прошу, чтобы ты ничего такого там не хранила.
Лиза немного остыла, но череда догадок бежала сама. Это однозначно неправильно. Ведь если есть такие подозрения, Ира ведь могла пожаловаться кому-нибудь из руководства школы. Директрисе, например. Своей матери, Анне Лазутчиковой. Глаза перестали бегать. Лиза вскочила и повернулась в сторону Иры, и та, не выдержав, отвернулась. Глупо отрицать очевидное.
— Она открывала твой шкафик?
Это контрольный вопрос. Слово «она» часто звучало в школе: между учащимися, между учителями. Но никогда между Ириной Лазутчиковой и кем-либо еще. Слово «она» как код, читаемый между ними всеми. Ира молчала.
— Ира, это ведь частная собственность. Твоя. Твой шкаф!
Лиза не контролировала свой голос, закипая от осознания. Музыка вообще перестала существовать.
— Она же моя мать. Наверное, она имеет право, — глухо прозвучало в стену.
Лиза остолбенела, не зная, что ответить, не зная, правильно ли это.
— Прошу тебя, не говори никому.
Правильно ли это?
— Ты же не скажешь? — от волнения голос Иры дрогнул.
— А как ты узнала?
— Там были мои записи. Я нашла их исправленными. Кое-что перечеркнуто. Кое-что разорвано. И я сразу поняла.
Горько вспоминать.
— Только прошу тебя, ничего никому не говори.
Лиза вспомнила это проскальзывающее холодное ощущение, возникающее каждый раз, когда идешь мимо мертвой зоны прямо между учительской и кабинетом директрисы. Каково жить с таким человеком? Каково иметь такую мертвую зону в своем доме? Для Лизы Ирп всегда была вне этого всего, ей всегда казалось, что у Иры есть некий иммунитет. Ведь это же ее мать. Имеет ли она право в это вмешиваться?
— Я не скажу.
Ира лежала, отвернувшись в стену, и ее черные волосы струились по плечу, скатываясь на подушку. Лиза поддалась внезапному порыву, протянула ладонь и провела по ним. Просто и легко, едва касаясь пальцами.
— Ты что, жалеешь меня? — прозвучало от Иры почти насмешливо, и она развернулась к Лизе, тут же одернувшей руку.
— Не нужно?
— Все-таки ты неженка, Андрияненко.
— Спасибо, что хоть не ванильная.
Они обе замолчали, наслаждаясь уютной тишиной. Две подушки, два одеяла, не пересекаемая линия дивана между. Из наушников послышалась новая песня с ритмичным гитарным боем.
— Если бы про меня действительно снимали фильм, я хотела бы, чтобы эта песня была в титрах, — проговорила Ира тихо, и голос казался бархатным, как и ее ресницы. Лиза вдруг осознала, что сама лежит накрашенная.
«Wants to be a hunter again» [**], — раздавался припев, уносящий обеих в пьяный сон.
_________
[*] — вокалистка группы Guano Apes.
[**] — песня группы Dido. Можно перевести как «Хочу снова стать охотницей».