5
Удивительно, как то, что раньше казалось невозможным, со временем становилось обычным и вполне себе выполнимым. Например, встать намного раньше обеда. Лиза вставала в девять сорок пять, потому что ровно в десять звенел звонок входной двери, и она слышала уже обычное «Привет, Андрияненко». Пятнадцать минут на смену пижамы, сигарету и чистку зубов. А для Иры вполне нормальным стало понимать химию и даже немного ей симпатизировать. И не по учебнику, не по параграфам, и не строго по темам, а так — во время разговоров. Ира завела вторую тетрадь для «химии по-Андрияновски», потому что надо было куда-то записывать то, что объясняла ей Лиза. Стало привычным стучать ровно в десять в дверь квартиры на втором этаже и слышать в ответ «Привет, Лазутчикова». Кофе по утрам тоже стал обычным делом. Раньше Лиза никогда его не пила, потому что ей хватило одного раза отхлебнуть из чашки Ингрид черную горькую гадость и понять, что от такого ее может стошнить. Но Ира как-то приготовила ей с молоком и с сахаром, и это оказалось вроде бы ничего. Вполне себе обычным стал нормальный завтрак и даже иногда обед ДО школы и не в автобусе, а дома за столом. И вполне обычно было во время этого говорить обо всем на свете, а не только о химии. — Ну то есть я не понимаю, как установили эти нормативы, и почему они именно такие. Если я, например, сильная, но не выносливая, заслуживаю ли я эту дурацкую пятерку, да хоть четверку, по физре или нет? — рассуждала Лиза вслух, доедая тосты с джемом, все больше и больше распаляясь. — Что, если я не могу фигачить на лыжах пятнадцать долбанных кругов, но зато могу подтянуться пять раз?
— Но это же физра! Ясно-понятно, что тут могут быть разные люди: кто-то сильнее, кто-то слабее. Но остальная программа — это же минимум. Наверняка проверенный и утвержденный министерством. Минимум, Андрияненко, понимаешь? Рассчитанный на любого из нашего класса, хоть на Кэтрин, хоть на тупицу Кэссиди. — Да это же тоже ограничения и норма! Та же фигня! Как ты не видишь? Не у каждого получается хорошо считать. Да и вообще, — Лиза трясла перед Ирой руками в довесок к аргументам, — нафига математика тому, кому она не нужна?
— Андрияненко, слушай, моя мама говорит: знаешь систему — владеешь системой. Это же просто. Не надо все понимать, не надо въезжать во все. Достаточно выполнить минимум.
— Сказала круглая отличница, — закончила за Иру Лиза, незамедлительно вызвав у той улыбку.
— Да нет же, Андрияненко, я про то, что совсем не трудно прочитать то, что даже неинтересно. Или, скажем, списать друг у друга. Или пересказать друг другу что-то на перемене вкратце. Никто тебе не говорит учить все предметы. Просто получить стартовый набор четверок-пятерок.
— Стартовый набор? Это что еще за набор?
— То, что делает тебе репутацию. Потом можно расслабиться и делать, что нравится. Звездочки рисовать, или что там у тебя еще? Далась ей эта звезда! Лиза еле сдержалась, чтобы не толкнуть Иру локтем. Тем более сейчас, когда она переписывала пример с учебника своим ровным аккуратным почерком. Но вместо этого она продолжила: — Тебе вообще хоть что-нибудь интересно учить или у тебя везде такой подход?
— Ну, конечно, интересно. Как видишь, я химией сейчас занята, а ты мне мешаешь. — Улыбнулась Ира, замечая готовый стартануть локоть Лизы, и продолжила: — Вообще мне еще нравится история, литература, общество, алгебра. Физика мне еще нравится, — добавила она, поразмыслив, — но если бы не мисс Мэл, я, наверное, не поняла бы ничего.
— Серьезно? Физичка? — Лиза представила их учительницу физики в строгом костюме: серьезная, принципиальная, беспощадная. На ее уроках всегда царила дисциплина и тишина. И оценку у нее было очень сложно исправить.
— Ну да. Она умная и классная, — Ира задумалась, произнося почти мечтательно, — и стиль у нее шикарный. Когда вырасту, хочу одеваться как она. Она закончила переписывать и перешла к решению, нахмурив лоб и уставившись в тетрадь. Лиза с любопытством разглядывала Иру. Никогда она не слышала, чтобы кто-то так говорил о физичке. Странно было слышать, как Ира так откровенно ею восхищается. Любопытно и очень интересно. Ира перехватила ее взгляд.
— Ты будешь мне помогать или нет? Или подумываешь, что тебе можно подтянуть с моей помощью? Время предложения кончается.
— Значит, говоришь физика, — задумчиво произнесла Лиза, размышляя о чем-то своем. — Ну, с физикой у меня норм. История — фигня ненужная. Как и общество. Может, только если с литературой, но что-то мне не верится, что можно научиться видеть скрытые смыслы в том, чего нет.
— О! Кстати, — с жаром произнесла Ира, — про смыслы! Я тут послушала твой диск, — с этими словами она бросилась к сумке, роясь в бесконечном ворохе вещей, доставая и выкидывая все, что мешало.
— Это тоже тебе, — она протянула Лизе диск с Дайдо, который обещала принести, — но главное — вот! — Она достала то, что искала:
— Я послушала твоих Рамштайнов и проанализировала… как ты там говорила… глубокомысленные эмоциональные тексты песен. Тебе понравится, смотри. Лиза замерла в ожидании. От Иры, как она уже поняла, можно было ждать чего угодно. В руках у нее был лист, с которого Ира начала читать, сначала демонстративно прокашлявшись: — Композиция Бех Дик, которая переводится как «Нагнись». Она сделала небольшую паузу. Щеки Лизы вспыхнули мгновенно. Она не смела пошевелиться. — Нагнись, призываю я тебя, — читала Ира с выражением: так, как будто на литературе перед всем классом. — И отвернись. Твое лицо мне безразлично. Нагнись! Двуногое существо стоит на четвереньках… — Хватит! — не выдержала Лиза, чувствуя, что через секунду просто провалится к соседям этажом ниже. — Не нравится? — Глаза Иры смеялись. — Я думаю, это определенно про чувства. Про сильные, невероятно глубокие чувства. Эмоции, которые невозможно сдержать, я полагаю. Лиза выхватила у нее листок, пробегаясь взглядом по остальным словам, и ее глаза делались все шире. Ира не выдержала и рассмеялась в полный голос. Ее смех, громкий, с хрипотцой ложился на эти пошлые написанные слова, отпечатываясь где-то прямо внутри Лизы. Она скомкала листок и, осмелев, посмотрела прямо на Иру, силясь найти хоть что-нибудь в ответ.
— Ну тебя, конечно же, привлекла только эта песня. Другое-то не могла послушать. Ира успокоилась, наблюдая за тем, как Лиза пытается вернуть себе самообладание.
— Ты такая нервная, Андрияненко. Конечно же, я послушала остальное. Я и Гуано Эйпс послушала. Мне даже там один трэк понравился. Последний. Лиза даже не была удивлена:
— Тот попсовый? Я вообще не понимаю, что эта песня делает на этом диске. Ты в курсе, что они специально спрятали его в самый конец? Даже не внесли в список трэков, — фыркнула она, — постеснялись, наверное.
— Зато единственное, под что можно танцевать, — заметила Ира. — Можно сказать, ты танцуешь. Что-то ни разу не видела, чтобы ты отплясывала на школьной дискотеке. Ира замолчала, раздумывая над чем-то, пока Лиза любовно возвращала диск на полку. — Ты была когда-нибудь во второй школе? — наконец осмелилась на предложение Ира.
— Ну, пару раз, когда болела за наших на соревнованиях. А что? По вкрадчивому тону Иры она догадывалась, что будет что-то интересное.
— Знаешь, что у них дискотеки проходят каждую пятницу, а не как у нас — раз в столетие?
***
Лиза не знала, зачем она это сделала. Наверное, только из интереса. Даже не задумываясь. Просто зашла в кабинет, села за первую парту и положила тетрадь в знак того, что тут на сегодня занято. Кэтрин, сидевшая в соседнем ряду, не отводила от нее сверлящего любопытного взгляда, и Лиза отвернулась, изучая половину парты своей соседки на сегодня. Ничего нового: дневник лежал сверху сбоку, уголок в уголок, рядом пенал, такой же пухлый и безразмерный, как сумка его владелицы, учебник, раскрытый на нужном параграфе с закладкой на странице, тетрадь с уже написанным числом на полях. Лиза все еще чувствовала, как Кэтрин пялится на нее, и повернулась проверить, заставив ту отвести взгляд. Наверное, нужно было предупредить ребят, что сегодня она не с ними, но они и так сегодня сидят вместе. А еще, может быть, стоило сказать об этом Ире, но она и сама не знала, что так выйдет: просто решила в последний момент. Лиза стала колебаться, правильно ли она делает. Но пересаживаться было уже поздно и глупо: Кэтрин уже все видела и наверняка все расскажет Ире. Пытаясь отвлечься от сомнений, Лиза стала рассматривать текст в учебнике, вспоминая, что по этой теме ей рассказала Мэри Маргарет, пока они ехали в автобусе. Она решила предложить друзьям подход Иры — разделить предметы и рассказывать друг другу перед школой только важное. Класс стал наполняться, а значит, скоро должен прозвенеть звонок. Дэвид и Мэри Маргарет проскочили к своим местам, даже не заметив ее. Почти тут же зашла Ира, с радостным удивлением усаживаясь на свое место. Лизе понравилась такая ее реакция. Она улыбнулась ей в ответ и уже хотела было поздороваться, но наступила мгновенная тишина. Все встали. Это единственный предмет, на котором ученики приветствовали учителя, стоя. Мисс Мэл зашла в класс, медленно обвела всех взглядом и, наконец, позволила сесть. Пошли стандартные вопросы про то, кого сегодня нет, и что было на прошлом уроке. Лиза воспользовалась моментом и написала в конце своей тетради, где обычно и велись все переписки и рисовались все рисунки на уроках: «Привет, Лпзутчикова». Тетрадь лежала между ними, и Ира рискнула написать ответ.
И: Привет, Андрияненко. Решила подтянуть свой «норм» по физике?
Л: Решила понизить твой отл.
И: Сегодня меня не спросят.
Л: С чего ты взяла?
И: Сейчас спросят Анну. Лиза замерла, наблюдая за учительницей, которая как раз выбирала фамилию счастливчика. Мисс Мэл вела карандашом по списку фамилий в журнале как будто нарочно медленно, и в такой тишине, казалось, был слышен шорох этого карандаша по бумаге.
— Мисс Эрендел, отвечайте.
— А можно с места, мисс Мэл? — раздался необычно тихий голос Анны.
— Закрой учебник, и можешь отвечать с места. Все остальные немного расслабились, слушая ответ Анны: кто-то развалился на стуле, кто-то перелистывал учебник, чтобы дочитать домашку до конца. Мисс Мэл встала из-за стола и начала свой обычный обход по рядам, поддерживая тем самым дисциплину: заставляя спины распрямляться, а рты — закрываться. И только Лиза все еще сидела с открытым от удивления ртом и смотрела на самодовольно улыбающуюся Иру, пишущую что-то в ее тетради.
И: Знаешь, что может залететь в открытый рот?
Л: Как ты узнала про Анну?
И: Если Анна не ответит до конца, то следующим будет твой Бланшар. Лиза не сразу поняла, что Ира имела в виду Дэвида. Убедившись, что учительница ее не видит, она обернулась и встретилась взглядом с круглыми от шока глазами Мэри Маргарет, толкающей локтем Дэвида. Он же сидел, уткнувшись в учебник.
— Эй, Дэвид, смотри, там Лиза, смотри, — донесся до Лизы сдавленный шепот Мэри Маргарет через ряды. Вот значит, как их слышно на уроках, когда они болтают. Лиза радостно махнула им обоим и вернулась к тетради с перепиской. И очень вовремя, потому что Ира уже вовсю ее изучала, остановившись на зарисовках, которыми была полная тетрадь Лизы. Рывком вернув себе тетрадь, она продолжила:
Л: Тебя никто не учил, что брать чужое без разрешения — нельзя?
И: А ты не только звездочки умеешь рисовать? Неплохо. Лиза думала над остроумным ответом и краем глаза заметила движение сбоку: Мисс Мэл была совсем близко. Она остановилась прямо рядом с ними, опершись рукой о парту, прямо в дневник Иры, не отрывая взгляда от отвечающей Анны. Убедившись, что на нее не смотрят, Лиза начала писать Ире ответ, но мисс Мэл предупреждающе постучала пальцем по парте, и тетрадь пришлось закрыть от греха подальше. Лиза покосилась на Иру, заметив, как та не отводит глаз от стоящей перед ней учительницы, и попробовала сосредоточиться на уроке.
— Достаточно, мисс Эрендел, — неожиданно для всех прервала Анну учительница на середине параграфа. — Следующим отвечать будет мистер Нолан. Сказать, что Лиза офигела — ничего не сказать. Ей очень хотелось написать Ире и выведать то, как она могла такое знать, но мисс Мэл еще долго не отходила от их парты, а ее длинные тонкие пальцы не покидали дневник Иры.
***
Лиза не думала, что отпроситься будет так легко. Наверное, свою роль сыграло то, что она собиралась идти куда-то именно вместе с Ирой. Условие было обычным — не позже десяти быть дома, но никаких промежуточных звонков на этот раз. Ингрид даже в голову не пришло спросить о том, куда именно они идут. «Ну не спросила, и не спросила. Значит, не придется врать», — решила про себя Лиза. В назначенные семь пятнадцать на пороге стояла Ира с огромным пакетом в руке и с обычным «Привет, Андрияненко». Впервые Лиза принимала в гостях Иру вечером, а не утром. Это и еще то, что они собирались сегодня туда, где она ни разу не была, заставляло ее нервничать. Ко всему прочему, Лиза понимала, что ей придется знакомить Ингрид с Ирой, и от этого ей становилось совсем не по себе. Это еще хуже того, когда она репетировала вступительную речь для их первого занятия по химии пару недель назад. И вот Ира уже здесь. Уже здоровается с ее матерью, дружелюбно ей улыбаясь, попутно напоминая, что да, конечно, они виделись в доме мисс Лазутчиковой, и что конечно, она с удовольствием будет называть мисс Андрияненко по имени. Лиза не вмешивалась, молча наблюдая за этим процессом и за тем, как Ира и ее мать обмениваются любезностями. И как это у них только получается? Наконец, они оказались в комнате, и Лище удалось узнать, что это за пакет, который Ира принесла с собой. Она вывалила все прямо на диван: вещи, косметика, какие-то тюбики, расческа, зубная щетка. — Ты ко мне переезжаешь? — решила пошутить Лиза, посчитав, что это вполне подходит к ситуации. Ира улыбнулась:
— Андрияненко, я не съезжаюсь после двух недель общения. Что за манеры? Лиза хохотнула в ответ. — А зачем тебе столько вещей?
— Я ночую у отца сегодня. А это — для подготовки. А ты уже готова? — она оценивающе окинула Лизу взглядом.
— У отца? — не понимала Лиза. Она впервые слышала о том, что у Иры есть отец.
— Да, да, у отца. Не думала же ты, что мама отпустит меня в другую школу вытворять там то, что ей будет неизвестно. Для нее с этого времени я у отца. А к отцу я приду тогда, когда захочу. Лиза переваривала сказанное, пока Ира расплетала косы. Лизе хотелось разузнать, почему ее родители живут отдельно и как часто она ходит к отцу «ночевать» и еще много других «почему» и «как». Но она по себе знала, как это может быть неловко — отвечать на такого рода вопросы. Поэтому она просто стояла и смотрела, как Ира преображается в очередной раз, прямо на ее глазах. Удивительно, как может изменить внешний вид всего лишь одна прическа. Лиза бы ни за что не подумала, что у Иры вьющиеся волосы. Или что она так мастерски может подвести глаза. Или что она вообще это делает. Это совсем не та Ира, которую она видела раньше на дискотеках и уж точно не та, которая занималась с ней химией все это время.
— Андрияненко, так ты готова? — переспросила ее Ира, нанося тени.
— Да готова я уже давно. Не видно, что ли? Ира обвела ее взглядом: обычный широкий свитер с закатанными по локоть рукавами, джинсы, зауженные к низу, которые так ей идут, волосы уложенные пенкой. Типичная Андрияненко. Даже добавить нечего, кроме разве что:
— Тебя накрасить?
— Нет уж. Я такое не признаю, — пренебрежительно ответила Лиза. — «Такое» это какое?
— Ну, такое украшательство себя для других.
— Так ты думаешь, что я делаю это для других? — насмешливо спросила Ира.
— Ну, а для кого же еще? — недоумевала Лиза.
— Для себя, конечно же! Ответ прозвучал так уверенно, что Лиза не сразу нашлась, что сказать. Конечно же, люди красятся для других людей, чтобы вызвать, привлечь внимание. Она ведь это знает и всегда знала. — То есть, ты хочешь сказать, — не унималась она, — что именно сейчас ты красишься перед дискотекой для себя?
— Ну да. Чтобы чувствовать себя так, как нравится мне. Кажется, Лиза все еще ей не верила, судя по открытому рту и готовности продолжить дискуссию. На ум удачно подвернулась мысль. — Вот скажи, Андрияненко, ты себе тогда звезду нарисовала для кого? Для Голда? Или еще для кого-нибудь? Видя, что Лизе достаточно информации для размышлений, удовлетворенная Ира вернулась к процессу, густо накрашивая ресницы. Помада с бесцветной менялась на ярко-красную. Еще немного, и можно идти.
— Когда ты уже забудешь про эту звезду, Лазутчикова? Это вообще не звезда должна была быть.
***
Лиза следовала за Ирой, которая, судя по всему, знала дорогу достаточно хорошо.
— Вот увидишь, как там круто. Не как у нас, — продолжала Ира рекламировать место, куда они направлялись, — никакого надзора, полная темнота. Музыку ставят сами одинадцатиклассники, а не какие-нибудь учителя, которые остались за главных. И тоже без всякого контроля. Полная свобода! Там, наверное, можно даже твою адовую музыку поставить. Лиза все еще немного нервничала, и даже не стала вставлять комментарий по поводу предпочтений Иры в музыке. Ее все еще не оставляло ощущение какой-то секретности. Может, потому что она так и не сказала Ингрид, куда они идут. Может, потому что это было для нее новым местом, а к новому она привыкала очень медленно. Тревога почти победила ее первоначальное любопытство. Пока она только доверяла Ире и ее энтузиазму. Велико было ее удивление, когда они не дошли до школы, а остановились у беседки в ближайшем от нее саду. Оказывается, в беседке уже кто-то был. Ира поймала полный недоумения взгляд Лизы и поторопилась с объяснениями: — Сначала небольшое расслабление, а потом пойдем. Он с нами не останется. Лиза даже не нашлась, что сказать, просто кивнула головой. Она решила пока побыть только наблюдателем. Слишком много нового для нее на этот вечер. Любопытство опять взяло верх. Парень, сидящий до этого на скамейке, с готовностью подскочил и направился к ним, не сводя глаз с Иры, радостно ей улыбаясь. Заметив Лизн, он кивнул ей в знак приветствия и протянул Ире какой-то пакет, звякнувший при передаче.
— Спасибо, Сидни. Можешь идти, — спокойно ответила ему Ира без приветствия, без дальнейшего диалога. Парень так же молча, удалился, обернувшись вслед Ире. Ира присела на скамейку, жестом приглашая Лизу присесть рядом. — Давай, Андрияненко. Угощаю тебя. В знак нашей совместной вылазки. Ира достала из пакета две бутылки, и на вид Лиза определила, что это пиво.
— Мы будем пить? — удивленно спросила она.
— Ну, если ты захочешь, то пей. Одна для тебя, другая — для меня. Крышечка повернулась под рукой Иры, раздалось шипение, и сладковатый запах донесся до Лизы. Она все еще стояла, не решаясь присесть и переваривая произошедшее. Такого Лиза точно не ожидала от сегодняшнего вечера. Ира улыбнулась ей, видя нерешительность в ее глазах.
— Ты пила раньше пиво или нет? — Пару раз было. Но никогда целую бутылку.
— Хочешь, разопьем одну на двоих? Ира уже сделала глоток и протягивала ей бутылку. Отказываться было как-то неловко, да и тем более пиво это ведь не шампанское. И она ведь не обязана пить всю половину, верно? Лиза, наконец, присела рядом и сделала первый глоток. Горькое и холодное, с сладковатым привкусом помады Иры, что осталась на горлышке бутылки. Лизу терзали вопросы, и не задать их было уже невозможно. — Сидни твой парень?
— Что? — Ира посмеялась, покачивая головой. — Нет, конечно нет. Сидни мне не парень.
— А почему он так сделал? Лиза видела, как он смотрел на нее. Парни так не смотрят на девушек, которые им нравятся просто по-дружески. Она это знала по опыту общения с Мэри Маргарет и Дэвидом. Слишком долго она терпела их разговоры то от одного, то от другого, пока те благополучно не сошлись этой зимой. Ира пожала плечами:
— У нас с ним такая договоренность, вот и все.
— Он все время так делает? Ты ему платишь?
— Андрияненко, очень много вопросов. Он тебе понравился? — Ира легонько толкнула Лизу коленкой. — Хочешь, познакомлю вас? Он очень верный и добрый. Настала очередь Лизы смеяться: — Нет уж, спасибо. Просто интересно. Такое ощущение, что ты ему нравишься.
— Я знаю, — не стала отрицать Ира. — Ну и что? Лиза с удивлением посмотрела в сторону Иры, опять поражаясь ее новому, пока что непривычному для нее образу: с ее распущенными вьющимися волосами, накрашенными глазами. Ира улыбалась ей, протягивая бутылку. Да, пиво и правда не шампанское: хмель доходил медленно и мягко. Вопросы все еще оставались:
— А отец тебе ничего не скажет? — Ему нет дела, чем я занимаюсь в свободное время. Так что с этим проблем нет. Лиза промолчала в ответ и достала одну из настрелянных на сегодня сигарет. — Они разошлись с мамой два года назад, — продолжила Ира, глядя куда-то в сторону. — Сразу после того, как я закончила седьмой класс. Дождались, как я приду домой с линейки, и отец сказал, что теперь будет жить один. И вещи уже были собраны. Наверное, мама его уговорила, чтобы он ждал до конца учебного года. Смешно. Лиза смотрела на нее, отвернувшуюся, и понимала, что той совсем не смешно. Она не знала, что надо говорить в таких случаях. Когда такой же вопрос встал в семье Дэвида, он очень сильно переживал. Наверное, это плохо, когда такое случается.
— Мне жаль, Ира.
— Да тут нечего жалеть, Андрияненко. Я его понимаю, с одной стороны. С другой стороны, дни рождения теперь — полный кошмар, — попыталась улыбнуться Ира. — Зато теперь можно устраивать такие вылазки. С этими словами она допила остатки и поднялась. — Пойдем! Ты готова?
***
К такому Лиза была не готова. Как не расписывала Ира по пути сюда, что их будет ждать, такого не могло нарисовать даже ее воображение. Люди курили прямо у входа в школу, громко о чем-то разговаривая, пытаясь перекричать музыку. Кто-то целовался, кто-то хохотал, кто-то что-то распивал. Как будто все тусовались на улице, несмотря на февральский морозец. Но внутри тоже было полно людей, танцующих, бегающих, веселящихся. Броуновское движение, неконтролируемый поток, живая масса. Хмель достиг пика, и Лиза сама не поняла, когда начала кивать в такт оглушающей музыке. Рядом стояла Ира с блестящими смеющимися глазами. Говорить не было смысла, но и не хотелось. Было хорошо просто так: стоять и двигаться под качающий бит. Неужели это какая-то попса? Лизп рассмеялась самой себе. Ира была права — абсолютная свобода. — Пойдем танцевать, Андрияненко! — донесся до нее крик Иры где-то рядом с ухом.
— Я не хочу! — пришлось орать так же в ответ в ее волосы.
— Но ты уже танцуешь, — рассмеялась Ира и, убедившись, что с места ей Лизу не сдвинуть, оставила с ней сумку и двинулась в толпу. Совершенная свобода, качающая на волнах музыки, уводящая мысли далеко из головы. Лиза скользила глазами по людям, которые так же качались, подпевая припев очередного хита. Она потеряла Иру из вида и вдруг начала беспокоиться о том, что очутилась совершенно одна в этом новом для нее месте, но глаза наткнулись на спешащую к ней знакомую фигуру. Наступила небольшая пауза в музыке, и возник момент, когда стали слышны разговоры людей одним общим гулом.
— Сейчас тебе придется танцевать, — подозрительно хитро улыбалась ей Ира, и в эту же секунду раздались легко узнаваемые ноты. Мистическая мелодия разлилась по помещению, и Лиза чуть не вскрикнула от радости. Кто-то сделал это за нее, поддерживая песню одобряющим свистом. Люди нетерпеливо приплясывали, дожидаясь начала вступления, и с первыми словами толпа взревела: — Ду! Ду хаст! Ду хаст мич!
— Не думала, что есть еще такие же ненормальные как ты, — кричала Ира счастливой Лизе в ухо, которая еле сдерживала себя на месте. Как можно не танцевать под Рамштайн? Как можно не танцевать, когда ты выпила пива, и ноги сами хотят прыгать? И Лиза прыгала, подняв руки вверх, как будто она была на самом концерте в первом ряду, как она себе это представляла сотню раз. Но никогда она не думала, что будет это делать во второй Сторибрукской школе посреди неизвестных ей людей. Пиво не шампанское, но тоже молодец. По окончании песни диджей бубнил что-то в микрофон, а Лтза отходила от внезапно нахлынувшего на нее наваждения, оглядываясь по сторонам как будто в поисках нежелательных свидетелей. Ира с довольным видом наблюдала за ней, стоя у стены. Лиза уже поняла, что это ее рук дело, и не знала, хочет ли она отблагодарить ее или отругать за сделанное. Первые ноты медленного танца сработали как на инстинкте, и Лиза двинулась к выходу, показав Ире, что выйдет покурить. Пять минут на сигарету. Почти что песня. На улице все так же кипела жизнь, как и до этого. Она встала чуть вдалеке ото всех, рассматривая незнакомые лица и вслушиваясь в новые голоса. Обстановка уже не казалась новой и пугающей. Так странно. Но когда Лиза закурила, она вернулась в свою голову и обычные мысли. «Не думала, что тут есть такие же ненормальные, как ты», — звучало недавнее сказанное Ирой. Конечно же, Ира не это имела в виду. А, может, и это тоже. Общалась бы она с ней так же, как сейчас, если бы действительно знала? Навряд ли. А есть ли где-нибудь такие же, как она? Лиза вновь обвела взглядом стоящих на улице. Как их узнать? Как узнать, что кто-то такой же, как ты? Сколько в этой школе людей? Столько же, сколько и у них, чуть больше, чуть меньше. Считать проценты ей уже надоело. Она вдруг представила, как подходит к людям и протягивает руку для знакомства: «здравствуйте, я из тех самых. А вы, случайно, не входите в те два-пять процентов?» Да уж, смешно! Лиза поняла, что трезвеет, и от этого становилось холоднее. Не докурив, она вернулась под конец песни, наблюдая, как расходятся парочки. Кто-то не желал расставаться, обнимаясь, выжимая из медленного танца все, что можно. Лиза нашла глазами Ира рядом с каким-то невысоким парнем с короткой стрижкой. Они болтали, улыбались друг другу. Ира нравилась ему, он не сводил с нее глаз, сразу понятно. Лиза вдруг почувствовала знакомое ощущение, как будто она третья, а сейчас третья не нужна. Интересно, как там Дэвид и Мэри Маргарет? Возможно, ей пора домой. Ира наткнулась на нее глазами и двинулась навстречу. Черт, как много меняет макияж! Ее совсем не узнать, а ведь это та же самая Ира, которая недавно решала химию в ее комнате и читала вслух песню Рамштайн. Лизе вдруг подумалось, что надо обязательно показать Ире песню из Гуано Эйпс, под которую можно погрустить.
________________________________
Как отметили НГ? Надеюсь все живы🤣🤣🤣