3
Ингрид с удивлением бросила взгляд на часы, когда услышала, как открывается входная дверь. Нет, не открывается, скорее кем-то грубо взламывается. Наконец-то, справившись с замком, Лиза ввалилась в квартиру, остервенело расстегивая пуховик. Заметив наблюдающую за ней Ингрид, она чуть успокоилась и бухнулась на диван к матери, которая продолжила заниматься тем, чем, судя по всему, до этого и занималась: есть попкорн и смотреть какую-то передачу.
— Что так рано, милая? Вечеринка не удалась?
— Удалась. Видишь, я общаюсь со всеми и танцую. Ингрид тихонько рассмеялась и протянула дочери чашу с попкорном.
— Что-то случилось? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Почему все парни такие дураки, а? — в ответ спросила ее Лиза.
— Ну, не все же такие. Есть разные ребята. Ты же дружишь с Дэвидом. — Это плохой пример на сегодня, — грустно выдохнула Лиза.
— Ну, или тот мальчишка, с которым ты общалась все лето? Нил, кажется. Лиза только жалобно простонала. — Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим. Чего смотришь? Она, наконец, обратила внимание на телевизор: что-то живое плавало в толще воды, какие-то морские котики или моржи.
— Да я не знаю, что-то про животных. Просто отвлекаюсь от работы. Обе какое-то время в полной тишине завороженно следили за плавными движениями морских котиков. Ведущий рассказывал какие-то факты о том, что они едят. — Ингрид, можно тебя спросить? — прозвучало почти нерешительно. — Конечно, спрашивай.
— Почему ты одна? Пауза. Ингрид взяла пульт, и ведущий с его котиками удалился на второй план. — Ну, я же не одна. Ты у меня есть. — Не увиливай, ты же поняла, — улыбнулась Лиза.
— Просто нет никого подходящего. И некогда. Лиза казалась растерянной. Она ожидала чего угодно, и даже того самого, но только не этого. — А так может быть? — искренне удивилась она.
— Почему нет? — так же искренне ответила Ингрид.
— Ну, я не знаю, я думала… Я думала — это важно. Разве это не важно?
— Важно, — задумчиво протянула Ингрид, — Просто что-то другое потом становится важнее. Она глянула на Лизу, проверяя, понимает ли та ее, но по лицу той казалось, что осилить химию ей было куда проще. — Слушай, Лиза, я знаю, ты не любишь эту фразу, но все-таки, — она улыбнулась, — В твоем возрасте отношения мне казались очень важными. И это неплохо, — добавила она сразу же, — просто позже у меня появились другие приоритеты, и отношения перестали быть целью, понимаешь?
— Какие другие приоритеты?
— Мне хотелось поменять то, что меня не устраивало.
— Ну это-то я точно понимаю, — заметила Лиза, загребая горсть попкорна и отправляя его в рот.
— И поэтому я пошла в медицинский.
— Чтобы типа лечить людей? — с набитым ртом спросила Лиза. — Что-то типа того, да. Тогда времени на отношения не было совсем.
— Ну, а потом?
— А потом я поняла, что для себя я этот мир никогда не изменю. И решила изменить его для кого-то другого. Лизе уже было интересно, чем все это может кончиться. Хотя она догадывалась. Самым большим достижением ее матери, конечно же, была ее частная медицинская косметическая клиника.
— И тогда ты открыла свою фирму? — Нет, — ласково улыбнулась ей Ингрид. — Тогда у меня появилась ты. Лиза перестала жевать. Это было так неожиданно. Все стало вдруг таким громким и ясным. Захотелось разбить повисшую паузу, заполнить, только бы не понимать. Лиза схватила пульт скорее прибавить звук. Только бы не слышать свои мысли.
— Лиза, ты в порядке? «Конечно, она не в порядке. Нашла, что говорить дочери. Что она могла подумать? Что у тебя нет каких-то там отношений из-за нее самой? Молодец, Ингрид!» — Я просто устала. Спокойной ночи. Отрывисто и сухо.
— Спокойной ночи, милая.
***
Звук ее шагов раздается по пустому коридору. Почему никого нет? Где музыка? Где танцующие люди? Почему никто не соревнуется на звание лучшей влюбленной парочки? Ведь для этого они здесь сегодня все собрались. Может, она пришла слишком поздно? Надо было сразу вернуться сюда, а не болтать с матерью. Она заглядывает в пустые кабинеты с ровными рядами парт и продолжает путь. В этом кабинете тоже никого нет. Но в глубине души она понимает, почему там пусто. Потому что все они сейчас в другом месте. Они молчат, чтобы ты их не нашла и не узнала, что они про тебя думают. Лиза знает, куда идти. Ноги сами несут ее в школьный туалет, который набит битком. Здесь почти все: Мэри Маргарет смотрит на нее сочувственно, Дэвид рядом с ней, Кэтрин, Аврора, Артур, да тут весь ее класс. Они все оборачивают на нее головы, отрываясь от главного события в этом месте. Возле стены стоит Ира и выводит черным по белому то, что теперь знают все: ЛИЗА АНДРИЯНЕНКО — ГРЯЗНАЯ… Лиза вскочила в своей постели. Черт! Она опаздывала! Полчаса на все, если она хочет успеть на школьный автобус и не трястись в рейсовом. Они с друзьями называли это ловушкой второй смены: вечером кажется, что все успеешь утром, а утром спишь до обеда и потом бежишь за автобусом и клянешься, что сегодня вечером обязательно все сделаешь иначе. Сделаешь домашку заранее, ляжешь раньше двенадцати, встанешь утром, и начнется новая жизнь. Она совсем опаздывала! Мелькнула мысль о том, чтобы специально пропустить школьный автобус, чтобы никого не видеть и ни с кем не общаться, но не хотелось пропускать рисование, которое стояло первым. Лиза успела вовремя, решив позавтракать прямо в автобусе, и запрыгнула в последний момент. На задних сиденьях, заняв козырные места, девчонки из ее класса раскладывали карты. Скорее всего гадали, и скорее всего на парней на количество букв. Занятие не для нее. Лиза села рядом сбоку, только приветственно помахав Мэри Маргарет, пропуская взглядом Дэвида. Прибавить звук в плеере, уставиться в окно, смотреть в никуда, рисуя клипы в своей голове.
***
Лиза коротала время за рисованием накладной татуировки, выводя на ластике гелевой ручкой звезду. Еще немного, и можно прикладывать к коже. Сначала ей хотелось нарисовать анархическую жирную букву А, но Дэвид кинул ей очередную записку с просьбой простить его за вчерашнее и неудачно попал под руку, и заготовка татуировки смазалась. Ей не хотелось ни с кем говорить по поводу случившегося, так что она пересела на соседний ряд, отстранившись и от Мэри Маргарет, и от Дэвида. По партам прошелся шорох, и перед Лизой оказалась новая записка, но только с каким-то дополнением. Любопытство взяло верх, и она раскрыла бумажный сверток, где лежали две сигареты и надпись: «Лиза — я дурак. Прости меня. Дэвид». Лиза не сдержала улыбки и бросила взгляд на друга с жалобным видом и умоляюще сложенными руками. Конечно, она его простила. Вчера она дико злилась, но потом выкинула тот клочок бумаги с единственной строчкой «Поэма для Эммы» и решила слать всех, кто хоть раз еще об этом заикнется. Сегодня она уже на него не злилась, но было интересно наблюдать, чего он еще выкинет.
— Мистер Нолан, вам заняться нечем? — одернул мальчишку мистер Голд, и Дэвид подпрыгнул на месте, пряча руки под парту. Лиза спрятала улыбку, чтобы и ей не влетело, и вновь принялась за свое дело. Близок конец урока. Поскорее бы: конец урока, вечер, выходные, месяц, еще один, конец школы, конец всего. Надо просто дождаться. Лиза выводила звезду, вполуха слушая учителя химии.
— Нолан, раздайте всем работы. Да не вы, мистер Нолан, я попросил Кэтрин! Лиза уже и забыла, что они писали очередную внеплановую контрольную в прошлый раз. Кэтрин прошлась по рядам в полнейшей тишине, оставляя листочки на столах одноклассников. Лизп усмехнулась, глядя на пятерку с жирным минусом. Как всегда, в стиле Голда. Она не помнила, чтобы у нее когда-либо была чистая пятерка. Ну да ладно. Повсюду послышались голоса, радующиеся, но чаще огорченные.
— Тишина в классе, — строго прервал учитель общее гудение. — Говорите мне свои оценки. По списку. Бланшар?
— Четыре.
— Бойд?
— Три! Ребята называли свои оценки по очереди, а Лиза вносила последние штрихи на ластик. Осталось приложить и придавить, только посильнее, чтобы отпечаталось хорошо. — Лпзутчиклва?
— Три. В классе наступила тишина, казалось, даже мистер Голд замер на несколько мгновений, но буквально через несколько секунд класс зашумел опять.
— Три? Три! Вы слышали? Офигеть! У Лазутчиковой трояк. Вот это да! Злорадные, завистливые, радостные, удивленные. Да, такое нечасто случалось.
— Я сказал! Ти-ши-на! — выплевывал учитель слова. Все опять затихли, а мистер Голд продолжил свой опрос. Лиза посмотрела на первую парту, где сидела Ирина Лазутчикова, но увидела только туго заплетенные косички. Интересно, какое у нее сейчас лицо? Раздавшийся звонок совпал точь-в-точь с окончанием опроса мистера Голда, и все бросились было собирать свои вещи, но учитель вставил свою последнюю фразу:
— Домашнее задание записали все? Чтобы в следующий раз я не слышал ваших глупых отговорок. Мисс Андрияненко и мисс Лазутчикова прошу остаться. Класс пустел. Лиза словила на себе вопросительные взгляды друзей, но пожала плечами: она и сама ничего не знала. Но с мистером Голдом ясно только одно: хорошего ждать тут не надо. Наконец, они остались втроем. — Мисс Лазутчикова, — неожиданно мягко начал мистер Голд, — вам нужно подтянуть последнюю тему, вы согласны?
— Да, мистер Голд.
— Кхм, мисс Андрияненко, не могли бы вы позаниматься с мисс Лазутчиковой, кхм-кхм, химией и подтянуть эту тему? Лиза видела, как ему не хочется этого делать, не хочется признавать, что она способная. Жирный минус как бы намекал ей об этом. И пусть Лиза никогда бы не собралась никого ничему обучать, но именно в этот момент у нее был отличный шанс утереть ему нос. Чем она и воспользовалась.
— Я с радостью с ней позанимаюсь. — Ну что ж, — покривил мистер Голд носом. — Вот и прекрасно. Удачи вам обеим.
***
В классе осталось двое. Обе встали из-за своих парт, как будто такие дела обсуждаются только стоя и только из-за своих мест. Лизе отчего-то захотелось спрятать свеженабитую татуировку, и она натянула рукава до самых кистей. — Э…Ира, — Лизе странно было произносить это имя вслух и напрямую, но хотелось сразу расставить все точки над и.
— Я хотела сказать, что нам не обязательно этим заниматься. Она не стала объяснять Ире про мистера Голда и их давние «теплые отношения». Наверное, Ире и самой не хотелось проводить время с той, с которой она даже не общалась. А еще и выслушивать лекции от одноклассницы. Достаточно было с Иры унижений на сегодня. Но ответ удивил Лизу:
— Вообще-то, мне действительно нужно подтянуть химию. Ты способна мне помочь? Или нет? Лизу задело это «способна». Конечно, она способна! Даже мистер Голд это признал, не понятно, что ли? Ничего не говоря, она схватила свои вещи и решительно двинулась к первой парте. На чужой территории было странно. Лиза редко когда с кем-либо сидела, кроме Мэри Маргарет или Дэвида. Она глазела на предметы, аккуратно разложенные на парте: пенал, из которого торчало миллион разноцветных ручек и карандашей (у них же не рисование!), два вида штриха, два разных ластика (для ручки и для карандаша, видимо), линейка (зачем на химии линейка?) и всякие прочие прелести для красивых записей в тетрадях отличниц. Слишком правильно, слишком идеально.
— Все посмотрела? Или дневник еще показать? — полушутливо спросила Ира.
— Нет, не нужно. Я же учитель химии сейчас, а не твоя мамочка, — не медлила с ответом Лиза. Ира только ухмыльнулась. — Позволишь? — указала Лиза пальцем на листок с злополучной тройкой. С чего-то надо было начинать, а для этого нужно определить, где у Иры пробелы. — Держи, учитель химии мисс Андрияненко. Лиза разглядывала примеры уравнения реакций, пытаясь разобраться в чужом почерке, и не сразу заметила свой листок в руках Иры.
— Хей! Это же мое!
— Пять с минусом. Ну и мудак же ты, Голд. За что? За оформление? Лиза уставилась на Иру, одновременно офигевая от ругательства в сторону химика и мысленно благодаря ту за поддержку. Не ожидала она, что «мисс отличница я-на-все-знаю-ответы» будет ругаться на учителя, да еще и такими словами.
— Мистер Голд меня не любит. Удивительно, что он вообще сегодня ко мне обратился, — объяснила Лиза вкратце свои с Голдом отношения. — Знаешь, если бы ученица попыталась сорвать мой урок, я бы и не так ее наказала, — задумчиво и вполне серьезно ответила ей Ира. Лиза смотрела на Иру, силясь понять, на чьей та стороне. Удивительно, что Ира вообще помнит тот единственный случай, когда Лиза случайно сорвала его занятие. И от этого было немного приятно. Но пора вернуться к делу. До последнего школьного автобуса оставалось около получаса, а они даже еще не приступили. Лиза предложила разобраться в конкретных примерах контрольной, но чем дальше они углублялись, тем становилось яснее, что перед этим нужно разобрать предыдущую тему, а затем еще одну. Лиза сама не заметила, как за объяснением ее любимого предмета она расслабилась, и изначальная настороженность пропала. Ира, заинтересованная в результате, пыталась понять все, что ей говорят, внимательно слушая и останавливалась только на вопросы. Когда они ушли уже совсем далеко назад, а любопытная голова Мэри Маргарет стала появляться в дверном проеме все чаще, то обе пришли к выводу, что одним занятием не обойтись. А значит, надо встретиться еще раз. Торопясь, они собирали школьные вещи. Лиза сгребла свою единственную тетрадь и ручку и пулей кинулась к дверям. — А ты не такой уж и тормоз, Андрияненко, — на прощание кинула ей Ира то ли в попытке уязвить, то ли оттого, что такая была у нее манера общения. Лиза еще не разобрала. Но в ответ захотелось сделать то же самое.
— Зачем вообще линейка на химии? — спросила она, стоя в дверях.
— Для полей, — странно удивилась Ира. — Для чего же еще? Ты как будто с другой планеты, Андрияненко. Лиза оторопела. Какие еще поля на химии в девятом классе?
— Зачем на химии поля вообще? — Чтобы звездочки там рисовать, — улыбнулась ей Ира на прощание, ничего не объясняя и продолжая собирать сумку. До Лизы только в коридоре дошло, какие-такие звездочки имела в виду Ира. Она опять натянула рукава, которые в процессе обучения по привычке закатывала до локтей.
***
Как только Лиза оказалась в автобусе, друзья накинулись на нее с расспросами. Она сказала честно: ничего не может сказать, потому что пока не знает, можно ли. Они ведь даже не обговорили этот момент с Реджиной. Хотя, можно было, наверное, догадаться, почему они обе остались после урока химии, но пусть это останется догадкой. Единственная, которой пришлось все рассказать, была Ингрид. — Моя дочь будет учить одноклассницу химии! Вот это новости! Приятно слышать, — улыбка Ингрид выражала всю ее гордость. — Да я не буду ее прямо «учить». Просто расскажу пару тем, — старалась уменьшить Эмма восторг матери, ежась от этой ее искренней радости. — Да хоть сколько. Занимайтесь, когда угодно и сколько угодно.
***
Лиза впервые за много месяцев убиралась в своей комнате, вспоминая сегодняшнее происшествие. Вчерашний сон совсем забылся. Удивительно: все это время она думала про Иру столько всего, а та оказалась совсем не такой. Во-первых, она ругается. Во-вторых, она — отличница, которая смогла принять помощь от троечницы. Дочь Анны Лазутчиковой. Интересно, достается ли учителям, которые ставят Ирине Лазутчиковой тройки? Или достается самой Ире? Интересно, помогает ли Ира сама кому-нибудь? Лиза все думала и думала, пока занималась ковром, и только когда плеер сделал паузу между песнями, она вдруг поняла, что в ее комнату уже давно стучат.
— Ингрид?
— Лиза, ты что? Пылесосишь? Сейчас двенадцатый час ночи. Соседи уже спят, наверное.
— Ой, я не поняла, что сейчас поздно! Все, я закончила. Она наскоро вытащила шнур из розетки, показывая, что дело сделано. Ингрид стояла в дверях, с удивлением осматривая комнату дочери:
— Как красиво тут, оказывается, может быть.
— Ингрид, прекрати, — улыбнулась Лиза на ее шутку. — Я просто убралась, и это не такая уж прям редкость.
— Ты пылесосила, — многозначительно округлила глаза Ингрид. — У тебя под грудой вещей, оказывается, есть ковер.
— Так, хватит надо мной издеваться, — улыбаясь, Лиза шутливо вытолкала смеющуюся Ингрид за порог. — Спокойной ночи, Ингрид.
— До завтра, милая. Лиза осталась одна, окидывая комнату взглядом. Есть кое-что, что она точно поняла про Иру. Та легко может заглянуть туда, куда не следует, а значит, мольберт с рисунками лучше куда-нибудь затолкать подальше от глаз. Кажется, все. Теперь тут можно заниматься химией, да и вообще — чем угодно. Она чего-то да стоит. Лиза поймала себя на довольной улыбке. Она задумалась и поддалась порыву: схватила сотовый и написала смс матери: «Спасибо!» «Всегда пожалуйста, милая», — пришел незамедлительный ответ.
***
Ирина Лазутчикова считала цветы на шторах кухни. Она сказала матери о тройке. Первым порывом было соврать. Соврать, исправить трояк и сказать уже потом, постфактум. Но мистер Голд мог сказать Анне сам, напрямую. Тогда влетело бы еще больше. Ира совсем отвлеклась на занятие с Лизой, а когда вышла из автобуса, то до дома оставалось совсем мало времени придумать формулировку. Иногда правильная формулировка спасала. Например, «у меня за четверть выходит пятерка, даже не смотря на ту четверку на прошлой неделе». Или «контрольная была просто ужасная, никто не получил пятерки. Наверное, будем переписывать». Но в глубине души Ира всегда понимала, что эти ее приемы работали только тогда, когда у матери не было времени или сил орать. То есть, они не работали совсем. Просто так было легче: притворяться, что они могут помочь. — Ты меня слушаешь вообще? Ты думаешь про свой аттестат? Про свое будущее? Я так и знала, что не стоит тебе покупать этот телефон, ты вечно туда уходишь с головой. Заберу его и буду давать только когда надо. Ирп, ты меня слушаешь или нет?
— Да, мама, я слушаю. Легче считать цветы на кухонных шторах. Черные шторы с красными цветами. Безвкусица, в мамином стиле. Когда шторы сложены, цветов меньше, но зато они превращаются в другие узоры. Тогда можно уходить еще и туда.
— Ты меня не слушаешь! Я вижу, как ты смотришь. Никак! Тройка по химии. Стыд! У Кэтрин пятерка, а у тебя трояк. Ира, чем ты думала? Хорошо, что отец этого всего не видит. Можно сказать, что у Кэтрин был другой вариант. Можно спереть все на Голда, на пмс, на что угодно. Пятьдесят три цветка на этот раз. Ира открывала рот в попытке поймать паузу в потоке Анны Лазутчиковой и вставить любую из этих «причин», но тщетно. — Чтобы исправила эту тройку! Чтобы не было ее у тебя. Позорище, Ирина. Чтоб на следующей контрольной такого не было.
— Хорошо, мама. Я исправлю. Как она ненавидит эти шторы. Всей душой ненавидит и благодарит.
___________________________________
Пока есть интернет,выкладываю