Какой же ты урод
Я не знаю что мне делать.
Если бы не мои сомнения, я бы отдалась Тому сегодня в машине.
Но меня не покидает мысль, что он бабник. Он может заполучить любую девчонку. И он это знает.
А что я? А я просто понемногу поддаюсь его чарам, а после мысленно наказываю себя, мол зачем я это делаю. А я сама не понимаю как иду ему на встречу.
Ещё и это приглашение на концерт.
Я хочу пойти. Но вдруг Том воспримет это как зеленый свет?
Отложив дневник я легла на кровать и вздохнула. Из кухни доносилась музыка, а после и вкусный запах блинов. Леонора готовит блины. Этот запах я не спутаю ни с чем и никогда.
Леонора готовит самые вкусные блины, которые поднимут даже мертвого из могилы.
Ранее:
Когда я пришла домой, я была запыхавшаяся. Пробежка от парковки давала о себе знать. Подруга сразу налетела на меня с объятиями, руганями и всем прочим. Мне нужно было ей столько всего рассказать, что меня чуть ли не разорвало. Мы сидели в прихожей на полу. Леонора внимательно слушала меня моментами выпучивая глаза, прикрывая рот рукой, сдвигая брови.
- и к этому всему он ещё подарил мне два билета на их завтрашний концерт - покопавшись в сумке я достала чуть смятые бумажки и протянула их подруге, которая ещё не отошла от моей истории.
- о-хре-неть - протянула Леонора - места у самой сцены!
- ага. Но наверное я не пойду. Если хочешь, то можешь пойти вместе с Робом.
- ты сейчас серьезно? Том приготовил тебе подарок, если это можно так называть, а ты не хочешь идти? - Леонора сказала это с возмущением и лёгким упрёком.
- я понимаю, что Том не похож на парня, которому стоит доверять, но ты же не должна после этого прыгать к нему в кровать. Тем более он не должен подвозить тебя домой. Я попрошу Роба забрать нас.
Я прикусила нижнюю губу и задумалась. В принципе подруга была права.
Ладно. Я пойду на концерт, повеселюсь, а после тихонько и незаметно улизну домой.
—
Я вышла на кухню за этим манящим запахом. На фоне играли песни Бритни Спирс, а подруга стояла за плитой и куховарила.
- мои любимые блины... Тебе нужно помочь с чем то? - я засунула руки в карманы шорт.
- можешь сделать чай и поискать какой то джем в холодильнике.
Мы накрыли на стол, удобно уселись. Когда сделала первый укус блина, то застонала от удовольствия.
- боже, как же вкусно Леонора - подруга улыбнулась мне.
- хочу тебе кстати, кое что сообщить - сказала она с легким волнением в голосе.
- я вся во внимании.
- вообщем, две новости. Первая: Роб предложил мне остаться здесь в Берлине и съехаться - взволнованно произнесла та. Сначала я удивилась, а после заулыбалась и обняла подругу.
- это же классно, ты рада?
- волнение присутствует, но я считаю, что нужно попробовать. Мне хорошо рядом с ним, он заставляет меня улыбаться. Я считаю, что каждый человек заслуживает на шанс, поэтому попробуем...
А вторая новость, тетя приезжает после завтра в обед. - та грустно посмотрела на меня.
Берлин мне понравился. Для меня он не сравнится с Лиссабоном. Но придется возвращаться.
Эта новость меня расстроила, но я старалась этого не показывать, поэтому перевела разговор.
Тогда я решила, что точно схожу на концерт, что бы уехать домой с приятными воспоминаниями.
***
Вечер перед концертом...
Я стояла перед зеркалом и обдумывала стоит ли всё же идти. В прошлый раз мы так тупо попрощались. И это была моя тупость.
Я надела черный топ-бандо, рваные джинсовые шорты серого цвета и белые кроссовки. Времени ещё хватало, поэтому я нанесла на лицо немного консиллера, накрасила ресницы тушью и подвела губы карандашом.
- ты готова? - я выглянула из прихожей и посмотрела в сторону ванной. Леонора как раз таки вышла оттуда и тоже встала перед зеркалом.
- да. Выглядим хорошо - она подмигнула мне и взяла свою сумочку- можем идти?
- а такси?
- обижаешь? Уже ждет внизу.
***
Охранник проверял наши билеты. Откуда то рядом взялся Том. Мои зрачки расширились и я застыла.
- всё нормально, они со мной - он протянул мне руку и завел внутрь, я же в свою очередь держала за руку Леонору.
Том сказал Леоноре, чтобы она подождала меня у сцены — мол, ему нужно со мной поговорить.
Я нахмурилась.
— Что? Зачем? — начала я перечить, но ему, похоже, было плевать на мои протесты.
Он просто взял и повёл меня за собой, уверенно, как будто всё уже решил.
Мы зашли в гримёрку.
Он захлопнул за нами дверь.
Я стояла посреди комнаты, сбитая с толку.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — спросила я резко, пытаясь понять, что вообще происходит.
Том подошёл ближе. Настолько близко, что я почувствовала его дыхание. Он смотрел на меня пристально, не отводя взгляда.
— Это ты мне лучше ответь, малышка, — проговорил он тихо, почти с насмешкой. — Что вчера было?
У меня внутри всё сжалось.
В груди защемило.
Я отвела взгляд.
Я просто молчала. Не потому что не хотела говорить — просто не знала, что ему ответить.
Слова застряли где-то в горле, тяжёлым комом.
Он продолжал приближаться.
Шаг за шагом.
А я — отступала назад, будто инстинктивно, пока не уперлась ягодицами в холодный край туалетного столика.
Я в ловушке.
Между ним и этой чёртовой мебелью.
Сердце застучало громче, чем хотелось бы.
— Ну? Ты будешь говорить? — спросил Том, и голос у него стал ниже, почти хриплым.
Он был слишком близко.
Слишком.
Я чувствовала его дыхание у себя на шее — тёплое, обжигающее. Меня будто парализовало.
— Мне нечего тебе ответить, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Но он всё равно дрогнул.
Он не сказал больше ни слова.
Просто смотрел на меня — долго, пристально, будто искал правду в моих глазах.
А потом...
Он приблизил свои губы к моим. Медленно, намеренно, не оставляя мне времени на сомнения.
И поцеловал.
Губы Тома были тёплыми, мягкими, но в этом поцелуе чувствовалось напряжение — сдерживаемые эмоции, злость, растерянность... и что-то ещё, от чего у меня закружилась голова.
Я решила не отвергать его.
Не знаю, почему. Просто... в этот момент в моей голове будто кто-то щёлкнул тумблером.
Как будто выключили сомнения и включили что-то другое — желание, импульс, потребность быть ближе.
Я потянулась навстречу ему, отвечая на поцелуй, позволяя себе забыть обо всём.
Хоть на секунду.
Хоть на вздох.
Он вдруг прижал меня крепче, его бёдра плотно упёрлись в мои, прижав меня к краю столика. Я резко вдохнула — от неожиданности, от близости, от того, что творилось внутри.
Его руки обхватили мою талию, сильные, настойчивые.
Я потеряла равновесие и инстинктивно села на стол, чтобы не упасть.
Сердце билось в ушах.
Воздуха будто стало меньше.
А он всё смотрел на меня, и в этом взгляде было всё — напряжение, жажда, вопросы без ответов.
Я положила ладони ему на грудь — не то чтобы оттолкнуть, скорее просто чтобы почувствовать, что он реальный, что всё это действительно происходит.
Его сердце билось быстро. Почти в унисон с моим.
А он...
Он скользнул руками под мой топ.
Кожа вспыхнула там, где коснулись его пальцы — будто каждый его жест оставлял след из огня.
Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться.
Ловким, уверенным движением он стянул мой топ вниз, обнажая кожу.
Я резко втянула воздух, и мурашки пробежали по всему телу — от прикосновения, от внезапности, от того, как легко он нарушил границу, которую я сама, кажется, только что стёрла.
В его взгляде не было сомнений.
А в моём — уже не было страха.
Он опустил голову и осторожно коснулся губами моей груди. Его прикосновение было тёплым, почти трепетным, но вместе с тем уверенным, как будто он знал, чего хочет — и хотел именно меня.
Я дрожала от каждого его движения.
Мои пальцы сами собой потянулись к краю его футболки. Я помогла стянуть её через голову, открывая его тело.
Он был горячим на ощупь — и не только от температуры.
Между нами уже не осталось ни воздуха, ни сомнений.
Он снова жадно прильнул к моим губам — настойчиво, будто ему было мало, будто каждый поцелуй только разжигал его сильнее.
Одной рукой он обнимал меня за талию, а другой уже ловко расстёгивал мои шорты.
Всё происходило быстро, захватывающе, и я больше не пыталась остановить этот вихрь.
Я просто позволяла себе чувствовать.
Куда же она подевалась — та моя осторожная, взвешенная сторона, которая называла его бабником и шептала: не верь?
Будто растворилась в жаре его прикосновений, в его взгляде, поцелуях, в этом моменте, где не осталось ни прошлого, ни тревог, ни стен между нами.
Может, она просто устала бороться.
А может, на самом деле — она тоже хотела именно этого.
Его чары взяли надо мной верх.
Полностью. Без остатка.
Я чувствовала — где-то глубоко внутри — что этот парень ещё причинит мне боль.
Что за всей этой страстью скрыто что-то опасное, непредсказуемое.
Но я уже не могла остановиться.
Словно стояла на краю обрыва...
и сама сделала шаг вперёд.
Я почувствовала, как его рука скользнула ниже, вызывая во мне дрожь и волнение, с которым невозможно было бороться.
Каждое его движение было уверенным, будто он читал меня без слов.
Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях, забыться, хотя внутри всё ещё звучал тихий голос — остановись, пока не поздно.
Но я уже сделала выбор.
Я принадлежала этому моменту.
Ему.
Он ловко одел презерватив. Не удивлена, что они у него с собой везде и всегда.
- готова?
Я лишь кивнула.
Он медленно вошел, но после стал двигаться быстрее и быстрее.
Он не был нежен.
В каждом его движении чувствовалась сила, настойчивость — словно он пытался доказать что-то не только мне, но и себе.
Я цеплялась за его плечи, приглушённые стоны вырывались сами собой — от остроты ощущений, от того, как он уверенно управлял каждым мгновением.
Комната словно сузилась до горячего дыхания, сдавленного воздуха и шума наших тел.
Всё происходило быстро, порывисто, но между этими вспышками страсти я ловила себя на том, что хочу этого —
этого хаоса, этой дикости,
его.
—
Когда всё закончилось, наступила тишина.
Та самая, плотная и вязкая, в которой слишком отчётливо слышно собственное дыхание... и мысли.
Я лежала, откинув голову на холодную поверхность столика, чувствуя, как медленно приходит реальность.
Том молчал. Он стоял рядом, опершись руками по обе стороны от меня, и смотрел куда-то в пол.
Я не знала, что сказать.
Он — похоже, тоже.
В груди нарастало странное ощущение — смесь легкости и тревоги.
Как будто мы сделали что-то важное,
что-то, после чего всё уже не будет прежним.
И я поняла: теперь придётся жить с последствиями.
Но всё же он уверенно перервал тишину, как только отдышался.
— А ты хороша, — хмыкнул он с лёгкой усмешкой, будто всё происходившее было для него почти игрой.
Он нагнулся, подобрал мой топ с пола и протянул его мне, даже не отвёл взгляда.
Я взяла одежду молча, чувствуя, как в теле вновь поднимается волна жара — но теперь уже совсем иная.
Словно в его голосе прозвучало напоминание:
для него это был просто эпизод.
А для меня?..
Я сама пока не знала.
В дверь постучали — резко, нетерпеливо.
— Том, ты здесь? Нам пора выходить! — раздался голос за дверью, мужской, с лёгкими нотками раздражения.
Том не сразу ответил. Он лишь бросил взгляд в сторону, будто этот момент раздражал его так же, как и меня.
Потом вздохнул и, не глядя на меня, бросил через плечо:
— Да, сейчас буду.
Он быстро натянул футболку, словно переключился в другой режим — собранный, холодный, сосредоточенный.
И в этот момент я поняла,
что за пределами этой гримёрки — совершенно другой Том.
Не тот, с которым я только что сливалась в одно целое.
А тот, которого я ещё не знаю.
— Том, а что теперь будет? — тихо спросила я, когда уже натянула шорты и поправила топ. Голос дрожал чуть-чуть, едва заметно, но внутри всё сжималось от неуверенности.
Он обернулся. Несколько секунд просто смотрел на меня — выжидающе, как будто хотел понять, серьёзно ли я это.
Потом на его губах появилась лёгкая, почти насмешливая ухмылка.
— В смысле? — переспросил он, будто мой вопрос его удивил.
— Это просто... случилось. Мы оба этого хотели, не так ли?
Я отвела взгляд.
А внутри будто что-то упало.
Тихо. Беззвучно.
Но очень тяжело.
Я захлопала глазами, будто не до конца верила в то, что только что услышала.
Сердце стучало в горле. Я сделала шаг к нему, пытаясь уловить хоть тень искренности в его лице.
— То есть... ты просто переспал со мной, и всё? — выдавила я. Голос звучал тише, чем хотелось. Слабее.
Том рассмеялся. Низко, коротко — и будто с вызовом.
Он провёл рукой по волосам и усмехнулся, глядя на меня как на наивную девчонку.
— А ты что думала? Что я тебя под венец поведу, малышка? — в его голосе было насмешливо и легко.
Словно он даже не догадывался, как больно сейчас ранит.
Словно для него это и правда — ничего не значило.
А для меня... значило слишком многое.
— Малышка, ты знала, какой я парень, — сказал он спокойно, словно объясняя очевидное.
— Я получил своё.
Он пожал плечами, будто не видел в своих словах ничего жестокого.
Будто это была простая, холодная правда, которую я должна была принять.
Я стояла перед ним, словно облитая ледяной водой.
Каждое его слово било по гордости, по сердцу, по тому наивному ощущению, что между нами было что-то большее.
— Значит, вот как... — прошептала я.
И в груди стало пусто.
Больно. Но ясно.
Все эти цветы... приглашение на концерт... ночь, которую он провёл со мной в больнице.
Теперь это всё кажется частью одной большой игры. Продуманной, хладнокровной.
Он знал, как говорить, как смотреть, как касаться — так, чтобы я чувствовала себя особенной.
И я повелась.
Какая же я дура.
Наивная, влюблённая до потери головы. Я решила, что для него это что-то значит. Что он действительно рядом потому, что чувствует.
А он просто получил своё.
И ушёл, будто ничего не было.
— Какой же ты урод, — прошипела я и, не сдержавшись, со всей силы влепила ему пощёчину. Его голова дёрнулась в сторону, но он даже не пошевелился в ответ. Только ухмылка медленно сползла с его лица.
Я резко развернулась, провернула ключ, с силой дёрнула дверь и вылетела из гримёрки. Сердце стучало в ушах, пальцы дрожали от адреналина и злости.
И тут же — бац! — я врезалась прямо в кого-то.
Высокий. Узкие плечи, странная причёска.
Я подняла глаза.
Если не ошибаюсь... это Билл. Его брат.
Чёрт. Именно сейчас.
— Прости... — пробормотала я, даже не успев взглянуть ему в глаза.
И побежала прочь. Просто бежать — прочь от этого здания, от Тома, от себя самой несколько минут назад.
Сквозь шум, музыку и толпу я, словно на автопилоте, нашла Леонору возле сцены.
Она повернулась, как только увидела меня, и я тут же бросилась к ней в объятия.
Слёзы, которые я сдерживала, прорвались.
— Эй... ты в порядке?.. — спросила она шёпотом, сразу почувствовав неладное.
Я только покачала головой. Не здесь. Не сейчас.
Она молча взяла меня за руку и повела в уборную. Там, среди тишины и тусклого света, я всё ей рассказала.
Каждое слово давалось тяжело, но с каждым выдохом мне становилось хоть немного легче.
Леонора молчала, но её глаза говорили больше любых слов.
В них было сочувствие. И злость. И готовность стоять за меня до конца.
***