17||
— Отъебись от меня, — резко бросила я, даже не удосужившись повернуться в его сторону. Голос дрожал, но злость перевешивала.
— Что случилось? — растерянно спросил блондин, его голос звучал искренне непонимающе, будто он правда не осознавал, что только что сделал.
— Ничего. Просто уйди, — прошептала я уже сквозь слёзы, чувствуя, как они предательски обжигают щеки.
— Арин, блять, объясни мне, что произошло! — повысил голос он, и в его интонациях впервые прорезалась паника.
— Не ори на меня! — резко обернулась я, и сердце сжалось, когда заметила: он был трезв. Совершенно трезв, как будто кроме бокала шампанского за вечер не притронулся ни к чему.
Он виновато отвёл взгляд, потом шагнул ближе.
— Прости... Просто скажи мне. Ведь всё было хорошо.
Он вытащил сигарету из моих пальцев и тут же затушил её, словно хотел убрать все барьеры между нами.
— Иди у той крашеной спроси, — бросила я ядом и попыталась отвернуться, но он крепко взял меня за запястье, не давая сбежать.
— Так мы ревнуем? — ухмыльнулся он, но глаза выдавали напряжение, которое он пытался спрятать за маской иронии.
— Да, блять! — сорвалась я, голос сорвался на крик. — Сначала ты проводишь со мной всё свободное время, мы спим в обнимку, на концертах ты поёшь, глядя прямо на меня, постоянно какие-то знаки внимания, прикосновения, забота. Ты возишь меня на тренировки и встречаешь после них, был даже со мной на просмотре, поддерживал, когда никто другой не поддержал! Зачем ты даёшь мне надежду, если тебе на меня похуй? Зачем ты играешь мной, а потом целуешься с другой, как будто я — пустое место?! Зачем ты позволил мне поверить, что между нами может быть что-то настоящее... и сам всё разрушил?! — я уже захлёбывалась слезами, слова вырывались рывками, с болью, как ножи.
— Ну ты чего?.. — выдохнул он, и его руки тут же сомкнулись вокруг меня, пряча меня в объятиях, словно в крепости. — Это всё не так. Она для меня — никто. Пойми...
— Отстань уже! — я отчаянно пыталась вырваться, но он сжал мои руки сильнее, словно боялся, что, отпусти он меня, я уйду навсегда.
— Да послушай же! — в его голосе зазвенело отчаяние. — Ты мне нужна. Ты. Только ты. Я люблю тебя.
— А сам целуешься с ней, идиот! — я снова сорвалась, слова резали воздух.
Он опустил голову, виновато прикрыв глаза.
— Да, идиот. Я не справился с собой. Я боялся, что ты не примешь меня, что я тебе не нужен. Думал, что лучше спрятать чувства, заглушить их кем-то другим... Но только хуже сделал. Я пытался убить то, что чувствую, а получилось, что убиваю тебя.
Я смотрела на него сквозь слёзы — злилась, ненавидела и в то же время не могла не чувствовать, как внутри всё ломается от его слов.
— Просто иди в жопу, Артём, — выдохнула я, и всё же прижалась к его груди. Ноги подкосились, и я позволила себе утонуть в его объятиях, хотя слёзы продолжали пропитывать его футболку, оставляя мокрые пятна.
Он гладил меня по волосам, шептал успокаивающе:
— Тсс... переставай плакать. Я рядом. Всё хорошо. Поехали домой.
И в его голосе было столько нежности, что я почти поверила ему. Почти.
Уже сидя в машине Артёма, я почувствовала, как постепенно отступает напряжение. Веки тяжелели, мысли путались, а сердце наконец-то переставало биться в бешеном ритме. Он так вымотал меня за этот день — этот упрямый, настойчивый блондин. Дорога пролетела незаметно, и когда около нашего дома он мягко разбудил меня, я с трудом поднялась и, всё ещё сонная, последовала за ним. Мы поднимались на этаж молча, но эта тишина не была пустой. Она была наполнена недосказанным.
– Мы можем завтра поговорить? – тихо спросил он, глядя на меня с надеждой.
Я лишь кивнула и, пробормотав что-то нечёткое, попрощалась, скрывшись в своей квартире. Дверь захлопнулась, а мысли вихрем налетели: он сказал, что любит меня. Но как это возможно, если он поступил именно так? И всё же я тоже чувствую к нему что-то большее, чем простую симпатию...
Стоит ли попробовать? Сможем ли мы выдержать столкновение наших характеров? Ведь у нас обоих столько упрямства, столько огня внутри. Но разве не говорят, что противоположности притягиваются? Разум подсказывал одно, сердце — совсем другое. Я решила довериться времени: «Утро вечера мудренее».
Душ оказался спасением. Горячие струи смывали тревогу, расслабляли тело и разгоняли тягостные мысли. А прохладная постель словно обняла меня, убаюкивая. В ту ночь я уснула почти мгновенно.
⸻
Но утро не принесло ясности. Я открыла глаза ближе к четырём дня — тяжесть усталости всё ещё держала меня, а воспоминания о ночи не давали покоя. Эти шумные вечеринки точно не для меня. Вялым шагом я отправилась умываться, а потом наскоро позавтракала. От Артёма ни звонка, ни сообщения. И вроде бы это давало мне время спокойно всё обдумать... но пустота в груди всё равно ныла.
К вечеру, около половины шестого, по квартире раздался дверной звонок. Я нехотя подошла к двери и, открыв её, замерла. На пороге стоял Артём. В руках у него был букет белых лилий, и в его глазах читалась решимость.
– Это тебе, Ариш, – сказал он и, чуть смущённо улыбнувшись, шагнул внутрь.
Я не смогла удержаться и, хоть и с лёгкой усталостью в голосе, всё-таки обняла его.
– Ну, Артём... спасибо большое, – выдохнула я, принимая цветы.
В этот момент я заметила перемену.
– Ты что, подстригся?
– Да, – он провёл рукой по коротким волосам. – Уже слишком отросли, решил освежиться.
– Тебе так даже больше идёт, – улыбнулась я. – Словно снова мальчишкой стал.
Он смутился, но в глазах мелькнула радость.
– Спасибо... Мы можем поговорить?
– Думаю, да, – кивнула я и поставила цветы в вазу.
Мы устроились в гостиной. Я сидела напротив него, ощущая, как в груди с каждой секундой нарастает напряжение.
– То, что ты вчера сказал... это правда? – наконец спросила я.
Он посмотрел прямо в мои глаза, и голос его был твёрдым, но тёплым:
– Да, Ариш. Я действительно люблю тебя. С тобой я чувствую себя иначе — спокойно и по-настоящему живым. Словно всё вокруг становится осмысленным. Даже писать мне стало легче после наших разговоров. Прости меня за вчерашнее... Я понимаю, это было неправильно и неуместно. Но ты правда для меня важна.
Сердце моё дрогнуло. Слова сами сорвались с губ:
– Я тебя тоже люблю.
В его глазах вспыхнула искорка — настоящая, живая. Он крепко прижал меня к себе, будто боялся отпустить.
– Будешь моей? – прошептал он.
– Буду, – ответила я, чувствуя, как голос слегка дрожит. – Но ты понимаешь, что нам будет нелегко? Мы очень разные.
– Я готов сделать всё, чтобы у нас получилось, – твёрдо сказал он, обнимая меня ещё крепче.
Я провела рукой по его коротким волосам, и на губах появилась лёгкая улыбка.
– Непривычно не ощущать твои длинные волосы...
– Мне самому странно, – рассмеялся он. – Привык к ним уже.
Мы долго сидели так — переплетённые взглядами и прикосновениями, словно боялись разрушить эту хрупкую гармонию. Его руки держали меня бережно, но с уверенностью. А внутри всё казалось удивительно правильным.
Мир за окном будто перестал существовать, оставив нас двоих — с этим новым, но таким настоящим чувством.