26
Ненависть.
Т/и однажды слышала, что ненависть — это гнев слабых. Тех, кто не может сделать ничего. Тех, кто опускает руки, позволяя всему рушиться на их глазах. Таких, как она.
Ненависть похожа на чёрную воду. Непроглядную, холодную, поглощающую. Ты ступаешь в неё медленными шагами, смотря, как она обволакивает всего тебя, от ног до головы. От разума до души.
Т/и ненавидит себя. Все своё естество, каждую жалкую клеточку своего тела, каждую свою мысль. Хочется собственными руками расцарапать себе лицо, чтобы никогда больше не узнавать знакомые черты в зеркале. Хочется вырвать гниющую рану, которая болезненной пульсацией раздирает нутро.
Скрип двери кажется чем-то отдалённым, иллюзорным. Он не вписывается в тишину её клетки — собственной комнаты.
— Т/и, — Хару ступает аккуратно, будто боится спугнуть раненного зверя, которым сейчас является родная сестра, — Давай выйдем? Пошли, я приготовил ужин. Ты должна что-то покушать.
Девушка поднимает глаза на вошедшего, от чего тот мелко вздрагивает.
Взгляд темный, пустой, не мигающий. Она раскрывает рот, как рыба, и пытается вытолкнуть из себя слова, но только протяжно выдыхает, чувствуя, как диафрагма сжимается. Ни один звук не срывается с девичьих губ.
— Пожалуйста, — мальчик практически всхлипывает, откровенно пугаясь такой сестры, — Т/и, пожалуйста..
— Уйди, — голос хриплый, сорванный. Ночью она всё-таки не выдержала и позволила себе выть во всю глотку.
— Прошу, — он тянется к ней, как к самому близкому, нужному, но в ответ получает холод:
— Уйди, Харука.
— Умоляю, — Хару смахивает слёзы, застилающие глаза и больно кусает губы, — Не оставляй меня, Т/и, не бросай мен...
— УХОДИ, — девушка закрывает уши руками и кричит. Кричит громко, заглушая мольбы младшего, которые смешиваются с внутренним голосом, твердящим: «Ты заслужила это. Ты никогда никому не будешь нужна.» — ЗАМОЛЧИ.
Харука пятится назад, к двери, и на ощупь выходит, валится на пол в коридоре, закрывая себе рот ладонями и кричит в них. Сердце раздирает боль. Она оттолкнула его.
Девушка не обращает внимания на ушедшего брата, раскачиваясь на смятых простынях. Баюкает своё отчаянье. Она не понимает, насколько больно делает брату. Она сейчас ничего не понимает.
Расплывающийся взгляд цепляется за телефон на полу, который школьница выкинула в порыве злости после того, как прочитала сообщение Ринтаро, несколько раз безуспешно попыталась дозвониться до него и, в итоге, наткнулась лишь на глухую стену. Головой она понимала, что смысла звонить нет, ей никто не ответит, но внутри все замирало каждый раз от голоса оператора, который говорил, что абонент не доступен. И, кажется, не станет доступен никогда.
Дождь стучит по окну, отбивая только ему известный ритм. Комнату заполняет темнота, совсем как и Т/и.
Она это заслужила.
***
— И зачем ты нас позвал?
Осаму отряхивает ветровку от капель, которые оставил после себя дождь, и отходит подальше под навес. Они втроём прячутся под козырьком какого-то закрытого магазина, вслушиваясь в звуки стихии.
— Это на счёт Т/и, — негромко произносит Ринтаро и сжимает кулаки в карманах, сдерживая внутреннюю дрожь. Он чувствует себя хуево, настолько, что готов упасть лицом в ближайшую лужу и остаться там навсегда.
— Что с ней? — Атсуму выглядит необычайно серьёзным. Болезнь ещё не до конца отступила, но он уперто поплёлся за братом, как только услышал, что Суна позвал того на разговор. Старший Мия имеет удивительное чутьё, поэтому сейчас четко ощущает напряжение друга.
Ринтаро собирается с мыслями, думая, как получше высказаться близнецам. Кажется, что каждое слово будет звучать дикостью, но ничего другого сделать нельзя. Надо следовать плану.
— Вы должны перестать общаться с Т/и.
***
[ больница префектуры Хиого, кабинет главного врача ]
Аканэ кладет голову на листы, прикрывая глаза.
«Как же я устала.»
Рядом стоит стопка разобранных документов, которые она успела просмотреть, кажется, раз сто. В каждом отделении царит порядок, персонал ходит как шелковый, больные довольны уровнем лечения.
«Хочу спать.»
Она не выходила за пределы больницы уже десять дней, закапывая себя в делах. И это прекрасно помогло избавиться от приставучих мыслей. Их место просто заняла дикая усталость и чувство разбитости.
«Надо отдохнуть.»
Женщина приподнимает голову, кидая мутный взгляд на диван. От одного его вида спина начинает неприятно ныть, а ноги скручивает в судороге.
«Надо домой.»
Впервые мысли о доме не вызывают отторжения и неприязни. Она настолько себя довела, что уже не видит разницы между больницей и домом, главное — выспаться.
— Я вхожу, — дверь открывается и в кабинет знакомой тенью проскальзывает психиатр, — Ууу, госпожа главврач, да Вы уже готовенькие.
Он идёт до рабочего стола и каждый шаг отдаётся в голове Аканэ резкой болью.
— Тебе помочь? — мужчина наблюдает, как врач приподнимается и старается встать с места, и уже готовит руки, чтобы поймать собеседницу.
— Нет, — не так строго, как планировала, произносит она и делает неустойчивый шаг вперёд. Каблук излюбленных туфель предательски скользит и женщина чувствует, что её ведёт в сторону.
— Оп, — тело подхватывают жилистые руки, — Поймал.
Аканэ не сопротивляется, лишь больше расслабляется, повисая на мужчине, зарываясь носом в складки халата. Пахнет больницей и Теруши.
— Я не планировал брать смены твоей кровати, но, так уж и быть, потерплю, — он меняет положение, хватая женское тело под колени, придерживает другой рукой за спину и поднимает бывшую однокурсницу, — Не вырубайся до конца, я отвезу тебя домой.
— Мххм, — неразборчиво бурчит главврач в ответ, закидывая руки на чужие плечи, приобнимает за шею, чуть прижимается и ощущает щекой легкую щетину.
— Понимаю, — психиатр толкает дверь кабинета ногой, вынося его хозяйку в просторный больничный коридор, — Прекрасно Вас понимаю.
Теруши несёт женщину дальше, негромко болтая о всякой ерунде, чтобы не давать ей окончательно заснуть. Такими темпами он добирается до служебного лифта и, немного подождав, заходит со своей ношей в маленькое пространство.
— Ты слышишь? — переспрашивает мужчина после очередного своего утверждения, понимая, что больше не слышит недовольного ворчания, — Аканэ? — зеленые глаза впиваются в умиротворённое лицо заснувшей подруги, — Ты такая красивая, — выдыхает Теруши в нескольких сантиметрах от губ, выкрашенных красной помадой, — Жаль, что не моя.
Он склоняет голову, касаясь своими обветренными губами чужих, и задерживается в таком положении на несколько секунд. Звоночек лифта, оповещающий о том, что они прибыли на нужный этаж, заставляет его отстраниться.
Теруши подходит к припаркованной машине и останавливается, мягко встряхивая Аканэ:
— Проснись, мне нужно открыть дверь.
Она разлепляет тяжелые веки, фокусируя взгляда на лице мужчины. Зелёные глаза поблескивают от света уличных фонарей, губы растягиваются в улыбке. Они всегда были такими алыми?
— Куда мы? — женщина старается держать себя в вертикальном положении, когда психиатр ставит её на асфальт. Голова немного кружится, ночные огни прыгают перед ней яркими мотыльками.
— Домой, — он открывает дверь пассажирского места и помогает сесть Аканэ, самостоятельно пристегивая обмякшую на сиденье подругу.
Теруши обходит автомобиль и занимает своё место, пристёгивается и заводит мотор, включая фары. Машина трогается с больничной парковки, выезжая на полупустую дорогу. Редкие встречки остекляют светом своих прожекторов.
— Я думаю, лучше будет, если мы поедем ко мн... — психиатр кидает короткий взгляд на пассажирку и замечает, что та привалилась к окну, закрыв глаза. Он замокает и выстраивает в голове маршрут до собственного жилья.
------------------------------------
— Проснись.
Аканэ раскрывает глаза и пару раз промаргивается. Лицо Теруши слишком близко, настолько, что она чувствует его горячее дыхание на своих губах.
— Где я? — она толкает чужое тело рукой, вспоминая, как смогла оказаться за пределами больницы.
— У меня, — мужчина отстраняется, присаживаясь на край односпальной кровати, — Ты отключилась, пока мы ехали.
Голова трещит, будто женщина пила несколько часов, не просыхая. Неужели усталость может быть такой?
— Возьми, — жилистая рука протягивает стакан и пару таблеток.
— Зачем? — недоверчиво тянет врач. Годы практики научили её не пить лекарств, название которых ей неизвестно.
— Обезболивающее, — собеседник откровенно посмеивается над Аканэ, — Неужели не веришь давнему приятелю? Я, если ты не забыла, тоже окончил медицинский.
— К сожалению, помню, — женские пальцы сгребают таблетки и закидывают в рот, запивая водой. Жидкость приятно освежат, разливаясь по телу прохладой. Она откидывается на простыни, упиваясь мягкостью матраса под собой. Полумрак комнаты заставляет сладостно прикрыть глаза и позволить разуму очиститься, погружаясь в сон.
Теруши ставит на прикроватную тумбочку пустой стакан и тянет руку к лицу Аканэ, убирает несколько прядей темных волос. Ведёт указательным пальцем дальше, очерчивая острые скулы, спускается на тонкую шею и гладит нежную кожу. Внутри разгорается тёплый огонёк, согревая сердце. Как давно он хотел вот так касаться её.
Он натыкается на препятствие в виде помятого воротника строгой рубашки и быстро смотрит на лицо спящей, боясь, что его поймают с поличным, но женщина не реагирует на чужие действия, отдаваясь желанному отдыху.
Теруши воровато подносит вторую руку и расстегивает несколько пуговиц, открывая обзор на бледную кожу, обтянувшую тонкие ключицы. Здравый смысл кричит, что это не нормально, пора остановиться. Но внизу живота закручивается узел вожделения. Он был влюблён в эту невероятную женщину с первого курса медицинского. Каждый день он пытался добиться её признания, стать больше, чем просто доставучим знакомым. Но она выбрала этого Иуоо. Психиатр прекрасно помнит, как нутро обжигала ядовитая ревность, поднимаясь по пищеводу и оседая на языке обидными колкостями, на которые он не скупился, видя чужое счастье. Не своё.
Мужчина расстёгивает часть одежды до конца, позволяя лунному свету осветить открывшуюся кожу. Кружевной бюстгальтер гармонично сморится на женской груди, привлекая внимание. Как же хочется отпустить себя. Дать волю тому, что взросло в нем за долгие годы терпения. Он наклоняется, касаясь носом ложбинки между двумя округлостями и глубоко вдыхает. Господи, он больной. Сумасшедший, такой же, как и его пациенты.
Слушая чужой бред, постепенно начинаешь вслушиваться в свой, да?
Легкие заполняет аромат женского тела. Член болезненно ноет в брюках, больно упираясь в ширинку. Ещё немного и произойдёт то, о чем Теруши будет жалеть, но в тоже время боготворить.
Нет.
Мужчина резко отодвигается, давя в себе зарождающиеся желание.
Он не имеет права так поступать с ней.
Психиатр поднимается с кровати и вылетает из комнаты, унимая стучащее сердце. Заходит на маленькую кухоньку и упирается руками в столешницу, опуская голову, и загнанно дышит.
Она не заслуживает этого.
***
|| телефон Ринтаро ||
***
Ринтаро в очередной раз перечитывает сообщения от Атсуму, которые тот прислал несколько часов назад, сразу после встречи.
Парень блокирует телефон и откладывает его, поворачиваясь на бок. Шипит через зубы, чувствуя, как область вокруг глаза и скула отдают болью. Рука у старшего Мии тяжелая.
Если честно, он бы добровольно подставился под ещё один удар сеттера. И Осаму впридачу попросил бы добавить.
Когда же это дерьмо закончится?
Как там Т/и? Наверняка ей сейчас неимоверно плохо. Она винит себя? Конечно. Внутри все сжимает от подобных мыслей.
Рука вновь тянется к телефону и нашаривает его рядом, подносит к лицу и разблокирует. Зайти в галерею и найти нужную папку — дело пары секунд.
По экрану стройной россыпью показываются маленькие квадратики фотографий. Суна нажимает на первое и всматривается в любимое лицо.
Т/и на снимке смеётся, откинув голову назад. Такая красивая, родная, любимая. Рин прекрасно помнит, что за несколько минут до фотографии они сладко целовались, наслаждаясь друг другом. А причиной смеха девушки был вошедший в подсобку Осаму, который в обычной манере выразил своё недовольство, вызванное обжиманиями друзей.
Большой палец пролистывает дальше. Ринтаро не замечает, как собственный взгляд начинает расплываться.
Видео. Он нажимает на небольшой треугольник и воспроизводит запись.
На экране близнецы привычно ругаются, не поделив что-то. На столе стоят тарелки с едой, атмосфера наполнена уютом. Объектив камеры двигается и ловит улыбающуюся Т/и. Она счастливо щурится и переводит взгляд на снимающего Ринтаро. Глаза возлюбленной светятся неподдельной радостью.
Почему сейчас так больно смотреть на это?
Рин жмурится от света мобильного и чувствует, как что-то мокрое течёт по щекам. Слёзы попадают на царапины под подбитым глазом и те неприятно щиплют.
Горло сжимает спазм. Парень сдавлено мычит и зарывается лицом в подушку, наплевав на боль. Он не привык проявлять свои эмоции подобным образом, всегда оставаясь холодным и расчётливыми.
Но отсутствие рядом одной маленькой дразнилки всё меняет.
***
Акихиро заходит в офис через парадные двери. Две милые девушки на ресепшене улыбаются и почтительно кланяются будущем наследнику компании. Ну, они так думают.
Мужчина зеркалит улыбку, сверкая стеклами очков, и направляется дальше, к лифту. Сегодня работников почти нет, выходной же. Даже директора компании нет на месте, отец разбирается с делами в резиденции. Как хорошо, что у него есть ответственный сын, который всегда сможет смотаться в офис за очередной важной бумажкой, так ведь?
Лифт встречает тихой мелодией и пустотой. Аки вдыхает такой знакомый запах: чистота, выдержка, холод. Именно так для него пахнет все здание. Начиная от широких стеклянных дверей, заканчивая кабинетом отца. Заканчивая самим Харадой.
Дверки разъезжаются бесшумно. Этаж однотипен, создан как под копирку, ничего лишнего. Стойка секретаря пустует: не так давно Акихиро обманом заставил отца уволить настырного парнишку, который совал свой нос, куда не надо.
Мужчина грациозно шествует до двери и с помощью ключ-карты открывает её. Заходит и запирает кабинет. Это место — одно из немногих, где отцовские камеры не прячутся по углам. Никто же не сможет пробраться сюда, да и за самим собой смысла следить нет, верно?
Хиро в несколько шагов доходит до рабочего стола и усаживается на широкое кресло. Проводит руками по кожаным подлокотникам, откидывается на спинку, прикрывая глаза. А ведь именно тут Акихиро должен занять свой пост. Ах, если бы все было так просто и скучно.
Он выпрямляется, раскрывает взор светлых глаз и проходится по дубовой столешнице, смотрит на несколько выдвижных ящиков и наклоняется к первому. Тому, откуда в день встречи с Т/и достал широкую ленту, чтобы перекрыть синяк на запястье. Этот Иуоо такое животное. Действует примитивно и тупо, рассчитывая на грубую силу. Как опрометчиво с его стороны оставлять следы на девичьем теле. Это же может в будущем сыграть с ним очень злую шутку.
Музыкальные пальцы поднимают со дна ящика папку, мягко опуская на стол. Аки ласково ведет по бежевому картону, будто гладит родное дитя. Улыбается листам, скрытым плотной бумагой, и отворачивается, вытаскивая еще несколько документов из ящика. Это нужно было отцу? Какие-то сухие отчеты с острыми цифрами. Этот старикан лелеет свою работу больше всего не свете.
Акихиро пару секунд сверлит собственный руки взглядом, решаясь на следующий шаг. Если отец заметит подмену, то последствия будут разрушительными. Мужчина выдыхает и достает точно такую же папку из-за пазухи, кладя рядом с первой.
Эта игра должна закончится.
И Акихиро должен выиграть.
***
|| телефон Т/и ||
Сообщение от: Акихиро-сан🤓
Ты где там потерялась? Жива хоть?
Не прочитано.
***
Т/и освобождается ото сна с трудом. Тело ломит, руки и ноги будто набили ватой, а голова наполнена звоном. Ей снилось что-то невообразимо хорошее: Ринтаро, такой родной и близкий, держал её руку в своей, нежно играя с пальцами. Он смотрел на неё так, будто видел все планеты и галактики, из которых она создана. Золотистые глаза светились теплом, запуская по телу маленькие разряды. Она улыбнулась ему.
Неподалеку послышались голоса и девушка повернула голову, замечая три знакомых силуэта. Близнецы привычно спорили, а Харука наблюдал за этим со смехом. Они все были рядом.
Школьница прикрыла глаза, вдыхая полной грудью запах. Запах моря. Запах свободы.
В реальности же она сидела на скомканном одеяле, липкая и мокрая от холодного пота, которым обливалась при каждом приступе неконтролируемых слез. Благо, сейчас плакать просто не было сил.
Т/и, кажется, смотрит на себя со стороны: вот она пытается подняться на ноги, но все равно оседает на кровать сломанной куклой. Взгляд упирается в стену напротив, девушка тяжело дышит, словно воздуха не хватает. Домашняя футболка весит мешком. Вроде, она принадлежит Рину. Вещи и воспоминания — единственное, что останется у неё?
Еще одна попытка встать увенчалась успехом. Тело ощущается чужим, угловатым и непонятным. Она шагает до окна и распахивает его, захлебываясь в свежести, принесенной весенним ветром. Тянет дождем и мокрой землей. Природа оплакивала боль Т/и вместе с ней.
Первое, что чувствует школьница, отходя от окна — голод, за ним — тяжесть стен и потолка собственной комнаты. Собственной клетки. Надо выйти и хоть немного перекусить, освежиться. Еще одна мысль — где Харука? Он же приходил к ней, так ведь? Но именно на этом моменте все расплывается, она кричит и рыдает. Неужели брат слышал и видел все?
Двигается девушка медленно и сковано, привыкая к своим ногам заново. Шаг за шагом продлевает порог своей комнаты, проходит по коридору и становится перед закрытой дверью комнаты Хару, коротко стучит, но не получает ответа. Дергает за ручку и открывает дверь. Пусто.
Значит, внизу.
Каждая ступенька представляется Эверестом. Спускаться не менее сложно, чем подниматься. Её мутит и подташнивает, но она упорно продолжает идти. Гостиная пуста, на кухне приглушенно журчит вода.
— П-привет, — голос хриплый и грубый. Он заставляет мальчика резко вскинуть голову и посмотреть на вошедшую.
— Привет, — отвечает совсем тихо, тут же пряча глаза. Домывает рваными движениями кружку и ставит на полотенце для сушки, вытирает руки. Делает это все настолько быстро, что девушка не успевает сообразить, как он проскальзывает рядом, выходя за пределы кухни.
Харука торопливо поднимается в свою комнату, словно бежит от разъяренного зверя.
Но здесь только Т/и. Сломанная и одинокая.
Никому не нужная.
***
Т/и приходит в себя от трели школьного звонка. Оглядывается по сторонам и видит, как некоторые одноклассники выходят из кабинета, другие кучкуются, что-то обсуждая, третьи укладываются прямо на парты, утомленные первыми уроками. Взгляд цепляется за спину Ринтаро. До боли знакомые линии сгорбленной спины, широких плеч, черные волосы, которые топорщатся в разные стороны отдают завыванием где-то под ребрами. Как же хочется подойти, прижаться, вдохнуть знакомый аромат, почувствовать теплые руки на себе.
Девушка и не помнит, как дошла до школы, села за парту и отсидела так два урока. Все происходящее было словно в тумане, непроглядном бреду умалишенного. На входе не встречали привычные объятья и поцелуи от Ринтаро, не было и шумихи от ссор близнецов. Как будто жизнь прожевала и выплюнула Т/и из своего течения. Как что-то совершенно не нужное.
Она видит, как к Суне подходит Осаму и шепчет на ухо несколько слов, после которых темноволосый поднимается с места, собираясь выйти из класса вместе с младшим Мией. Теперь школьница может хорошенько рассмотреть лицо бывшего: один глаз разукрашен темным синяком, на фоне которого золотистая радужка кажется еще ярче, на скуле несколько ссадин. Он подрался? С ним все хорошо? Волнение сильными толчками заполоняет тело, но девушка не двигается с места. Она для него — никто.
Сзади слышится скрип ножек стула о пол и негромкие шаги. Атсуму поднимается, направляясь вслед за друзьями. Т/и не успевает подумать, как руки сами тянутся к ладони проходящего и крепко сжимают. Тсуму. Такой близкий и настоящий. Он всегда был на стороне Т/и. Всегда был рядом.
— Тсуму-кун, — шепчет одними губами, вглядываясь в профиль парня. Он замирает, но не опускает глаз, не отвечает на взгляд, не смотрит своими карими глазами.
Волейболист стоит на месте, привлекая внимание тех, кто остался в кабинете. Мия сжимает руки в кулаки и девушка чувствует, как под пальцами что-то скребет. Быстро смотрит на руку, которую держит, и видит, что костяшки у Атсуму стесаны, покрыты тонкой коркой застывшей крови.
— Тсуму, — вновь зовет, поглаживая сжатую руку, успокаивая боль, — Тсуму..
Парень закусывает губу и дергается, освобождая свою конечность от нежной хватки подруги. В несколько широких шагов доходит до двери и выходит в коридор, оставляя Т/и сидеть на стуле, в окружении взглядов одноклассников.
— Атсуму, — она выталкивает из себя чужое имя со всхлипом, не понимая, что сейчас произошло.
Это тот самый Атсуму Мия, который в первый день их знакомства заявил, что они теперь лучшие-лучшие друзья? Тот, который клялся, что никогда и никому не позволит сделать Т/и больно? Тот, который угрожал Ринтаро расправой, если он посмеет разбить сердце девушке? Тот, который баюкал её в объятиях, когда она заливалась слезами из-за очередной ссоры с родителями?
Внутри что-то скручивает и ломает. Единственный лучик света гаснет. Т/и чувствует, как сознание закрывается, отгораживаясь высокой стеной от боли, которую дарит гулко стучащее сердце.
И больше ничего не чувствует.
***
Раз.
Два.
Три.
Ветер на крыше школы сильнее. Он раздувает форменную юбку и волосы, задувает в рукава рубашки к самому сердцу.
Раз.
Два.
Три.
Т/и останавливается около решетки, служащей препятствием перед полетом вниз. Чем думает администрация школы, оставляя дверь на крышу не запертой?
Девушка цепляется за металлические ниточки ограды, облокачиваясь лбом не неё. Смотрит вниз, на фигурки таких же школьников как и она. Все куда-то идут: парами, в одиночку, компаниями. Разбегаются маленькими точками.
Стихия дует сильнее, обдавая неожиданным холодом. Последний месяц весны, но теплее не становится, летом ещё и не пахнет.
Воспоминания нежными лепестками всплывают в голове. Здесь она рассказала всё близнецам, вывернула душу на изнанку, оголила все свои переживания и обиды. Здесь она позволила себе отдать частичку души Ринтаро. Тогда, казалось, это правильно.
Ты у меня такая сильная. Ты столько пережила. Я так люблю тебя. Люблю.
Именно это шептал ей Рин, осыпая поцелуями. Тогда, казалось, ничего важнее этих слов и губ не было.
Пообещай, что мы вместе разберемся со всем. Я не хочу больше оставлять тебя одну.
Тогда хотелось верить каждому звуку. Хотелось держаться за него, как за последнее, что есть в жизни. Обнимать, целовать, любить.
Он врал? Он говорил неправду? Так трудно поверить, но ещё труднее искать другие причины.
Т/и крепче сжимает решетку, в пальцы впиваются неровности, больно давят на кожу, натирая. Она поднялась сюда ещё на обеденном перерыве, так и осталась тут, безбожно прогуливая уроки. И никому не было дела до неё.
На площадке бегает несколько спортсменов. Вроде, говорили, что на следующей неделе их повезут на соревнования в другую префектуру. Интересно, а Акио поедет?
В последний раз, когда девушка с ним сталкивалась, шёл дождь. Крупными, тяжелыми каплями омывал все вокруг. Атсуму ещё заболел. Она хотела навестить его тогда, проверить, всё ли нормально.
На крыше так хорошо.
Т/и не чувствует ни озябших пальцев, ни замёрзших ног. Не чувствует ни раскрасневшихся от холода щёк и ушей. Ринтаро бы поругал её за такую халатность к своему здоровью.
Проходит секунда, минута, другая. Время сливается в одну линию, которая проходит параллельно. Не задевает замершую Т/и.
А падать отсюда долго?
Дверь, выходящая на крышу, громко хлопает, оповещая о том, что кто-то поднялся. Слышатся торопливые шаги и затихают прямо за спиной у школьницы. Тяжелое дыхание над самым ухом.
Т/и никак не реагирует на появление постороннего. Наплевать. Пусть хоть толкнет её, меньше самой морочиться.
— Эй, тупица, — голос насмешливый и задиристый, — Прыгать собралась?
Чужие руки хватают девушку за плечи и разворачивают. Перед ней Акио собственной персоной. В школьной форме, весь мокрый и тяжело дышит, будто бежал сюда, перепрыгивая по несколько ступенек.
— Тебя, — он прерывается, делая большой глоток воздуха, — Тебя снизу видно.
Значит, увидел внизу и побежал на крышу сломя голову. Зачем?
— Тебе чего? — бесцветно спрашивает школьница. Руки бегуна горячие, крепко держат и не дают отстраниться.
— Ничего, — он немного хмурится, теряя все свое нахальство, и говорит уже недовольно, — Это ты чего? Стоишь на крыше, пялишься на всех.
— Хочу и стою.
Парень тяжело вздыхает и закатывает глаза, ругаясь себе под нос:
— Как маленькая, — продолжает чуть громче, — Построю вопрос по-другому: какого черта ты стоишь на крыше, на высоте ебанных пяти этажей, и пялишься вниз так, как будто хочешь сигануть?
Акио говорит сердито и, кажется, встревоженно. Глаза его мечутся по лицу собеседницы, выискивая хотя бы одну эмоцию, хотя бы один маленький сигнал о том, что она ничего плохого делать не собиралась.
— Хочу.
Мужские пальцы больно сжимают плечи и сильно встряхивают.
— С ума сошла? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — он задыхается в возмущении, приближаясь вплотную, — Где твои долбанутые друзьяшки-копии и парень? Чего не следят за тобой, а?
Т/и понимает, что на неё вновь накатывает. Накрывает волной. Абсолютно всё. Страх, боль, отчаянье, одиночество. Внутри берега ненависти размывает и чёрная вода затапливает каждый уголок, каждую мысль, каждую клеточку тела.
Она такая жалкая. Отвратительная.
Девушка протягивает руку и сжимает свою шею, жадно глотая воздух, которого сейчас катастрофически не хватает.
— Т-ты чего? — Акио теряется, ослабляет хватку. Школьница не может удержаться на ногах и начинает оседать на пол, но чужие руки вновь хватают, оборачиваются вокруг талии и прижимают к подтянутому телу. — Эй, держись. Держись за меня.
Т/и дотрагивается до его рук, груди, торса, не находя опоры. Голова идет кругом, мир переворачивается, не давая времени сориентироваться.
— Да, блять, — Акио чувствует, как его тоже тянет вниз. Девушка не позволяет взять себя покрепче, изворачиваясь, словно в припадке, — Тише, Т/и.
Он одним движением поворачивает девичье тело, облокачивая её спиной на себя, и опускается на холодный бетон пола. Хватает руки, которые продолжают сжимать шею, перекрывая поступление кислорода, и удерживает.
— Вот так, — бегун мягко качается, — Успокаивайся.
У него самого сердце заходится в бешеном ритме. Пиздец страшно. У Т/и панический приступ, а единственное, что он может — держать её в своих руках и шептать пару слов.
— Ты в безопасности, — Акио не понимает, что говорит, действует интуитивно, одной рукой перехватывает две девичьи, а второй ладонью гладит лоб школьницы, убирая мешающие волосы, — Я держу тебя.
Постепенно девушка перестает дергаться и полностью обмякает , раскачиваясь в такт движений парня. Она устало прикрывает глаза, откидывая голову на крепкое плечо и протяжно выдыхает, нормальзуя дыхание.
Они остаются в таком положении на некоторое время. Т/и греется о чужое тепло, плотнее прижимаясь к Акио, а он, в свою очередь, просто-напросто не может сообразить, что делать дальше. Звук звонка долетает до крыши урывками. Уроки на сегодня закончились.
— Спасибо, — первая тишину между ними разрушает школьница, — Уже лучше.
— Точно? — парень поднимает их двоих, все еще придерживая Т/и за руку, — Стоять можешь?
— Ага, — стыд приходит только сейчас, когда она замечает расцарапанные чужие ладони, за которые хваталась.
— Да нормально, — Акио перехватывает девичий взгляд и коротко смотрит на царапины. Небольшие, сойдут быстро.
Вновь повисает молчание. На этот раз наполненное неловкостью. Им странно смотреть друг другу в глаза, поэтому каждый отводит взгляд, пытаясь подобрать правильные слова.
— Ну, так, не хочешь рассказать? — негромко интересуется бегун.
— Не думаю, что тебя это касается, — коротко тянет Т/и.
— Чего? — теперь он говорит возмущенно, — Ты чуть не померла у меня на руках, а теперь говоришь, что меня это не касается?!
Для пущего вида ему осталось только ногой топнуть.
— Я не могу, — тихо отзывается школьница. Возможность вновь словить приступ пугает сильнее, чем недовольный Акио.
— Ладно, — быстро отступает школьник, понимая, что второй раз успокоить её не сможет, — Ты идти-то можешь?
— Вроде, да, — она сама в этом не уверена, но Акио хочет доказать обратное.
— Охотно верю, — привычная насмешка возвращается на тонкие губы, глаза загораются озорством, — По лестнице спускаться будешь и шею себе свернёшь с такими цыплячьими ножками, которые ещё и трясутся впридачу.
— В первую встречу ты сказал, что у меня красивые ноги, — парирует Т/и, чувствуя, что её понемногу отпускает.
— Я был не в себе.
— Ага, охотно верю, — возвращает насмешку парню, но осекается, когда поднимает глаза и ловит на себе себе серьёзный взгляд светлых глаз.
— Давай проведу? Хоть потом не буду корить себя, если ты упадёшь где-нибудь по пути. Так сказать, плюсик к карме.
— Твоей карме уже ничего не поможет.
— Сделаю вид, что не слышал этого. Так что, проводить?
***
— Я так тебя ненавижу сейчас, — цедит сквозь зубы Атсуму, выходя за пределы школы вместе с Осаму и Ринтаро, — Ты бы видел её взгляд.
— Видел, — холодно бросает Рин, — Не одному тебе плохо от него, придурок.
— Кто здесь ещё придурок, — вклинивается Саму, который до этого был просто молчаливым наблюдателем, — Она не вернулась на уроки. Надеюсь, всё хорошо.
— Давайте найдем Т/и, а? — жалобно тянет старший Мия. Не прошло и полного дня, как они решили следовать плану того шрамированого и очкарика, с которыми их познакомил Суна, а нутро уже выворачивает. — Вдруг что-то случилось.
Ринтаро сжимает руки в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается самое отвратительное чувство, которое сейчас сделает только хоже, — желание увидеть Т/и.
— Нет, — отвечает Осаму. Он прекрасно понимает, что в данный момент единственное, что они могут, — ждать. Акихиро-сан лично объяснил им всё, раскладывая по полочкам каждый пункт. Его план безумен, но в тоже время гениален.
— Тихо, — Тсуму дергает брата и друга, толкая их за угол, после чего высовывает оттуда свою голову, — Смотрите.
Двое других повторяют действия Мии.
Т/и идет рядом с высоким парнем, который что-то уверенно ей доказывает. Это не похоже на беседу двух друзей, скорее, на перепалку людей, которые друг друга на дух не переносят.
— ...Я же сказал, что все исправлю, — доносится обрывочное бурчание спутника Т/и, — Ты меня толком не знаешь, а уже пилишь за оценки.
— Я видела сводную таблицу результатов теста всего второго года, — девушка отвечает медленно и выглядит до безобразия измотанной, — Ты на предпоследнем месте.
— Ну не на последнем же.
Ринтаро внимательнее всматривается в лицо парня и вспоминает в нем того задиру из коридора, от которого его оттаскивала Т/и. Акио, вроде. Так что он делает рядом с ней?
— Кто это? — шепчет Атсуму, не отрывая взгляда от парочки. Заметно, как у него опасно сужаются глаза.
— Не знаю, — Осаму всем своим видом выражает неудовольствие, сканируя неизвестного.
Суна и сам чувствует прилив неожиданной... ревности? Да, она клокочет под ребрами, разъедая кости. Т/и не из тех, кто может довериться первому встречному. Тем более, все трое видели её состояние после сегодняшней сцены.
— Ты плетешься слишком медленно, тупица, — раздраженно вздыхает Акио, но все равно замедляет свой шаг и идет рядом со школьницей, — Мы так только затемно доберемся.
— Сам вызвался провожать, — ворчит девушка в ответ, впиваясь глазами в собеседника, — Не хочешь — не надо. Сама дойду.
— Ага, долетишь, — хмыкает парень и останавливается, пропуская спутницу вперед, — Шмякнешься где-нибудь и будешь валяться, пока...
Остаток фразы обрывается, когда двое скрываются за поворотом.
— И что это было? — несдержанно возмущается Атсуму, выходя из импровизированного укрытия, — В план входил какой-то непонятный чел, который будет провожать Т/и? Нет, не входил! Так какого хуя он...
— Заткнись, — зло шипит Осаму. У него уже разболелась голова от всего этого цирка, который они с самого утра здесь устроили. Он четко видел, как на обеденном перерыве Т/и схватила свою сумку и унеслась прочь из кабинета, теряясь на все оставшиеся уроки. Младший Мия сам еле удержался, чтобы не побежать её разыскивать, так еще умудрялся держать брата и Ринтаро. А сейчас она идёт домой с неизвестным парнем? Мысли отказываются собирать полную картину.
— Пошли, — произносит Суна со стальными нотками в голосе, отвлекая замерших близнецов. Ситуация — дерьмо. Все происходящее — тоже. Но нельзя идти на попятную, отвлекаясь от плана.
Акихиро не мог их обмануть.
Верно?
***
Вы добавили новый контакт: Дурак Акио🏃♂️
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
эй, тупица, уже жалеешь, что дала мне свой номер?
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
поздняк метаться, я так просто не отстану. ты кст не хочешь рассказать, почему истерила?
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
ебать
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
я могу сказать, что твои друзья дебилы, а парень мудло?
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
пох все равно скажу. твои друзья - дебилы, а парень - мудло. а вообще это как-то по-уебански кидать человека в трудную минуту
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
я не забочусь о тебе, тупица, прост не хочу чтобы в хиого стало на одну депрессивную малявку больше
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
тебе надо запретить выходить на крышу, горе-суицидница. я чуть не обосрался когда увидел тебя там. короч, будем вместе обедать.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
ещё раз говорю: я тебе не помогаю и не забочусь, куриные лапки. хочу убедиться что ты не помрешь раньше времени, раз твои друзьяшки не смогли сделать это.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
ты
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
неа не прыгнешь, тупица. и вали уже спать, малявки же растут во сне, мож тебе повезёт
***
|| телефон Акио ||
~~~
Харука Т/ф, 14 лет
infp, меланхолик
Дата рождения: 1 июня (близнецы)
— В детстве был слабым и часто болеющим ребенком. Аканэ брала его с собой на работу, когда он не мог ходить в садик, и оставляла под присмотром медсестер. Одна из которых и показала маленькому мальчику мир бумаги и карандашей.
— Жуткий собственник по отношению к сестре, поэтому первое время был очень негативно настроен по отношению к Ринтаро и близнецам. Правда, вскоре понял, что они не такие уж и плохие (но все равно делает вид, что друзья Т/и ему не нравятся).
— Никогда не понимал необоснованной агрессии отца к себе, но выучил с детства: не хочешь получить — прячься.
— Осознал свои чувства к Чисо совершенно случайно. Однажды засмотрелся на смеющегося Хьюго и подумал, что хочет его поцеловать.
~~~
Хьюго Чисо, 15 лет
esfp, холерик
Дата рождения: 26 марта (овен)
— Родители погибли в автокатастрофе, когда ему не было и года.
— Воспитывается бабушкой и дедушкой по отцовской линии, которых иногда называет "мама и папа" (госпожа Чисо ругает его за это).
— Никогда не считал себя брошенным или одиноким, потому что все детство провел в любви и заботе. Этим он и пытается поделиться с Хару.
— С Харукой он познакомился год назад, когда только поступил в художественную студию Хиого.
— Совершенно не видит чувств друга к себе, считая, что они просто ✨ЛуЧшИе ДрУзЬя✨.