41
[резиденция семьи Харада, 22:19]
— Войдите.
Тяжёлая дверь поддаётся умелым рукам Акихиро. Кабинет отца привычно отдаёт ароматом роскоши и откровенной гнили, которая тяжелым комом оседает в глотке. Такой же приторно-сладкой, как и парфюм старшего Харады.
Такой же, как и вся идеальная картинка, выстроенная родителем .
— Гости уже ожидают, отец, — Аки по обыкновению занимает место подле старшего, останавливаясь перед широким столом.
Грузный мужчина тяжело вздыхает, откладывая очередные до безумия важные, а на деле — пустые и бесполезные, бумаги.
— Хорошо, — маленькие глазки-бусинки хищно поблескивают сквозь стекла округлых очков, обводя стройную фигуру сына изучающим взглядом, — Что, драгоценный сынок, — Харада поднимается с места, тяжелыми шагами ступая к собственному ребёнку, — Рад занят место отца, да? — он улыбается наиграно-радостно, опуская толстые руки на широкие плечи молодого мужчины.
— Конечно, отец, — Акихиро копирует родительскую улыбку, отгоняя подальше зарождающийся страх. Сейчас нельзя показывать свою слабость. Нельзя пасовать перед решающим ходом.
Старший скалится, поднимая одну ладонь ближе к красивому лицу своего чада. Жест заставляет напрячься в ожидании удара. Совсем как в детстве.
— Молодец, — Харада похлопывает сына по щеке, поймав ниточку испуга в чужом взгляде, — Так и должен отвечать будущий глава компании, — отец звучно хохочет, отходя на шаг, — Идём, все уже заждались.
Он скрывается в коридоре первым, оставляя Акихиро стоять каменным изваянием посреди кабинета.
Руки мелко трясутся, а по спине, обтянутой тканью дорогого костюма, стекает пара крупных капель холодного пота. Сердце стучит набатом в ушах, заглушая своим стуком тревожные мысли, которые затапливают черепушку.
Тяжестью в груди отзывается отцовская игра, заставляя усомниться в правильности выбранного пути.
Тяжестью ощущается вес пистолета, припрятанного в пазухе пиджака.
Неподъёмными весом кажется голос матери, звучащий на задворках сознания.
Хиро крепко сжимает кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони.
Через несколько секунд кабинет остаётся полностью пустым.
***
Банкетный зал затоплен бесконечным количеством приглашённых гостей. Светлое пространство заполняется гулом чужих голосов, смешиваясь с приглушенной музыкой в нескладный шум.
Акихиро заходит бесшумно, плавно ступая по начищенному паркету. Обходит стороной несколько дам в преклонном возрасте, с которыми, кажется, отец пару раз встречался для подписания разных договоров, и занимает место в самом конце помещения, выискивая глазами грузную фигуру родителя.
Старший Харада находит себя в самом центре зала, в окружении таких же толстосумов и с бокалом шампанского в руках. Он ведёт непринужденную беседу, принимая поздравления по поводу передачи компании в руки старшего ребёнка.
От всего этого фарса начинает тошнить.
— Дорогие мои! — отец говорит громко, привлекая внимание всех присутствующих. Голоса стихают в ожидании торжественной речи, — Сегодня мы собрались здесь, в стенах резиденции семьи Харада, ради одного, — он делает паузу, скользя по застывшим людям игривым взглядом, — Мой драгоценный сын, Акихиро Харада, моя гордость и отрада, единственная радость жизни, — Хиро морщится на эти слова, сглатывая вязкую слюну, — Наследует место главы компании! — гости рассыпаются в аплодисментах, принимаясь наперебой выкрикивать поздравления, — Тише, — Харада поднимает ладонь, призывая к тишине. Шум стихает, позволяя мужчине продолжить, — Этот день должен стать самым запоминающимся для моего ребёнка, как и для нас всех, так что, прошу, давайте выслушаем слова благодарности от моего сына, — отец мажет глазами по залу, выискивая силует Хиро и, когда находит, подзывающе машет рукой, приглашая его к себе, — Аки, мальчик мой, подойди.
Акихиро выпрямляется, ощущая, как все взгляды перепечатываются к нему. Идёт прямо и ровно, не опуская головы.
Старший Харада двигается в сторону, уступая своё место.
Символично.
— Для начала хочу сказать, что рад видеть вас в стенах своего дома, — Аки говорит заученную речь с улыбкой, не позволяя маске уверенности треснуть под гнетом чужих глаз, — Вы оказали нам большую услугу, прибыв сюда по приглашению моего отца. Спасибо, — Харада за его спиной одобряющие ухмыляется, довольный началом, — Также, я бы хотел выразить огромную благодарность своему родителю, — слова отскакивают от высоких стен, проникая в сознание каждого, — Без него я бы не смог достичь всего этого, — он обводит рукой зал, подразумевая намного больше, чем просторное помещение, заполненное людьми, — Без своего отца я не смог бы узнать, насколько этот мир прогнил. А источником этой гнили является он сам, — гости удивлённо охают. Женщины прикрывают раскрытые рты, а мужчины удивлённо переглядываются, — С самого детства я заучил одну простую истину: какой бы тварью не был человек передо мной, мой отец обязательно будет хуже.
— Что ты мелешь, щенок?.. — Харада злобно шипит, извиваясь ядовитой змейкой позади Хиро, — Сейчас же закрой рот и!..
— Мой отец - самый отвратительный человек из всех, кого мне пришлось встречать, — Акихиро продолжает, не обращая внимания на ругань старшего, — Он грязный, мерзкий, заигравшийся в собственную игру, мудак, который испоганил не одну судьбу. Он самолично упёк в психушку собственную жену, руководствуясь единоличным желанием стереть со своей репутации пятно, которое я раньше называл матерью, — шёпот людей становится громче с каждым его словом, — Он проворачивал незаконные дела, играя в Бога. Играя с вашими деньгами и акциями, — недовольство четко слышится в нарастающем гомоне, — Преумножал своё богатство, растрачивая ваше.
Акихиро поворачивается к отцу, уже пунцовому от гнева, запуская одну руку за пазуху пиджака.
— За это я тебе благодарен, папа, — холод пистолета обжигает ладонь.
Гости ударяются в панику, стоит молодому мужчине достать оружие, направляя в сторону родителя. Акихиро держит его твёрдо, точно так же, как его учил Джун много лет назад.
Кто-то испуганно вскрикивает и сотни людей начинают бегать вокруг в поиске выхода.
— Только попробуй.. — Харада стоит на месте, не отводя взгляда от сына, — Только посмей сделать это, Аки, и я сломаю тебя.
— Сломать то, что уже разрушено - невозможно, отец.
// к горизонту катится солнце, забирая жизни с собой;
стоит выстрелить только — останется мир совершенно пустой. //
— Эй, Хиро, — маленький Акио смешно хмурит темные бровки, дергая брата за штанину, — Хиро!
— Чего тебе, Акио? — Акихиро отвлекается от книги, поворачиваясь к младшему. Четырёхлетний мальчишка довольно улыбается, перенимая внимание Аки на себя.
— Почитай мне, — он отодвигает руку старшего в сторону, ловко вскарабкиваясь ему на колени. Усаживается поудобнее, заинтересованно рассматривая красочную энциклопедию перед собой. На лакированных листах яркими пятнышками вырисовываются мелкие рыбки, притягивая к себе взгляд.
— Это не сказки, Акио, — Акихиро приобнимает одной рукой ребёнка, прижимая ближе к себе, чтобы тот ненароком не сполз, — Тебе будет неинтересно.
— Интересно! — Акио уверенно тычит маленьким пальчиком в страницу, — Почитай про рыбок, Хиро!
Аки тяжело вздыхает, понимая, что противиться требованию брата нет смысла.
За чтением энциклопедии про удивительный морской мир они проводят несколько часов.
Гости продолжают бегать, создавая настоящую давку возле выхода.
— Ты слабак, Аки, — отец скалит зубы, смотря на него с вызовом, — У тебя кишка тонка, чтобы нажать на курок.
Акихиро демонстративно снимает пистолет с предохранителя, мысленно расчерчивая лоб отца в виде мишени.
Так, как учил Джун.
Океанариум притягивает к себе раз за разом, заставляя сбегать из-под надзора отца, наплевав на возможное наказание, после которого ему будет до одури больно и плохо.
Главное, что сейчас ему хорошо.
— Ну, и что тут такого? — восемнадцатилетний Джун скептично осматривает огромный аквариум, окружающий их со всех сторон. Подходит к толстому стеклу и стучит по нему пальцем, распугивая рыб в толще воды.
— Здесь красиво, — Акихиро с мягкой улыбкой наблюдает за действиями друга, становясь рядом с ним, — Очень красиво.
Джун, новоиспечённый подчиненный его отца, молодой и острый на язык, таскается за Хиро повсюду, медленно вклиниваясь в размеренный поток его жизни.
— Ага, — светловолосый переводит взгляд на задумчивое лицо младшего, безотрывно смотря в светлые глаза, — Очень красиво.
Первый их поцелуй выходит нелепым и смазанным, оставаясь в памяти мягким свечением рыбьей чешуи и молчанием немых созданий.
— Ты ничто без меня, — видно, как толстые пальцы отца мелко трясутся, выдавая истинные чувства мужчины, — Никто. Пустое место.
— Я знаю.
Выстрел звучит подобно грому, разрезая воздух своим остриём. Паркет окрашивается в алый под тучным телом, которое замертво падает на пол.
Криков становится всё больше.
Зал заполняется тяжелым запахом крови и чужого страха.
Акихиро невидящим взглядом упирается в труп отца перед собой, а потом — в дуло пистолета.
В магазине остаётся ещё одна пуля.
— Мама, — Акихиро двадцать. Он собирает себя по кускам, но каждый раз разбивается вновь, теряя самого себя в бесчисленных приказах отца, — Мама, как же я устал.
Женщина перед ним напоминает больше живой труп, чем некогда красивую женщину.
Акихиро приходит сюда каждые выходные, опять и опять встречая незнакомку, накачанную лекарствами по самое горло. Санитары в психиатрической лечебнице говорят, что так надо. Так заведено. Для лучшего лечения нужно больше транквилизаторов.
И Хиро им слепо верит.
— Мама, — это похоже на вой, тяжелый и болезненный плач потерянного ребёнка, — Господи, мама, как же я хочу умереть.
В ответ он получает лишь молчание.
Для перезарядки нужна всего секунда. Жалка секунда, за которую вся жизнь успевает пролететь перед глазами.
Прохладное дуло так хорошо упирается в висок, забирая с собой всю боль.
Второго выстрела Акихиро уже не слышит.
Как и мелодичного голоса мамы в своей голове.
Он, наконец, замолкает.
[дом семьи Мия, 10:14, 1 июня]
— Если ты будешь топать ещё громче, он обязательно проснётся!
— Замолчи, Саму!
— Тише, — Ринтаро обрывает зарождающуюся ссору уверенно, пропуская надувшегося Атсуму ближе к двери. Он аккуратно держит в руках небольшой торт, над которым Саму колдовал всю ночь.
Т/и вклинивается между парней, ровняясь со старшим Мией. Пару секунд сверлит тяжелым взглядом прикрытую дверь, после чего тяжело вздыхает, поправляя ниточку праздничного колпака. Пальцы мелко дрожат от предвкушения, а сердце начинает стучать чуть быстрее.
— На счёт три, — девушка опускает ладонь на ручку двери, начиная отсчёт, — Раз, — Атсуму сбоку весь подбирается, сильнее вцепляясь в тарелку с лакомством. Огоньки свечек коротко колыхаются, — Два, — Осаму и Ринтаро остаются спокойными, ожидая решающего слова, — Три.
Дверь с грохотом открывается, впуская подростков в комнату. Харука поднимается на матрасе резко, испуганно осматривая помещения в поиске источника шума. Замирает, стоит глазам встретиться с широкими улыбками четверых, которые принимаются радостно кричать:
— С днём рождения!
Т/и торопливо опускается рядом с братом, заключая его в крепкие объятия.
— Ру, ты уже такой большой у меня, — нежные поцелуи осыпают мальчишеские щёки, — Я очень сильно тебя люблю, мой малыш.
Харука цепляется за девичьи плечи, принимая родную ласку, по которой он успел соскучиться.
Атсуму садится на корточки, вытягивая руки с тортом перед мальчиком.
— Ты должен загадать желание, Хару.
Яркие огоньки привлекают внимание, мягким блеском играя в светлых глазах. Харука отпускает сестру, забирая из ладоней сеттера сладость. Смотрит, гипнотизируя пятнадцать маленьких свечек.
Глубокий вдох, короткая пауза, за которую в голове успевает пронестись самое заветное желание.
Тихая просьба.
О том, чтобы теперь у них всё было хорошо.
— Если вы не начнёте жевать быстрее, мы не успеем, — Осаму хмурит густые брови и включает воду, принимаясь мыть посуду, — Нам еще ехать несколько часов.
— Ворчишь, как дед старый, — Тсуму с довольством доедает последние кусочки торта, откидываясь на спинку стула, — Море никуда не убежит, Саму.
После утреннего поздравления они всем скопом перебираются на кухню. Харука торжественно пробует торт, принимая поздравления, близнецы привычно начинают спорить, а Ринтаро по обыкновению снимает это, не отпуская руки Т/и под столом.
Первый лётный день встречает их с улыбкой.
— И как мы собираемся туда добираться? — Ру водит вилкой по опустевшей тарелке, лениво перекатываю туда-сюда остатки украшений с торта. Спокойствие лежит на нем тёплым покрывалом, согревая и даря чувство полной защищенности, — Как я помню, ни у кого из вас прав нет, да и вообще..
— Возьмём мамину машину, — Атсуму говорит это так легко, будто угон родительской машины - обыденная вещь. Как, например, окончание потока долгих проблем или наступление долгожданного покоя, без всяких свадьб, ссор, молчания и непонимания.
Ну, если прикинуть, обычный угон машины — и вправду пустяк.
Осаму утвердительно кивает на слова близнеца, соглашаясь с ним. Они придумали это ещё давно, в самые первые дни начала конца, когда исход всего был ещё неизвестен, но твёрдая уверенность в том, что простенький план сработает, всегда оставалась с ними.
— Вы с ума сошли, — Хару удивлённо вскидывает брови, скрывая глупую улыбку, которая мажет по лицу.
— Есть немного, — Ринтаро поднимается из-за стола, помогая Т/и подняться следом, — Надо собираться.
Школьница благодарно гладит тыльную сторону мужской ладони, которая ласково сжимает её руку. Понимание того, что спустя столько времени обещание не было забыто, разливается внутри тянущим тёплом.
— Погодите, — девушка немного дергается, словно вспоминает что-то очень важное, — Начните без меня, ладно? — мягко снимает конечность возлюбленного с себя, коротко улыбается, — Мне надо ещё кое с кем поговорить, — и исчезает в коридоре, скрываясь от взглядов чужих глаз.
Ладошку обжигает тепло собственного телефона, который Т/и нашаривает в кармане свободных шорт, принадлежащих, вроде, одному из близнецов, глаза с нежностью скользят по такому родному имени контакта, а пальцы уверенно жмут на иконку вызова.
Несколько гудков кажутся вечностью, которая разбивается на секунды, стоит только услышать приглушённый голос.
— Тупица?..
— Привет.
Т/и говорит практически шёпотом, словно боится спугнуть атмосферу хрупкого единения. На кухне слышатся тихие голоса и размеренным шум воды, напоминающий, что ей стоит поторопиться.
Акио на том конце провода почти не дышит, вслушиваясь в каждый звук, издаваемый девушкой. Впитывает в себя каждый девичий вздох. Будто слышит в последний раз.
— У тебя что-то случилось? — бегун спрашивает это так, без особой причины, для начала разговора, но в глубине души знает: стоит Т/и сказать хоть слово — он сорвётся к ней сразу же, наплевав на Токио, на карьеру спортсмена, на просьбы Джуна быть подальше. На всё, лишь бы оказаться рядом, — Опять на крыше прохлаждаешься, куриные ножки? — смеётся тихо, и смех этот граничит с воем.
— Нет, — Т/и сморит в стену перед собой, представляя в сознании встревоженный взгляд Акио, его тонкие губы, изогнутые в ухмылке и длинные пальцы, выводящие узоры в воздухе, — Нет, я.. Я в порядке, Акио.
— Я рад, — он давит в себе глупый-преглупый вопрос, который заставляет сердце бешено стучать: «ты счастлива без меня?», — Так зачем ты звонишь?
— Хотела сказать тебе спасибо, — слова ложатся на язык правильно, складываясь в предложения, — За всё. Знаешь, с самого начала я боялась тебя. Ты казался мне ужасным человеком, грубым и бестактным...
— А сейчас?
— Сейчас ты остался таким же грубым и бестактным дураком, — Т/и приглушенно смеётся, услышав, как Акио с той стороны недовольно засопел, — Ладно, прости.. Сейчас я не могу представить свою жизнь без тебя, — младший Харада рвано вздыхает, чувствуя, как щеки заливает румянец, — Ты спас меня. Спас меня от одиночества и от самой себя, — школьница прикрывает глаза, теряясь в ворохе воспоминаний, — Спасибо тебе за это, Акио.
— Я люб.. — он осекается, закрывая себе рот широкой ладонью. Признание остаётся густой слюной на языке, образуя тяжелый ком невысказанный чувств где-то в горле.
— Что?
— Я говорю: будь аккуратнее, тупица, — сердце угрожает вот-вот пробить своим стуком грудную клетку, но Акио покрепче стискивает зубы, запихивая все эмоции подальше, — Умеешь ты найти приключений на задницу. Сочувствую твоему мужику.
Т/и тянет губы в улыбке, отталкиваясь от стены коридора.
— Ладно, я передам ему, — повисает минутное молчание, указывающее, что им пора прощаться, — Пока, Акио. Ещё раз спасибо за всё.
— Бывай, тупица.
Телефонный разговор прерывается.
— Т/и-и-и-чан! — Атсуму выглядывает из-за угла, недовольно дуя пухлые губы, — Ты слишком долго! Мы уже заждались.
— Прости, Тсуму-кун, — девушка прячет телефон в складках кармана и подходит ближе к волейболисту, — Поехали?
Обещанная поездка становится правдой.
***
Море красивое.
Удивительное, яркое и таинственное. Синева волн притягивает глаз, влажный воздух облизывает щеки, оседая солью в легких. Пустующий пляж принимает гостей радушно, встречая тёплом высокого солнца и поющим звуком воды.
— Ва-а-а, — Тсуму выбирается из машины первым и чуть ли не танцует на месте, полной грудью втягивая свежий аромат, — Какая красота!
— Не ори, придурок, — Осаму, уставший за время долгой дороги, лениво выползает с водительского сидения, подходя ближе к брату.
— Опять ворчишь, дед Осаму, — старший Мия смеётся, не обращая внимания на бурчание младшего. Радость от долгожданной встречи с морем перекрывает всё остальное, заставляя до белых пятен жмурить глаза, которые наливаются слезами, — Чур, я первый пробую водичку! — он торопливо скидывает кроссовки, опуская голые ступни на нагретый песок.
— Не лезь в воду в одежде, — Саму тяжело вздыхает, понимая, что неугомонный сеттер обязательно намочит вещи, наплевав на тот факт, что море ещё не успело полностью прогреться. Доигровщик стаскивает свою обувь, отправляясь вслед за близнецом.
— Здесь очень красиво, — Т/и выходит из автомобиля, счастливо оглядывая открывшийся вид.
— Я бы хотел нарисовать море, — Харука ровняется с сестрой, наблюдая, как двое похожих парней у воды затевают шуточную драку, — Но, думаю, мне стоит разнять этих двоих, пока они не свалились в воду.
Мальчик уверенно шагает вперёд, оставляя завороженную девушку стоять позади.
А Т/и глаз не может отвести от мягких солнечных лучиков, игриво поблескивающих на морских волнах.
Здесь всё точно так же, как она и представляла.
Нет. Даже намного лучше.
— Тебе нравится? — Ринтаро останавливается сзади возлюбленной, осторожно обнимая со спины. Упирается подбородком в девичью макушку, сцепляя руки на её талии.
— Очень, — школьница опускает ладошки на мужские руки, вплетаясь в его пальцы своими, — Спасибо, Ринтаро.
— Я обещал, что отвезу нас на море, — парень тянет Т/и ближе, окутывая своим теплом, — Ты заслужила этого, лисичка.
Они растворяются в объятиях друг друга, вслушиваясь в размеренный стук своих сердец и тихий шум волн.
Море забирает с собой всю боль, оставляя внутри лишь светлую-светлую грусть.
У них ещё всё впереди.
Но эта история, наконец, заканчивается.
конец.