30
Первым ото сна освобождается Атсуму, почувствовав, как на живот ему приземлилось что-то тяжелое. Он раскрывает ореховые глаза и промаргивается, сгоняя пелену сна.
Осаму рядом негромко всхрапывает и бурчит что-то через сон. Одна нога парня благополучно занимает место на животе близнеца, а руки цепляются за его шею. Тсуму немного отодвигается, чтобы убрать с себя ладони брата. А то еще задушит ненароком. Сеттер вновь опускает взгляд на тяжесть в виде конечности младшего Мии и замечает, что на них накинуто одеяло. Но, вроде, они отрубились без него.
Атсуму непонимающе рассматривает ткань, а потом поднимает глаза на девушку на диване. Т/и выглядит лучше, чем вчера: болезненная бледность вперемешку с жаром щек ушли, веки больше не трепетали, а дыхание было глубоким и размеренным. Девушка продолжала спать, изможденная лихорадкой.
Старший Мия уже раз скользит нежным взглядом по родному лицу и цепляется за небольшой компресс на лбу.
Компресс?
Тсуму отвлекает шум на кухне. Кто-то включает воду и гремит тарелками.
— Бля, — шипит себе под нос блондин, принимаясь расталкивать спящего близнеца, — Саму, вставай! Вставай!
— Ммм, — недовольно мычит доигровщик, разлепляя веки, — Чего тебе, придурок? Дай поспать.
Следующая фраза Атсуму заставляет младшего резко подняться на месте, окончательно откидывая оковы сна:
— Родители приехали.
Осаму поднимается первым и осторожно ступает по полу, стараясь не создавать лишних звуков. Атсуму следует за братом, хватаясь пальцами за футболку доигровщика.
Сцепленные парни доходят до кухни, останавливаясь в дверном проеме, и тихонечко заглядывают внутрь.
Длинноволосая женщина что-то уверенно помешивает в кастрюльке, не обращая внимания на притаившихся близнецов. Аккуратные руки крепко держат ложку, поднося к губам немного бульона. Айко пробует свое творение и, удостоверившись, что блюдо готово, убирает столовый прибор в раковину, поворачиваясь к детям.
— Долго будем прятаться? — братья подскакивают на месте от голоса матери и строго взгляда ореховых глаз.
— П-привет, мам?.. — неуверенно отзывается старший из близнецов, — К-как дела?
Женщина, не впечатленная попытками сына отвлечь её, складывает руки на груди, внимательно рассматривая своих отпрысков. Тонкая бровь вопросительно изгибается. Мама замирает в ожидании дальнейших слов.
— Привет, мам, — вторит Осаму, но более уверено, чем близнец, — Как я понимаю, нам надо объясниться? — сероволосый заходит в светлую кухню, вставая прямо перед матерью.
— Правильно понимаешь, — женщина продолжает говорить строго, но в противовес этому во взгляде мелькает нежность. Её умненький мальчик Осаму всегда был ответственен за свои поступки, сколько она себя помнит.
— Мы это.. — Атсуму занимает место рядом с братом, тяжело вздыхая, — Накосячили немного.
Айко чувствует, как внутри разливается приятное тепло от вида таких сыновей. Тсуму всегда старается разделить вину на двоих, считая, что так легче со всем справляться.
— Слушаю.
Саму тяжело вздыхает, мысленно готовя тысяча и одно объяснение ситуации.
— Т/и вчера стало плохо, — начинает доигровщик, — И мне пришлось забрать её. Она начала лихорадить и я привез её домой.
Женщина понимающе кивает, давая разрешение для дальнейших слов.
— Мы не могли отвезти Т/и в больницу, — подхватывает Атсуму, — Было бы слишком много вопросов.
— А как же её родители? — вздыхает Айко, уставшая играть строгую родительницу, — Вы про них подумали?
— Да, — твердо произносит Саму, — Они бы сделали только хуже, — он не секунды не сомневается в своих словах.
— Так, — мама расцепляет руки, про себя соглашаясь со словами сына. Аканэ всегда была незаслуженно холодна к своим детям, а Иуоо чаще оставался в стороне, не беспокоясь о них вообще. И как так можно поступать с собственными чадами? — Мне позвонить не пробовали?
Братья вновь замолкают, не найдя ответа на этот вопрос. О звонке матери они не подумали.
— Ладно, — Айко двигается с места, подходя чуть ближе к сыновьям, и тянет руки, чтобы поправить растрепавшиеся пряди окрашенных волос у обоих, — Я сделала Т/и небольшой компресс. Надо будет его сменить, понятно? — она возвращается к плите, указывая рукой на кастрюльку, — Вот здесь куриный суп. Накормите её. И следите за температурой!
Женщина собирает некоторые вещи со столов и укладывает их в небольшую сумочку. Потом деловито поправляет высокий хвост.
— Если ей станет хуже — звоните мне, — уточняет мама, обходя замерших в шоке близнецов, которые не ожидали такой благосклонности от родительницы, — И перестаньте стоят как истуканы. Я не зверь и понимаю, что вы хотели, как лучше, — ореховые глаза наполняются грустью, — Т/и выглядит ужасно. У меня сердце разрывается от одного взгляда на неё.
— Спасибо, мам, — тихо произносит Осаму, благодарный матери за понимание.
— Вы спасибо должны еще отцу сказать, — Айко выходит в коридор, заглядывая в гостиную и оценивая состояние спящей, — Он под ночь поехал докупать все лекарства. Кстати, они на столе, — длинноволосая аккуратно проводит ладонью по лбу девушку, убирая компресс и чувствуя температуру, — Он уехал на работу чуть раньше, — она отходит от дивана, направляясь в прихожую, чтобы надеть удобные туфли. Близнецы верными хвостиками следуют за мамой.
— И ещё, — женщина останавливается в дверном проеме, оборачиваясь на сыновей, — Возьмете машину без спроса еще раз — оба получите, — и скрывается за дверью.
Двое парней облегченно выдыхают, понимая, что все прошло намного лучше, чем они ожидали.
— Это было страшно, — тянет Атсуму, поднимая руки над головой и разминаяя затекшие после сна мышцы. Расслабленность тягучим потоком распространяется по телу.
— Ага, — соглашается Осаму, — И что теперь?
Светловолосый задумчиво смотрит на закрытую входную дверь, перебирая следующие вариант развития событий.
— Звоним Суне?
— Давай.
***
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
эй тупица ты там как? тебя не было в сети со вчерашнего дня
Не прочитано.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
ты это, прости меня за тот случай. я не хотел тебя обижать, давай встретимся и поговорим норм?
Не прочитано.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
окей я реально накосячил но зачем игнорировать?
Не прочитано.
***
[дом семьи Т/ф]
Харука ворочается на кровати, скидывая с себя одеяло. Голова немного гудит, а сознание еще затуманено дремой.
Мальчик подносит руку к лицу и трет глаза, помогая векам открыться. Собственная комната встречает ярким светом, который льется из окна. Солнечные лучи освящают помещение, пробуждая Хару.
Он немного приподнимается на локтях, оглядываясь вокруг. Кажется, ничего со вчерашнего дня не поменялась, но воспоминания сильным потоком врываются в черепную коробку.
— У вас сладкое что-нибудь есть? Я с утра не жравши, чувстую, что сейчас с голода помру.
Если честно, мужчина не выглядит, как человек, который прямо сейчас с голода помрет. Харука на себе проверил, что сил и ловкости у незнакомца хоть отбавляй, но мальчик все равно поднимается с кровати и просит следовать за ним в сторону кухни.
Страх сменился шоком, который теперь не дает нормально обдумывать ситуацию. Поэтому всё, что Хару может сделать — достать из холодильника остатки клубничного пироженого и поставить перед неизвестным.
— Ммм, — довольно тянет светловолосый, пробуя угощение, — Вкусфна.
Он сидит на кухонном стуле, вглядываясь в мальчика, который занял место напротив. Лакомство уверенно исчезает.
— Ты это, — в перерывах между трепезой произносит мужчина, — Хочешь? — он протягивает младшему небольшой кусочек сладости на вилке, ожидая действий от него, — А то не останется.
Харука отрицательно мотает головой. В сознании не укладывается тот факт, что несколько минут назад этот огромный человек вломился в его дом, остановил жалкую попытку нападения на себя, подчистил комнату сестры от камер, которые не давали ей спокойно дышать в собственных стенах, а теперь он сидит и уплетает за обе щеки пироженое, будто ничего и не было.
— Ну и ладно, — мужчина и не расстраивается отказу, отправляя протянутую вилку себе в рот, — Мне больше достанется. Кстати, меня Джун зовут.
Джун, в противовес своему безобидному тону, выглядит совсем не безобидно: шрам, пересекающий один глаз, выделяется на лице грубыми рубцами, острые линии подбородка и скул показывают, что человек он далеко не мягкий, а взгляд синих глаз, в которых свинцовой тяжестью лежит нечто, неизвестное Харуке, дает понять, что мужчина видел слишком многое.
— Ты Харука, — продолжает светловолосый, доедая последие крошки лакомства, — Второй год средней школы. Ходишь в художественную студию. Поддерживаешь связь с семьей Чисо, — на этих словах Хару заметно напрягается, осведомленность незнакомца оседает кислой слюной на языке, — Мне продолжить или ты все-таки поговоришь со мной?
— А, эм.. — Харука слишком резко открывает рот, втягивая побольше воздуха, и давится, принимаясь откашливаться.
— Да тише ты, цыпленок, — Джун тянется через стол и пару раз хлопает мальчика по спине. На удивление, касания его мягкие и аккуратные. — Я же не съем тебя. Просто хочу, чтобы ты поддержал диалог.
— Зачем?.. — Харука обрывает формирующийся вопрос, — Почему?.. — и еще один. Спаришивать что-то у мужчины - боязно. Будто ты лезешь в раскрытую пасть льва, которая захлопнется при любом неверном движении.
— Зачем я тут? — Джун подхватывает слова мальчишки, — Чтоб камеры убрать, — светловолосый откидывается на спинку стула, заводя руки за голову и сцепляя их на затылке, — Почему я? Потому что у меня есть волшебная штучка для обнаружения камер и я помогаю одному человечку, который тесно связан с твоей сестрой.
Хару внимательно следит за мужчиной, вслушиваясь в его слова.
— Знаешь, иногда жуть как хочется просто послать всё нахуй, — Джун без стеснения выражается при младшем, — Я устал от всего дерьма, которое только прибавляется и прибавяется. Конца-края нет, — синие глаза задумчиво смотрят куда-то за спину мальчику, — А все ради него...
— Кого? — Харука чувствует, как шок постепенно отступает, освобождая место для интереса. Человек напротив все еще пугает своей резкостью, но еще больше вызывает интерес к своей личности.
— А? — светловолосый выныривает из своих мыслей, фокусируя взгляд на собеседнике, — Никого, сопля, тебе еще рано такое знать.
Джун поднимается с места, достает из кармана пальто телефон и проверяяет что-то.
— Кажись, твоя сестричка сегодня не приедет домой, — он печатает короткое сообщение и отправдяет аппарат обратно, — Не боишься один оставаться? Могу покараулить, если что.
Харука мотает головой и подрывается следом, приближаясь к мужчине, который теперь идет в сторону прихожей.
— Ладно, — старший останавливается возле двери и поворачивается к мальчику, — Тогда я пошел, сопля. Не бойся и учись давать отпор, договорились? — он протягивает сжатый кулак вперед, ожидая, когда Хару отобьет его, — Пиздец, как я всегда хотел брата малого или сынишку, — Джун отворачивается, открывая входную дверь.
Харука давит в себе желание попращаться, понимая, что это будет выглядеть несуразно.
— О, кстати, — шрамированный вспоминает что-то и разворачивает лицо к младшему, далая шаг за порог, — Если ты когда-нибудь через пару лет встретишь очкарика на год младше, с ебанутой семьёй и жесткими проблемами с психикой — беги. Не повторяй моих ошибок, — и он шагает дальше к припаркованной неподалеку машине, оставляя Ру тупо пялиться ему вслед.
— Не повторять ошибок?..
[дом семьи Мия]
— Зачем ты Хару притащил?
— Он сам позвонил, я не мог оставить его одного.
— Замолчите. Т/и просыпается.
Т/и сквозь пелену сна слышит несколько голосов, спорящих друг с другом. Каждый из них кажется смутно знакомым. В одно мгновение все звуки стихают. Она поднимает тяжелые веки и смотрит в пространство перед собой, которое не перестает кружиться. Вновь закрывает глаза, а через пару секунд делает еще одну попытку сфокусировать зрение.
— Ты как? — перед ней опускается Атсуму, обеспокоенно вглядываясь в лицо, — Тошнит?
Девушка понимает, что, да, её тошнит, и дергает головой в знак согласия. Ей торопливо помогают подняться руки сбоку и склоняют над пустым ведром, схватывая волосы на затылке. Кроме желчи ничего не выходит.
— Вот так, — подбадривает спокойный голос того, кто её держит, — Всё хорошо.
Обладатели остальных голосов продолжают молчать, впитывая в себя каждое изменение в состоянии девушки.
— В-воды.. — просит она осипшим голосом, отодвигая полупустое ведро. Во рту все жжется и горчит. К губам сразу поднося стакан, помогая выпить жидкость. Школьница жадно глотает воду, прикрывая в удовольствии глаза; голова продолжает идти кругом, но постепенно пространство выравнивается. Т/и поднимает веки и смотрит на обеспокоенные лица перед ней. Осаму продолжает держать грязные волосы, заглядывая на неё сбоку. Атсуму сидит перед ней на корточках, сложив руки на её коленях. Ринтаро стоит прямо за старшим Мия, готовый в любую минуту кинуться на подмогу. Харука, кажется, готов расплакаться.
— Нормально? — задает общий вопрос Саму, отпуская, наконец, пряди.
Т/и согласно мычит в ответ и пытается присесть на диване. Атсуму помогает поднять ослабшее тело.
Все мышцы затекли, спина болела, ноги выкручивало. Состояние оценивалось на минус десять из десяти.
— Тебе надо поесть, — подает голос Суна, присаживаясь рядом с Тсуму и смотря на школьницу тревожными золотистыми глазами. От одной мысли про еду желудок скручивает, но Т/и сдерживает приступ рвоты, понимая, что еще одного потока желчи не выдержит.
— Хару, иди в нашу комнату, — ровно говорит Осаму, заставляя мальчика отлепить слезящийся взгляд от сестры, — Всё нормально, иди. Я зайду к тебе попозже.
Харука согласно кивает и на ватных ногах удаляется из гостиной.
Четверо подростков сидят за столом. Молчание нарушает только негромкий стук ложки о тарелку.
Т/и через силу запихивает в себя наваристый бульон, борясь с устойчивым чувством тошноты. Трое парней поглядывают за действиями школьницы, не решаясь нарушить тишину. Атсуму и Суна сидят напротив, Осаму, успевший сходит к Хару и проверить успокоившегося мальчика, сидит по правую руку от девушки.
— Я больше не могу, — произносит она, отодвигая почту полную тарелку. Желудок отказывается принимать пищу, с каждой ложкой скручиваясь в спазме.
Осаму рядом тяжело вздыхает, понимая, что заставить подругу съесть еще немного не сможет. Он берет в руки небольшую коробочку с лекарствами и крутит её в руках, после чего достает блистер и выдавливает одну таблетку, протягивая Т/и. Она послушно глотает лекарство, запивая водой из стакана, стоявшего рядом.
Тишина вновь воцаряется на кухне.
Никто не знает, как правильно начать разговор, который должен, по идее, решить многое, если не всё.
У каждого в голове крутится рой мыслей, из которого вычленить что-то важное очень сложно. Слова в момент становятся непонятными и пустыми.
Разломанный на мелкие части мост доверия отделяет Т/и от волейболистов.
И никто не решается сделать первый шаг в пропасть.
— Мне тяжело, но я хочу поговорить с вами.
Голос Т/и все еще отдает хрипотцой, а голова немного гудит, но предложение ложится на язык слишком правильно. Курок спущен, слова сказаны.
— Мы тоже, — начинает за всех Осаму. Он опускает тяжелый взгляд на собственные руки, готовясь, кажется, к самому непростому разговору в своей жизни. — Думаю, мы должны рассказать всё, как есть.
— Всё, что я говорил тогда - правда, — подхватывает Ринтаро.
— Тогда? — непонятливо переспрашивает Саму, поднимая взгляд на друга.
— Я рассказал про того человека, — размыто уточняет Суна, не отрывая взгляда от Т/и. Он смотрит на девушку и ждет ответного взгляда, но та не поднимает глаз со стакана, который она крутит в руках.
— А нас позвать нельзя было, — бурчит Атсуму, но тут же вливается в разговор, — Ак.. Тот человек сказал нам, что все это пойдет в будущем на благо и поможет избежать тебе.. кое-чего неприятного, — старший Мия хмыкает, — А мы, как последние уебаны, повелись.
— Мы натворили слишком много дерьма, — Осаму глубоко дышит через нос, сжимая руки до побелевших костяшек, — И причинили тебе много боли.
— Да, — Т/и и не отрицает слов Мии, унимая подступающие слезы. Всё, хватит плакать. Сейчас не время до истерики. — Я.. пыталась покончить с собой.
Близнецы теряют дар речи, переваривая сказанные слова. Ринтаро болезненно морщится, вспоминая свои эмоции, когда он услышал это в первый раз. Сколько потом он провел времени, перебирая каждое слово Т/и на части, анализировал каждый звук. И давил в себе желание расхерачить кулаками стену до кровавых пятен.
— Мы.. Мы не знали, — шепчет Осаму, поворачиваясь к школьнице. Внутри соленый океан вины затапливает каждую частичку тела. Теперь всё ощущается в разы серьезнее. Хотя, казалось, куда еще больше. — Ты.. ты хотела этого?
— Очень, — Т/и понижает голос до еле слышимого, боясь вспоминать все чувства, которые обуревали её в тот момент. Холодный ветер, высота пяти этажей, железная решетка и пара шагов, отдаляющие от блаженной темноты. Акио, сильные руки, обнимающие сзади и успокаивающие охватывающую панику. — Я не видела смысла дальше бороться.
Повисает тяжелая тишина, пропитанная горькой виной и сожалением.
Неожиданно раздается сдавленный всхлип. Т/и отрывает взгляд от рук и впивается глазами в склонившего голову Атсуму. Крепкие плечи мелко дрожат, на стол срывается несколько капель.
— Тсуму..
— Я так сильно ненавижу себя, — шипит сквозь стиснутые зубы сеттер, крупное тело содрогается в рыданиях, — И так сильно хочу всё исправить, — ореховые глаза смотрят на Т/и. И в этом мутном от слез взгляде столько боли, что воздуха начинает не хватать, — Пожалуйста, прости. Прости, прости, прости.
Слезы подступают и девушка смаргивает их, позволяя влаге стечь по щекам.
— Я тоже, — она тяжело втягивает воздух, хлюпая носом, — Тоже очень хочу всё исправить.
Тело не слушается и поднимается с места, в два шага приближаясь к Атсуму. Т/и становится за его спиной и обнимает за шею, прижимаясь к широкой спине. Она тянет руку и цепляется за рукав рядом сидящего Ринтаро, призывая его присоединиться. Суна разворачивается и мягко обнимает два сцепленных тела, не позволяя себе выпустить остаток раздирающих чувств наружу. Не сейчас. Наедине с Т/и он разрешит себе сказать самые важные слова и отпустить себя.
— Если вы думаете, что я буду в этом участвовать, — слышно, что голос Осаму дрожит, — То вы правы.
Младший Мия встает со стула и подходит к друзьям, накрывая раскрытыми руками их всех.
Тсуму ревет в голос, хватаясь за руки Т/и на своей шее. Он беззастенчиво выпускает все тяготящие эмоции, чувствуя, как загривок и воротник намокают от слез девушки.
Пропасть все еще отделяет их, но каждая из сторон подбирает осколки доверия и начинает создавать мост заново. Шаг за шагом двигаясь друг к другу.
Перешагивая через болото обиды, страха и горечи.
На этот раз они не позволят никому разделить их.
***
Харука плотнее прижимается к сестре, которая пару минут назад зашла в комнату, чтобы, наконец, поговорить с братом по душам.
— Мне было страшно, — голос Хару приглушается тканью толстовки Осаму, в которой стоит Т/и, — Ты выглядела так.. Так.. — он не может подобрать слов, чтобы описать своих чувств.
— Извини, — школьница опускает ладонь на макушку брата и нежно треплет мягкие пряди, — Я не хотела тебя пугать.
— Прости, что избегал тебя, — мальчик тянет сестру в сторону кровати близнецов, опускаясь вместе с ней на нижний ярус, — Мне надо было быть рядом.
— Ты не виноват, — голос девушки немного гнусавит после прошедших рыданий. Волейболисты отлепились от неё только через минут двадцать, впитывая тепло друг друга до последнего. Саму настойчиво потребовал, чтобы Т/и прилегала и отдохнула, ведь недолгий прилив сил мог скоро закончиться, но она заявила, что впереди её ждёт ещё один разговор.
На этот раз с Харукой.
— Послушай, Ру, — школьница цепляет пальцами подбородок младшего и приподнимает его голову, чтобы можно было заглянуть в похожие глаза, — Я должна серьезно поговорить с тобой.
— Я тоже, — Хару доверчиво смотрит на сестру. Страха, который сковывал его раньше от воспоминаний о том злосчастном вечере, больше нет. — Камеры в твоей комнате убрали.
— Что? — заявление брата сбивает с толку, — Отец приезжал? Он тронул тебя? Покажи, где он ударил. — Т/и начинает судорожно ощупывать худое тело мальчика.
— Нет, нет, — Харука отстраняется и мягко останавливает руки сестры, — Я в порядке. Он не приезжал. — он припоминает все события вчерашнего дня, — Джун приходил.
— Джун? — непонимающе спрашивает Т/и, видя, как лицо брата проясняется и в глазах мелькает задорный огонёк, — Это кто? Ты открыл дверь незнакомцу?
— Ну, вообще, он сам открыл, но не суть, — отмахивается мальчик, — Он, кажется, не плохой. Так быстро убрал камеры у тебя в комнате! И ещё съел последнее пирожное.
— Погоди, — школьница останавливает воодушевленную речь младшего, — Я ничего не понимаю. Как открыл? Зачем убрал? А если отец заметит? — паника оседает на кончике языка.
— Открыл отмычкой, — объясняет Харука, — Сказал, что это подарок тебе от кого-то.
— Подарок?
— Эй, болтушки, — дверь раскрывается и в проеме показывается Осаму. Глаза его немного припухли от невыплаканных слез, — Пошли. Тебе надо сполоснуться, Т/и, а потом измерить температуру. А ты, Харука, сейчас пойдёшь и поешь. Я приготовил немного рагу.
Осаму провожает Харуку на кухню, усаживая мальчика за стол и ставя перед ним тарелку с рагу. Потом возвращается к ожидающей Т/и и ведёт её в ванную, попутно ругаясь на Атсуму, который пытается увязаться за ними. Ринтаро молча наблюдает за этой картиной, больше внимания уделяя притихшей девушке.
— Держи, — Осаму прикрывает за ними дверь ванной и протягивает подруге сложённое полотенце, — Ты точно справишься? — обеспокоено спрашивает Мия, — Я могу позвать Суну, если...
— Всё нормально, — прерывает его девушка, — Мне намного лучше.
— Хорошо, — доигровщик оставляет на стиральной машинке стопку чистой одежды, состоящей из футболки одного из близнецов и вновь стащенных шорт мамы. — Зови, хорошо?
— Хорошо.
Волейболист выходит из ванной, плотно прикрывая дверь.
Т/и тяжело выдыхает, чувствуя, что болезнь берет своё, отнимая жалкие крупинки сил. Разговоры позволили почувствовать хоть какое-то хрупкое спокойствие, но, кажется, долго ему не просуществовать.
Складывается ощущение, что нечто очень плохое поджидает впереди.
Девушка откидывает темные мысли в сторону, стягивая с себя толстовку Саму и остатки грязной формы с бельём.
Стоять под струями душа — чистое наслаждение. Вода омывает девичье тело, очищая от пота и дорожной пыли. Т/и тщательно моется, находясь в полусонном состоянии. Голова приятно пуста. Ничего сейчас не тревожит.
И выключенный телефон в сумке тоже.
***
Сообщение от: Акихиро-сан🤓
Привет, колючка. Ты же ещё не дома, да? Ну, как приедешь — оцени подарочек. И прости за тот вечер. Надеюсь, мы скоро встретимся.
Не прочитано.
Сообщение от: Акихиро-сан🤓
О, и кстати, на счёт своего отца можешь не переживать — я всё уладил.
На следующих выходных поедем выбирать свадебное платье, не забудь.
Не прочитано.
***
— Так, температура нормальная, — Осаму забирает градусник у девушки, проверяя показатель, — Надо перед сном ещё выпить таблетки.
— Угу, — негромко отзывается Т/и. Её жутко клонит в сон. Веки наливаются свинцом, заставляя прикрыть глаза.
Она сидит на диване, одетая в чистую одежду и накрытая одеялом. Рядышком пристроился Харука, согреваясь под боком у сестры.
— Сейчас принесу, — Атсуму встает с пола, где он до этого расположился, и бредёт на кухню за лекарством.
— Тогда я пошёл пока расстелю матрас в комнате, — Саму убирает измерительный прибор в футляр, — Кстати, отец взял ночную, а мама решила проведать бабушку, услышав, что тебе стало легче, — Т/и немного улыбается на слова парня, приятно осознавать, что о ней беспокоятся, — Просила звонить, если что-то случится, — и доигровщик выходит из гостиной.
Ринтаро поднимается с места, которое занимал рядом со старшим Мия, и подходит к сидящей девушке, указывая на место рядом с ней.
— Можно? — школьница приоткрывает глаза на вопрос блокирующего и смотрит сначала на него, а потом на сопящего под боком Харуку.
— Конечно, — отзывается Т/и.
Рин усаживается рядом, выдерживая расстояние вытянутой ладони. Он на интуитивном уровне чувствует, что сейчас нельзя давить и налегать на девушку. Слишком много ещё надо сделать, чтобы вернуть доверие в отношения.
— Я так устала, — тянет школьница, вновь прикрывая очи. Усталость бьет по неокрепшему организму. Она немного склоняется и опускает голову на плечо Суны, а через некоторое время полностью укладывается на него, облокачивая на себя спящего Харуку.
Вопреки всему рядом с парнем спокойно. Хочется прижаться и забыться в знакомом чувстве единения. Чужое тепло проникает в самое сердце, отзываясь отголосками лёгкого сожаления. Между ними много недосказанностей, десятки слов и тысячи извинений. Но именно сейчас нужно почувствовать телом присутствие друг друга рядом.
— Я прин.. — Атсуму замирает в дверном проёме, замолкая. Ему немного трудно дышать из-за забитого после рыданий носа, голова побаливает, и желание прилечь и отдаться во власть сна делает движения ленивыми и долгими. — Спят? — уточняет сеттер, замечая, как на Ринтаро устроилось два тела. Тсуму ставит стакан с водой на стол и кладет рядом пачку таблеток. Возможно, одну можно и пропустить.
Суна негромко мычит в знак согласия, протягивая руку, чтобы убрать мешающие пряди с лица девушки и поправить спадающую руку Хару. Брат с сестрой синхронно всхрапывают, плотнее облепляя волейболиста.
И он соврёт, если скажет, что в этот самый момент в его сердце не разливается река умиротворения.