Глава 34. Дельфания
– Тебе надо бежать. Сейчас! – Сирия была до предела напряжена.
– Нет. Я не могу вас здесь оставить, – я снова противилась своей наставнице.
– Она не сдержит своего слова, сбежишь ты или нет, – я впервые видела Сирию плачущей. – Ты погибнешь!
– Пусть так.
– Но так не должно быть!
– Любовь хочет меня забрать, – я говорила, совсем не чувствуя, что у меня было внутри.
– Любовь хочет любить, а не умирать. Рождать, а не идти в забвение. Дельфания, ты ещё можешь по-другому, – настаивала Сирия.
– Могу, но не хочу. Я думаю о нём, и я хочу к нему.
– Ахмар мёртв. А ты жива!
– Нет, без него я не живу. Я просто дышу, не чувствуя никакого вкуса, – в горе, которое теперь владело мной целиком, мне были безразличны слова Сирии.
– Ты понимаешь, что погубила Зураба?! – в глазах наставницы читался страх. – Ты ещё можешь перекрыть это, дав его крови родиться.
– Могу. Но сейчас мне надо решить всё с Ялаллой. Возможно, это наша последняя с ней встреча. Затем я уйду, как я и хотела.
Наставница мне ничего не говорила.
– И она знает, что я ей не помеха. Я поддержала её перед всеми, как и обещала.
– Даже, если ты родишь, она не позволит твоему сыну жить.
– Но ведь никто не захочет, чтобы сын Зураба стал правителем. Зураб проиграл... Она же это знает! – Я не заметила, как перешла на крик.
– Да, она это прекрасно знает. И она не может не знать, что такое кровь, – спокойно возражала Сирия.
– Тогда я отдам его, и никто не догадается, даже он сам, кто его настоящий отец.
– Ты это сможешь?!
– Смогу. Я буду знать, что это ради его блага, – я вновь вернулась к некой ясности внутри меня. – Будь сегодня за меня на вечерней молитве, – я попыталась ей улыбнуться, но у меня не получилось.
– Хорошо, – глухо ответила Сирия.
Наставница закрыла свои глаза, чтобы не видеть, как я ухожу. Я накинула на голову чёрный плащ из грубой ткани, который полностью скрывал и моё лицо, и моё шёлковое платье, и без колебаний я нырнула в ночь, покинув стены храма, в котором я когда-то исцелила свои раны. В своём кармане я сжимала единственно дорогую для меня вещь, которая ещё связывала меня с Ахмаром, вернее, с нашими счастливыми воспоминаниями – мой медальон – Луна в Солнце, – который Ахмар нашёл на моём бездыханном теле тогда на берегу Атлантики...
Я шла по мало освещённым улицам, избегая заведений, из окон которых доносились опьянённые крики и стоны самых диких желаний человеческой плоти. Я закрыла от них своё сердце. Мысленно я была в женском кругу, который опоясывал Землю. Я призывала к женской силе, к сестринской поддержке и пониманию. Я молилась, взывая к Богине Мудрости.
Встреча была назначена на пристани. Там меня уже ждали. Двое алланитов из личной охраны Ялаллы сопроводили меня на небольшой прогулочный корабль. Как только я ступила на борт, мостик тут же подняли, и мы отплыли. Я сохраняла спокойствие. На небе загорелись первые звёзды, ветер дул в паруса, будто подталкивал уже прописанные в пространстве события. Наши намерения покорно ждали своего часа, чтобы по щелчку женских пальцев повернуть вспять судьбы.
Меня привели в просторную роскошную каюту. Ялалла полулежала на мягкой кушетке, ела сочный виноград и упоённо пила вино из серебряного бокала. По нездоровому блеску её глаз я поняла, что она выпила уже довольно много.
– Я очень рада, что ты пришла, – Ялалла встала с кушетки и неровной походкой направилась к выходу из каюты. Она не переставала смеяться: – Время праздновать нашу победу! – она мельком посмотрела на меня. – Идём, я тебе кое-что покажу.
– Ялалла, я пришла чтобы... Нам надо...
– Это уже не имеет значения, – беспечно махнула она рукой.
Двое вооружённых алланитов стояли по обе стороны от меня, один из них толкнул меня в плечо, и я последовала за правительницей. Мы вышли на палубу. Ночь была безлунная. Несмотря на горящие факелы темнота скрывала наши лица, но могла ли она скрыть то, что творилось у нас внутри? Я никак не понимала причину этой неистовой радости, которая выплёскивалась сейчас из Ялаллы.
Мы стремительно удалялись от берега. Правительница Аллантии вдруг пошатнулась и тут же устремилась к борту корабля, вцепилась пальцами за перила:
– Ненавижу! – из её груди вырвался крик, за которым последовали рвотные порывы. Она исторгала из себя всё, что было выпито ею до этого. – Воды! – приказала она.
Доверенный алланит тут же отстегнул от своего пояса кожаный мешок и протянул своей правительнице. Она жадно выпила несколько глотков и бросила мешок обратно.
– Никогда не любила этот корабль! Принесите факелы! Мне слишком темно.
Теперь взор Ялаллы был кристально холодным, она уставилась на меня.
– Куда мы плывём? – я спросила.
– К твоему Ахмару.
Моё сердце учащённо забилось: «Почему она говорит об Ахмаре? Почему? Что она знает?» И тут с моих глаз спала пелена, и я увидела, как в действительности всё произошло.
– Ты думала, ты можешь всё, а я ничего?!
– Так это ты это сделала? – боль от осознания моей вины и моей глупости, и наивности перекрывала мне дыхание.
Ялалла прекрасно понимала, о чём я её спросила, но она молчала – молчала так, будто хохотала надо мной, искусно углубляя своё холодное лезвие в мои так и незатянувшиеся раны.
– И я нисколько об этом не жалею! Нисколько! – злорадная улыбка не сходила с её уст.
Это был удар, который я никак не могла предугадать. Ветер вмиг высушил мои губы, а чудовищная правда тысячью иглами устремилась вниз моего живота. Во мне даже не было слёз, чтобы заплакать.
– Зачем? – я еле слышно спросила.
– Ты думала, что ты выше меня?! Что только ты можешь мне указывать, как мне любить своего мужа?! Это ты во всём виновата! – Ялалла дробила на мелкие кусочки моё изувеченное горем сердце. – Он бы даже тебя не увидел! – гнев затмевал её рассудок. – И вся твоя шайка! Вы все слишком многое о себе возомнили!
– Ты обещала...
– Но на троне я, а не ты! – правительница никого кроме себя сейчас не слышала. – И я положу этому конец! Чтобы впредь не было никаких жриц! – Она плюнула мне в лицо.
В этот момент с берега донёсся тревожный звон колоколов. Я обернулась и увидела языки пламени, пожиравшие белоснежный храм жриц Земли. Меня охватил безмолвный ужас, тело стало каменной глыбой, я хотела пошевелиться, но не ощущала своих конечностей.
– Вот чего вы заслуживаете! – с нескрываемым злорадством и ликованием кричала Ялалла. – Вы все сгорите! Вот твоё пламя! – ещё громче и ещё безумнее торжествовала правительница. – Оно вас ненавидит, как и все вокруг! Как и я. Горите! Горите! Горите! – она уже хрипела, захлёбываясь своей слюной.
Ялалла подала знак двоим стоявшим рядом со мной алланитам. Они завели мои руки за спину и связали их тугим узлом.
– Не смей отводить своих глаз!
Довольная, Ялалла смотрела, как огонь забирает всех, кого я любила. Хоть мы были уже довольно далеко от берега, мне казалось, что я слышу их крики, возгласы и мольбы каждой...
– Вот здесь твой Ахмар, – совершенно спокойно произнесла Ялалла, указав рукой куда-то в тёмную пучину океана.
К моим ногам уже привязывали большой кусок чёрно-пепельного мрамора. Правительница кивнула головой и твёрдыми шагами направилась в свою каюту.
***
Ничего не бьётся во мне. Кровь застыла. Глаза закрылись. Я стала песком, поющим протяжную песню океана. Потом я стала волной, прикованной цепями к берегу. Я билась об одни и те же камни бессчётное количество раз, пока я не стала никем. Я перестала себя с кем-либо и с чем-либо отождествлять, превратилась в вакуум, который свёл все свои счёты с жизнью. Мне оставался единственный шаг, чтобы раствориться в тёмном, как дно Атлантики, хаосе.
***
– Дорогие радиослушатели, у нас в гостях сегодня писательница Элизабет Харткинсон. Думаю, она не нуждается в особом представлении, её жизнь, а самое главное – её книги, сами говорят за неё. И мы начинаем с самых горячих вопросов, которые прислали нам вы. Лиз, вам не страшно?
– Мне кажется, на все страшные вопросы я уже ответила, – шутливо сказала я в микрофон.
– Тогда поехали. У вас нет ни секунды на раздумывания. Нам нужна только правда. И первый вопрос: вы верите в перевоплощение души?
– Да.
– Ваши романы автобиографичны?
– В чём-то да.
– Вы считаете, что новая жизнь даётся, чтобы искупить грехи старой?
– Нет.
– Тогда как искупить грехи?
– Никак. Мы учимся прощать и принимать.
– Вы простили?
– Да.
– Вы счастливы?
– Да.
– Есть идеи для новой книги?
– Нет.
– Творческий кризис?
– Нет.
– А если Вы больше никогда ничего не напишите?
– Я и так уже многое написала. То, что должно пролиться в мир, найдёт свой путь: если не через меня, так ещё через кого-то.
– То есть, вы хотите сказать, что это не писатели выдумывают идеи, а идеи уже существуют и ищут своих писателей?
– В точку! Вот посмотрите, сколько сейчас у нас молодых авторов, и все талантливы...
Гарри заехал за мной после интервью, и мы отправились в наш любимый ресторан в тридцати километрах от Джерси-Сити. Нам было что отпраздновать – десять лет совместной жизни. Счастливой. Без ссор и пререканий. Без ревности и недомолвок.
В зале был накрыт всего лишь один столик. Играл саксофон. Мерцали свечи.
– Ты помнишь ту ночь на Бруклинском мосту?
– О, да! Ты тогда подошёл ко мне. Ты же за мной наблюдал?!
– Ага, наблюдал. Притом долго.
– И как ты не замёрз?
– Ну ты же тоже не замёрзла?
– Нет, я как-то перестала ощущать холод.
– Вот и я тогда подумал, как ей не холодно в такой час, да и без шарфа!
– Ты действительно так подумал?
– Тебе смешно?
– Да, нет.
– Так да или нет?
– Мне просто интересно.
– Ты стояла от всего отрешённая...
– Ещё бы, – я по-доброму усмехнулась.
– Ещё чуть-чуть, и ты бы выпала с моста!
– Но я бы этого не сделала.
– Ты была какая-то умиротворённая...
– И ты спросил: «О чём вы думаете?»
– Ты же знаешь, как я сомневался тогда. Я никогда ещё ни к кому просто так не подходил, – теперь Гарри тоже смеялся.
– Но ты всё-таки подошёл.
– Подошёл. Но пятки у меня аж горели!
– А я ответила, точнее, буркнула...
– «Пытаюсь загадать хоть какое-то желание, а вы мне мешаете, молодой человек!» – он процитировал мои сказанные тогда слова.
– Я тоже помню, как будто это было с нами вчера. Но нет, мы в нашем сегодня.
Мне было сейчас приятно вспоминать нашу первую встречу, хотя, то, что тогда между нами происходило, казалось мне полной нелепостью.
– И ты предложил загадать вместе одно слово.
– Да, одно единственное слово... – в его глазах заиграли огоньки. – Лиз...
– Да.
– А что ты тогда загадала?
– Ну... я загадала... – я игриво уставилась в потолок.
– Ты мне не скажешь?
– Не-а, не скажу.
– Ну, это хотя бы сбылось?
– Сбылось. Не сомневайся, – я протянула к нему руку, чтобы дотронуться своей ладонью до его кисти, но внезапная резкая боль проткнула мой висок, и я с силой сжала глаза.
– Опять?! – Гарри встревожился уже не на шутку.
– Не обращай внимания, – как всегда отмахнулась я.
– Я тебя уже записал к врачу.
– Со мной всё в порядке.
– Завтра в 10.00.
– Ну, хорошо.
– Ты мне очень дорога.
– Ты мне тоже.