В его руках

Ранним утром телефонный звонок разорвал тишину. Руслан, не спавший и часа, взял трубку. Всё было готово. Нужен только малыш.

Он не стал будить Амалию. Осторожно, с нежностью, которой в нём никто не подозревал, он взял на руки сонного Эмиля, завернул в тёплое одеяло и молча вышел. Машина уже ждала.

Амалия проснулась ближе к обеду от непривычной тишины. Её сердце ёкнуло — малыш не плакал, его не было рядом. «Руслан?» — позвала она, но в ответ — молчание. В панике она оббежала весь дом, пока не застыла в дверях гостиной. На столе лежал её дневник. Открытый на той самой странице, где корявым, испуганным почерком были выведены слова о болезни сына.

Лёд ужаса сдавил ей горло. «Он избавился от него... Мой сын...» — пронеслось в голове адской спиралью. Истерика накатила волной. Она, не помня себя, схватила телефон и набрала Руслана.

Тот поднял трубку почти мгновенно.
—Алло?
—Отдай его! — её голос был диким, надорванным. — Прошу тебя, отдай мне моего сына! Не делай с ним ничего! Я всё сделаю, что захочешь, только верни его!

— Амалия, успокойся, — его голос звучал устало, но твёрдо. — С ним всё в порядке. Слушай меня...
Но она не слышала.В ушах стоял оглушительный звон паники. Она рыдала, умоляла, пока наконец не выбилась из сил и не смолкла, безвольно опустившись на пол.

— За тобой уже выехали, — сказал Руслан, когда в трубке установилась тихая, прерывиваяся всхлипываниями тишина. — Собирайся и садись в машину.

Не раздумывая, Амалия покорно пошла собираться. Через полчаса чёрный автомобиль остановился у дома. Всю дорогу она молча смотрела в окно, пока не сжалась в комок.
—Куда мы едем? — спросила она водителя.
Тот промолчал,и от этого стало ещё страшнее.

Машина остановилась у огромного белого здания клиники. У входа её ждал Руслан. Он сделал шаг навстречу, чтобы обнять её, но Амалия со всей силы отвесила ему звонкую пощёчину.
—Где мой сын?! — выкрикнула она, дрожа от ярости и страха.

Руслан даже не потер щёку. Он лишь горько усмехнулся и кивнул:
—Идём.

Он привёл её к палате, отгороженной от коридора большим стеклом. Внутри, в окружении аппаратов, в маленькой кроватке лежал Эмиль.
—Нельзя заходить, — коротко пояснил Руслан, удерживая Амалию, которая рванулась к двери. — Сейчас нельзя.

Она билась в его руках, как птица в клетке, пока наконец силы не оставили её. Она прижалась лбом к холодному стеклу, и слёзы беззвучно потекли по её лицу. В этот момент он подошёл сзади и мягко, но крепко обнял её.

— Почему ты скрывала это от меня? — тихо спросил он.

Она молчала, беззвучно сотрясаясь от рыданий. Тогда он медленно развернул её к себе.
—Амалия, посмотри на меня. Ты думала, я способен навредить собственному сыну? — его голос дрогнул. — Неужели я настолько чудовище в твоих глазах? Отвечай!

Она подняла на него заплаканные глаза, в которых читалась вся боль мира, вся её усталость и страх. И вместо ответа просто бросилась ему в объятия, прижавшись к его груди.
—Прости... — прошептала она так тихо, что он скорее угадал, чем услышал. — Прости...

Спустя некоторое время врач разрешил им зайти. Амалия осторожно, как хрустальную вазу, взяла Эмиля на руки. Он спал, его дыхание было ровным и чистым. Она прижала его к себе, и слёзы снова накатили на неё, но теперь это были слёзы облегчения.

Руслан тихо подошёл и заключил их обоих — её и сына — в свои тёплые, надёжные объятия. Он прижался губами к её макушке, и в этом простом жесте было больше любви и обещаний, чем в тысячах слов. Впервые за долгое время Амалия почувствовала не стены тюрьмы, а крепость, что будет защищать их любой ценой.
А Эмиль был спасён, теперь ничего не угрожало его жизни.