13 глава.
Амалия перестала плакать. Она просто лежала на ковре в гостиной, уставясь в узор на нем пустым, отсутствующим взглядом. Слезы закончились, оставив после себя лишь выжженную пустыню внутри.
Лариса, молча сидевшая в кресле, наклонилась вперед.
–Дитя,тебе нужно поесть, — тихо сказала она. — Я приготовлю что-нибудь легкое. А ты... прими ванну. Смоешь с себя все.
Амалия медленно подняла голову. Ее взгляд, мутный и незаостренный, скользнул по лицу домоправительницы. Она молча кивнула, поднялась и побрела в ванную комнату.
Горячая вода на время вернула ощущение реальности. Но когда она вышла и направилась к лестнице, тело внезапно предало ее. Ноги стали ватными, в глазах потемнело, и мир опрокинулся. Она не успела даже вскрикнуть, лишь почувствовала резкие удары о ступени, пока не рухнула вниз, в беспамятстве.
На грохот примчалась Лариса. Увидев Амалию, лежащую в неестественной позе с новым синяком на виске, она не стала кричать. Ее пальцы привычно набрали номер.
–Хозяин...
–Да что? что опять?— его голос прозвучал резко.
–С Амалией...плохо. Упала...
Он не дал ей договорить. Слово «плохо» прозвучало для него как выстрел. Он рванулся домой, снося все на своем пути. Не задавая вопросов, не глядя ни на кого, он влетел в дом, подхватил на руки ее безвольное тело и помчался в свою частную клинику.
Она пришла в себя только под утро. Первое, что она увидела, — его сидящую фигуру в кресле. Он не спал, его взгляд был пристальным и тяжелым.
–Как себя чувствуешь?— спросил он, и его голос был непривычно тихим.
Амалия промолчала, просто глядя в потолок. Любой ответ требовал сил, которых у нее не было.
Вошёл доктор, осмотрел её и повернулся к Руслану.
–Организм молодой женщины сильно истощен.У нее критически низкий уровень сахара, признаки анемии. Голод... и хронический стресс. Её нервная система на пределе. Тело просто отказывается функционировать.
Обратно в особняк они ехали в гнетущем молчании. Едва переступив порог, Руслан, не повышая голоса, взял ее за локоть и мягко, но неуклонно повел на кухню. На столе уже стоял легкий перекус — теплая овсяная каша, фрукты, травяной чай. Лариса, встретившая их взглядом, полным немого вопроса, получила от него короткий кивок, собрала свои вещи и вышла, пропуская в дверях молчаливую охрану.
Они сидели за столом вдвоем. Амалия медленно, без аппетита, ела кашу. Руслан не прикасался к еде. Он просто сидел и смотрел на нее. Он наблюдал за каждым движением ее руки, за тем, как она с трудом подносит ложку ко рту, как ее пальцы слегка дрожат, и каша чуть не падает обратно. В его взгляде не было прежней ярости. Было что-то иное — тяжелое, аналитическое.
Внезапно, резким движением, он протянул руку и выхватил ложку из ее слабых пальцев.
–Довольно,— его голос прозвучал тихо, но не оставлял места для возражений. — Ты только размажешь всё вокруг.
Амалия попыталась протестовать, слабо потянувшись к ложке, но он даже не взглянул на этот жест. Он зачерпнул каши и твердо поднес ко ее рту.
–Ешь.
Она сжала губы, отводя взгляд.
–Я сама...— прошептала она.
–Ты не можешь.
–Могу
– Я же вижу, что не можешь, — отрезал он, не двигая рукой. Ложка по-прежнему была у ее губ. — Не заставляй меня кормить тебя через силу, будет хуже
Секунду они оставались в напряжённом молчании — он с неподвижной ложкой, она с сжатыми губами. Наконец, истощенное тело предало ее. Ее губы дрогнули и разомкнулись. Он, не меняясь в лице, вложил ей в рот ложку каши.
И он продолжил. Медленно, методично, без единого лишнего слова. Он кормил ее, а она молча глотала, глядя в стол. Он наблюдал за движением ее горла, за каждым глотком, с мрачной, сосредоточенной интенсивностью.