Глава 36
После того, как мы с Аароном немного поговорили, я почувствовала себя странно. Голова начала кружиться, в теле появилась слабость, а мысли путались. Сначала я списывала это на выпитый коктейль, ведь я не была привычна к крепким напиткам. Но с каждой минутой становилось все хуже.Я боялась испортить этот вечер, который так долго ждала, и пыталась скрыть свое состояние.
Катина, похоже, заметила, что со мной что-то не так. Ее глаза блестели каким-то злым блеском, когда она наблюдала за мной. Я была уверена, что именно она подсыпала мне что-то в напиток, но не могла доказать этого. Аарон тоже видел, что со мной не так. Он начал волноваться и спрашивать, все ли у меня в порядке. Но стоило ему показать беспокойство, как Катина тут же закатила истерику, заявив, что ей плохо и ей нужно срочно домойт
Перед Аароном встал сложный выбор. С одной стороны, он был обеспокоен мной, а с другой стороны, не хотел расстраивать Катину. В конце концов, под влиянием друга Катины, который что-то прошептал ему на ухо, Аарон решил уехать с Катиной.
Оставшись одна, я почувствовала себя совершенно беспомощной. Силы меня покидали с каждой минутой. Я попыталась встать, но ноги подкосились. Повалившись на кровать, я закрыла глаза и погрузилась в тревожные мысли. Что же они мне подсыпали? И что они собирались со мной сделать?
Когда я пришла в себя, на улице уже светало. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Я попыталась вспомнить, что было дальше после того, как я потеряла сознание, но в голове была лишь пустота. Вдруг я заметила на тумбочке телефон. Сердце забилось чаще. Я быстро разблокировала его и начала просматривать сообщения: десятки пропущенных звонков от мамы и папы, а в диалоге с ними – папка с моими непристойными фотографиями, которые были отправлены им утром. И тут я увидела его – сообщение от Катиной. В нем было всего одно слово: "Успех". Мое сердце сжалось от ужаса.
Фотографии, которые они отправили моей семье, стали последним гвоздем в мой гроб. Я знала, что после этого меня никто не примет обратно.
Со слезами на глазах я позвонила маме. Ее голос дрожал, когда она говорила, что не может поверить в то, что я могла такое сделать. Я пыталась объяснить, что меня подставили, но она не хотела меня слушать. Она сказала, что разочарована во мне и что я больше ей не дочь.
Отчаяние охватило меня. Казалось, весь мир отвернулся от меня. Я осталась совершенно одна, без поддержки и надежды.
Сердце колотилось в такт шагам, ступавшим по подъездной дорожке. Каждый камень, каждая трещина в бетоне казались преградой, которую нужно преодолеть, чтобы наконец оказаться дома. Но что ждет меня там? Этот вопрос висел в воздухе, тяжелый и гнетущий.
Ключ провернулся в замке с трудом, словно не желая впускать меня в этот кошмар. Дверь отворилась, и меня окутал полумрак. Взгляд сразу же упал на чемоданы, стоящие у двери. Большие, набитые до отказа, они словно кричали о том, что мое время здесь истекло. Итан решил все. Решил вычеркнуть меня из своей жизни.
В тот момент все стало ясно. Отпали последние сомнения. Конечно же, те же самые фотографии, что и мои родители, попали и к нему. Итан поверил в них, не дав мне даже шанса объясниться. Разве я могла что-то противопоставить таким вещам? Слова казались такими бесполезными и пустыми.
Слезы хлынули из глаз, размывая и без того мутное видение. Я медленно опустилась на пол, прижав колени к груди. Одиночество, предательство, боль – все эти чувства смешались воедино, образуя в моей душе невыносимую смесь. Казалось, что мир рухнул вокруг меня, и я осталась совсем одна, брошенная и забытая всеми.
В голове проносились тысячи мыслей, но ни одна из них не приносила утешения. Как я могла допустить, чтобы все так обернулось? Где я сделала ошибку? Может быть, я действительно была не такой, какой казалась? Может быть, все это время я играла роль, и теперь маска спала?
Я не знала ответов на эти вопросы. Все, что я понимала в тот момент, это то, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Передо мной открывалась новая, совершенно неизвестная глава, полная страха и неопределенности. Но я знала одно – я не сдамся. Я буду бороться за свое счастье, несмотря ни на что.
___________________________________________
Итан слушал Айрис, затаив дыхание. Ее голос звучал хрипловато, но в то же время был полон решимости. Он понимал, что она пережила настоящий кошмар, и чувствовал себя виноватым за то, что оставил её тогда. Не выслушал, не узнал о том, что именно тогда ей нужна была его помощь и поддержка, но вместо этого он выгнал её, оставил одну справляться со своими проблемами.
Я лежала рядом с ним, сердце сжато в тисках тоски. Часы неумолимо тикали, словно отсчитывая последние минуты нашего счастья. Завтра все закончится. Завтра вечером я уеду, и эта сладкая боль расставания разорвет меня на части.
Эти две недели были настоящим чудом. Эндрю стал моим светом в темноте, моим убежищем. Он воскресил во мне чувства, которые я считала потерянными навсегда. Я чувствовала себя живой, любимой, такой, какой никогда не была раньше. Его прикосновения зажигали во мне огонь, который я давно не чувствовала. Его улыбка заставляла меня забыть о всех печалях и горестях. В его объятиях я нашла мир и спокойствие.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Я осторожно повернулась к нему, стараясь не разбудить. Луна мягко освещала его лицо, делая его черты еще более привлекательными. Длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, а губы были слегка приоткрыты. Сердце сжалось от нежности. Как я буду жить без него?
Его дыхание было ровным и спокойным, словно он знал, что завтра я уеду, и ничего не сможет изменить этого. Но он ничего не сказал, не пытался меня удержать. Возможно, он чувствовал то же самое, что и я, - тоску и безнадежность.
Я провела пальцем по его щеке, чувствуя мягкость его кожи.
Я прижалась к нему, вдыхая его аромат, запах мужской кожи и свежей стирки. Он пах как дом, как безопасность. Я не хотела уходить.
Я знала, что все кончится, но хотела, чтобы эти моменты длились вечность. Я хотела запомнить каждый его вдох, каждый его взгляд, каждое его прикосновение.
Но время бежало неумолимо. Завтра я уеду, и останутся только воспоминания.
Я поцеловала его в щеку и отстранилась.
Он шевельнулся, его глаза открылись, а голос был хриплым от сна: - Хм? Все в порядке?
- Да, я не могу заснуть, - призналась я, голос слегка дрожал. Неловкая пауза повисла в воздухе. Я чувствовала, как сердце колотится у меня в груди, предчувствуя, что этот разговор неизбежен.
Он притянул меня ближе, и я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый аромат его одеколона. Лаванда, смешанная с легкими нотками древесного янтаря – его фирменный запах, который теперь навсегда ассоциировался у меня с теплом и безопасностью. В этот момент мир сузился до его объятий и ритма его сердца. Я закрыла глаза и попыталась запомнить это ощущение, это тепло, эту близость. Как будто хотела запечатлеть каждый миг, чтобы потом, в одиночестве, перебирать их в памяти.
- Завтра все изменится, - прошептала я, голос едва слышен. Голова была полна мрачных предчувствий. Я боялась наступившего утра, боялась перемен, которые оно несло. Он молчал, словно разделяя мою боль. Мы оба оттягивали этот разговор, но теперь он был необходим, ведь времени с каждой секундой оставалось всё меньше, - Мы не сможем видеться и...
Голос замер, не в силах произнести то, что так сильно давило на сердце.
- Я буду приезжать к Итану, и мы все равно будем видеться, - ответил он, пытаясь не звучать обнадеживающе. Его голос был тихим, почти шепотом, но в нем сквозила надежда, которой, как мне казалось, уже не было места в нашей жизни.
Но я знала, что он понимает, что я имею в виду. Наши отношения были хрупким балансом, секретом, скрытым от мира.
- Ты понимаешь, что я имею в виду, - произнесла я без каких-либо сомнений. Голос мой звучал твердо, хотя внутри меня бушевала буря эмоций.
- Да, Эйвери. Мы не можем быть вместе, - сказал он, его голос был наполнен болью, отражая мою собственную, - Это наша последняя ночь, а потом мне нужно держаться от тебя подальше.
Моё сердце разбилось на миллион осколков, даже несмотря на то, что я столько времени готовила себя к этим словам. Я не могла так просто принять это.
- Ты можешь начать прямо сейчас, - сказала я горько, - Я не позволю и тебе сделать это со мной.
В моей душе царила ярость, смешанная с отчаянием. Я не хотела больше испытывать эту боль.
- Эйвери, пожалуйста, не говори так, - он отстранился, его взгляд был полон сожаления, - Останься со мной еще на одну ночь.
Я смотрела на него, разрываемая на части. Хотелось верить, что все можно исправить, но разум подсказывал, что это невозможно.
- Я не могу, Эндрю, - прошептала я, и слезы хлынули из глаз.
Он прижал меня к себе, и мы сидели в тишине, слушая лишь стук наших сердец. Это было последнее объятие, последнее прощание.
- Я люблю тебя, - произнес он, и в его голосе звучала такая искренность, что сердце сжималось от боли. Я знала, что он говорил правду. Но любви было недостаточно, чтобы изменить то, что должно было произойти.
Мы просидели так долго, просто обнимая друг друга, не говоря ни слова. В этой тишине звучали только наши мысли и чувства. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно, но понимала, что это невозможно. Время неумолимо шло вперед, унося с собой все наши надежды и мечты.