Глава 54.
02.02 — «Грэмми»
В Лос-Анджелесе стоял тот редкий для зимы день, когда небо казалось почти бездонным, а город дрожал в предвкушении вечера, который вот-вот станет историей.
Билли выдвинули на семь категорий. Алекс — на три, но под своим псевдонимом, известным в музыкальной индустрии, но никак не связанным с её публичным образом. До сих пор.
Интернет уже несколько недель бурлил теориями:
«Она придёт?»
«Покажет ли наконец своё лицо?»
В гримёрке, за час до выхода, Алекс стояла у зеркала в идеально скроенном смокинге глубокого изумрудного цвета. Волосы убраны в свободную, слегка небрежную укладку, на запястье — тот самый серебряный браслет с виниловой пластинкой.
— Ты уверена? — Билли, в ослепительном чёрном платье с открытой спиной, подошла ближе и поправила воротник смокинга.
— Более чем, — Алекс встретила её взгляд в зеркале, и в уголках губ появилась та самая лёгкая, дерзкая улыбка. — Хватит прятаться.
Билли тихо провела пальцами по её щеке.
— Тогда пойдём сжечь этот зал.
Красная дорожка.
Фотографы ослепляли вспышками, но самое громкое мгновение наступило, когда они вышли вместе, рука об руку. Не как «просто подруги». Не как «коллеги». Как пара.
Толпа загудела, кто-то кричал их имена, кто-то в шоке открывал телефоны, строча посты в соцсетях.
Алекс, непривычно спокойная для такого момента, слегка склонилась к Билли и прошептала:
— Нас сейчас будут разглядывать под микроскопом.
— Пусть видят, — Билли улыбнулась, будто всё это было самой естественной вещью на свете.
Вечер шёл, и награды сменяли друг друга. Билли выиграла две категории — каждая победа сопровождалась её сияющей улыбкой и взглядом на Алекс в зале.
А потом настал момент.
— И победитель в категории... — голос ведущего слегка замер, — «Лучший альтернативный альбом года» — [псевдоним Алекс].
Зал оживился, но никто не увидел знакомого лица. Алекс встала. Медленно, уверенно, проходя между рядами, поднялась на сцену.
В этот момент камеры выхватывали каждое движение, каждую эмоцию в зале. Кто-то прикрывал рот рукой, кто-то обменивался ошарашенными взглядами. Интернет уже взрывался:
«ЭТО ОНА?!»
«Подождите... Алекс-Билли?!!»
Она взяла микрофон. Голос был спокоен, но с глубиной, которая могла пробираться под кожу:
— Я знаю, что многие из вас сейчас удивлены. Долгое время я была только голосом и музыкой. Без лица. Без имени. Так было проще. Но... — она перевела взгляд на Билли, в её глазах был мягкий свет, — иногда ты встречаешь человека, ради которого хочется выйти на свет.
В зале стало так тихо, что можно было услышать, как кто-то в третьем ряду задержал дыхание.
— Спасибо всем, кто слышал меня, даже не зная, кто я. Спасибо моей команде, друзьям, семье... И спасибо тебе, Билли, за то, что напомнила: у музыки и любви нет масок.
Она подняла статуэтку, и зал взорвался аплодисментами. Кто-то встал, кто-то кричал, кто-то снимал это на телефон, понимая, что прямо сейчас видит момент, который завтра будет на всех обложках.
Когда Алекс вернулась на своё место, Билли просто взяла её за руку и поцеловала на глазах у миллионов. Не показательно, а по-настоящему.
— Я тобой горжусь, любимая, — прошептала она на ухо.
Алекс сжала её пальцы.
— А я горжусь, что ты — моя.
14 февраля начался для них не с роз и ужинов в ресторане, а с чего-то куда более личного — запаха свежемолотого кофе, шелеста страниц и солнечных лучей, пробивавшихся сквозь полуприкрытые шторы.
Алекс лежала на боку, опираясь на локоть, и наблюдала, как Билли, с волосами, собранными в небрежный пучок, лениво листает книгу, периодически делая глоток из своей огромной кружки.
— Ты понимаешь, что сегодня мы официально обязаны быть романтичными? — с лёгкой усмешкой произнесла Алекс.
— А мы разве обычно нет? — приподняла бровь Билли, отрываясь от страницы.
— Обычно мы просто... мы. А сегодня — календарь требует, — Алекс потянулась, забрала у неё кружку и сделала глоток, нарочито игнорируя возмущённый взгляд.
— Ладно, мистер календарь, — фыркнула Билли, — у меня всё готово.
И действительно — спустя пару часов, на их их страницах появился новый пост: они, смеющиеся на кухне; они в горах, с румяными от ветра щеками; они на премии «Грэмми», держась за руки за кулисами; утренние поцелуи, чьи-то шутливые гримасы, домашние вечера с винилом, кадры из туров и тихих поездок.
В конце — фото, сделанное за несколько дней до этого: Билли и Алекс сидят на крыше дома, закутанные в один плед, а на фоне — огни ночного Лос-Анджелеса.
Комментарии взорвались. Миллионы лайков, тысячи репостов, фандомы двух миров, перемешанные в один, и бесконечная череда сердечек и слов «наконец-то». Даже те, кто обычно был скептичен, не могли скрыть, что это выглядело... по-настоящему.
— Ну всё, — протянула Алекс, скролля комментарии, — теперь мы официально превратились в чью-то любимую «парочку года».
— И что, страшно? — усмехнулась Билли, обняв её за талию.
— Страшно, что ты теперь сможешь шантажировать меня моими же фото в пижаме, — притворно вздохнула Алекс.
Билли засмеялась и поцеловала её в висок.
— Эти фото я берегу для себя.
День прошёл в их стиле — без пафоса, но с ощущением, что всё именно так, как должно быть. Прогулка по городу, поздний обед в маленьком веганском кафе, вечерний киносеанс дома с попкорном и пледом.
А ночью, уже засыпая, Алекс тихо сказала:
— Знаешь... я никогда не думала, что смогу так просто быть счастливой.
— А я всегда знала, что сможешь, — ответила Билли, крепче прижимаясь к ней.