Глава 15. Чёртова белка
Ранний вечер.
Солнце медленно оседало за горизонтом, заливая безлюдный городской парк мягким янтарным светом. Воздух был тёплый, будто после долгого, утомительного дня всё вокруг наконец позволило себе расслабиться. Листья деревьев шелестели лениво, ветер почти не чувствовался.
Алекс шагала неспешно, руки в карманах чёрной худи, а рядом спокойно семенил Люци — её чёрный лабрадор. Он всегда шёл ровно, не дёргал поводок, никогда не вырывался — идеально воспитан, как и всё в жизни Алекс: собранно, сдержанно, под контролем.
Но в этот вечер всё пошло не по плану.
— Люци! — окликнула она, когда пёс неожиданно рванул с места, вырывая поводок из руки.
Он взвизгнул от возбуждения и понёсся вперёд, к ближайшему дереву, где уже кто-то лаял. Алекс ускорила шаг, а потом — почти побежала.
— Люци, стой! Люци, ко мне!
Выбежав на открытую полянку, она застала такую картину: её лабрадор и другой пёс — мощный, мускулистый, с гладкой серой шерстью и острым, цепким взглядом — стояли у основания дерева и яростно лаяли вверх. Алекс подняла глаза. Конечно. Белка. Чёртова белка, застывшая на ветке и нервно дёргающая хвостом.
— Боже... — выдохнула Алекс, потирая переносицу. — Ну как дети.
— И почему все собаки так сходят с ума от белок? — раздался голос слева, вкрадчивый, немного насмешливый, но уставший.
Алекс обернулась. На ближайшей лавке сидела Билли. В свете заката её черты казались мягче, глаза — темнее и глубже. Она обнимала свои колени, подбородок уткнулся в согнутые руки. Шарк — её собака, серый стафордширский терьер, с примесью питбуля — сидел рядом, всё ещё напряжённый, но молча наблюдал за белкой.
Алекс перевела взгляд с собаки на девушку и заметила в её руке бутылку — крепкий алкоголь, почти пустая.
— Что за повод? — спросила она ровно, игнорируя предыдущую реплику и едва заметно кивнув на бутылку.
Билли молча пожала плечами, уставившись в землю:
— Праздную.
— Празднуешь? — переспросила Алекс, не без иронии, слегка склонив голову. — И что же? — голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучал сарказм.
— Рассталась...
Тишина. Даже собаки замолкли. Белка давно скрылась, а Шарк теперь лежал у ног хозяйки, положив голову на лапы. Люци подошёл к Алекс и тихо ткнулся в её ногу, будто чувствуя, что момент стал другим.
— И слава богу, — начала Билли, её голос был тихим, хрипловатым, будто она давно копила эти слова. — Так устала жить в этой лжи. Не знаю, зачем терпела. Просто... привыкла. Привязалась. Хотя любви там не было уже давно. Он изменял. Я это узнала не от него. Просто нашла. И не удивилась. Ни капли.
Алекс молчала. Она стояла немного поодаль, скрестив руки на груди, слушая. Взгляд был напряжённым, но не отстранённым.
— Самое страшное — не злость. А это... пустое место внутри. Поняла, что больше ничего не чувствую к нему. Ни боли, ни любви, ни даже обиды. Просто... пусто. И стало легче, когда ушла. Такое... странное облегчение. Словно выбросила из дома что-то старое, что всё равно не работало.
Билли сделала очередной глоток и прикрыла глаза.
— Так что, да. Праздную. Свободу. Избавление. Одной, с Шарком... и этой гадостью, — она встряхнула бутылку, как будто пыталась убедить себя, что это действительно праздник.
Алекс шагнула ближе, села на лавку рядом, но на расстоянии.
— Ты сделала правильно.
Билли повернула к ней голову, удивлённо.
— Ты так считаешь?
— Да. — просто ответила Алекс. — Если нет любви — нечего и держаться. Привычка — это не причина оставаться в грязи.
Билли впервые за вечер улыбнулась. Слабо, но по-настоящему.
— Ты не такая холодная, как делаешь вид.
Алекс чуть усмехнулась.
— Не начинай.
На миг между ними повисла тишина. Люци и Шарк лежали рядом, их морды почти касались друг друга. Два зверя — как символ двух девушек, таких разных, но оказавшихся в одном парке, в один вечер, с одинаковой тяжестью в груди.
И впервые за долгое время — ни одна из них не чувствовала себя полностью одинокой.
Билли сделала последний глоток из бутылки и с шумом выдохнула. Глаза были немного затуманены, движения стали вялыми. Она поднялась, чтобы выкинуть бутылку в ближайшую урну, но на полпути пошатнулась — ноги словно не хотели слушаться. Тело опасно качнулось вперёд, и в следующую секунду она бы рухнула на землю, если бы не быстрые руки Алекс.
— Так, всё, хорош, — твёрдо сказала та, подхватывая девушку за талию и не давая упасть. — Давай я тебя провожу до дома.
Голос был резкий, но без осуждения. Просто дело — как всегда у Алекс.
Билли отрицательно мотнула головой и, лениво потирая висок, пробормотала:
— Не хочу. Там он. Вещи собирает. Не хочу его видеть. Ни в каком виде.
Алекс молча кивнула, мгновенно принимая решение:
— Тогда ко мне.
— О, боже, — Билли закатила глаза, прикрывая лицо руками. — Только не трогай меня, ясно?
— Расслабься, — бросила Алекс, перекатывая взгляд в сторону. — Ты не в моём вкусе.
— Хамка, — пробормотала Билли, но уже без злобы. Сдвинулась с места, направившись к выходу из парка, но едва прошла пару шагов, как снова пошатнулась.
Алекс уже не стала спорить. Она молча подошла, перекинула Билли через плечо, как мешок с картошкой, и уверенно зашагала в сторону дома. Шарк и Люци, словно понимая ситуацию, шли рядом молча, каждый по свою сторону хозяйки.
Дома
Алекс открыла дверь, придерживая Билли одной рукой, и сразу направилась на кухню. Та уже сама стояла на ногах, но села на стул, будто мир вокруг неё всё ещё плавал. Лицо было уставшим, волосы растрёпанными, взгляд — уставшим, но благодарным.
— Что ты хочешь? Чай? Суп? — спросила Алекс, открывая холодильник.
— Ничего. Ну разве что... мороженое, если есть. — Билли усмехнулась слабо.
— У меня есть отличное. Персик и малина. Без сахара. Домашнее. — с долей гордости сказала Алекс, уже доставая нужную коробку.
Через пару минут они уже сидели на балконе. Вечер стал прохладнее, но воздух был свежим и успокаивающим. Город внизу начал медленно засыпать, окна домов загорались жёлтым, мягким светом, вдалеке проезжали машины. На столе между ними — две пиалы с мороженым, тонкие ломтики персика и малина лежали сверху, как штрихи на картине.
— У тебя... красиво тут, — сказала Билли, откидываясь на спинку плетёного кресла.
— Спасибо. Только не вздумай вывалиться с балкона.
— Ну хоть ты заботливая в своей грубости, — усмехнулась Билли, делая ложкой круг в мороженом. — Не ожидала.
— Просто не хочу, чтобы меня потом таскали по судам за покалеченную певицу.
Они ели мороженое молча. Собаки лежали у ног — Люци вытянулся вдоль балконного порога, Шарк свернулся клубком у двери. Время тянулось, но не томительно — наоборот, оно будто замедлилось, позволяя отдышаться.
Позже, Алекс уложила Билли у себя в спальне. Не спрашивая, не предлагая вариантов — просто отвела её туда, помогла устроиться, накинула мягкий плед. Свет выключать не стала, лишь оставила прикроватную лампу с тёплым оранжевым свечением. Билли уже почти спала, глаза закрывались.
— Спасибо... — прошептала она, не открывая глаз.
— Спи.
Алекс вышла и тихо закрыла дверь. Покормила собак, проверила, всё ли в порядке, и направилась в свою творческую комнату — свою обитель.
Стены были увешаны картинами и черновыми эскизами, у стены стояли инструменты — несколько гитар, саксофон, старенькое пианино. На столе — пепельница, пустые кружки, блокноты с разбросанными строчками песен, старые винилы, стартап-оборудование, микрофон, планшет.
Именно здесь рождались её треки. Здесь она писала джазовые импровизации, меланхоличный рок, тексты, полные гнева, боли, и неожиданных светлых нот.
Алекс устроилась на диване у окна, натянула на себя тёплый плед, посмотрела на город внизу... и, как ни странно, впервые за долгое время почувствовала... покой. Кто-то спал в её комнате. Кто-то другой. Усталый, живой, уязвимый. Не маска, не сдержанная вежливость, не очередная "знакомая по сцене".
Просто Билли. Сбежавшая от боли — и по случайности оказавшаяся в её доме.