Глава 45. Идти дальше
- Что за беды ждут впереди - всё равно,
Доблесть будет громче самых правильных слов,
К мечте, что как факел пылает издалека, держу свой путь,
Раз я так далеко зашла, уже нельзя свернуть,
А разве нет?
Последняя тренировка была у Хикару. Она проходила немного иначе. Никто не дрался, не использовал навыки дыхания или фехтования. Просто... слушали.
На этом этапе собрались все Столпы и те, кто успел пройти дальше тренировок Шинадзугавы-сана (в том числе, и «счастливая четвёрка» в лице Хашибиры, Камадо, Агацумы и младшего Шинадзугавы). В почти пустом зале находилось лишь одинокое фортепиано, накрытое полупрозрачной красной тканью. До последнего момента никому не было известно сути данных тренировок. Но каждый с нетерпением ожидал её.
Неожиданно, усевшись на стул, Хакуя заиграла по клавишам, созвучно друг другу перебирая их под пальцами.
- Ты смеёшься так звонко над тем,
Что остался один.
Тонкий голос почти дрожал, пропитавшись чувствами. Она хотела сказать что-то, но молчит, когда дело доходит до обыкновенного разговора. Но...
- Дождь хлестал по щекам,
Бил ветер стёкла витрин.
И почему столь успокаивающий тон вызывает слёзы? Должно ли так быть? Возрождаются воспоминания, похоже, а потому сердце так тянет куда-то.
- Но я слышала, как
Внутри тебя бился хрусталь.
Она не глядит ни на кого, но при том словно её голос и душа направлены ко всему миру. А если... как скоро исчезнет этот момент?
- Пожалуйста, перестань.
Никогда, должно быть.
- Пожалуйста, перестань.
Все, кто погиб, украдкой наблюдают за тем, как клавиши опускаются и вновь подымаются под лёгкими движениями кисти руки. Они слышат, а значит, те, кто жив, должны идти вперёд до победного конца.
- И всё в этом мире так странно.
С каждым днём тебе всё холодней.
Но тепло разливалось всё чаще. В жизни Лики никогда не было таких ощущений. А всё потому... Они все дома и всё ещё дышат.
- Ушедший взглядом в себя,
Ты прячешься от людей.
Это, видимо, было свойственно каждому присутствующему, каким бы светлым не было сердце.
- А память твоя – на сердце якорь.
Это колкие слова, но столь нежные, словно приятный сон после трудных ночей.
- Но только не вздумай плакать.
Только не вздумай плакать.
Это... Почему? Куда же девается воля под влиянием этой магии голоса и выражений?
- А память твоя – на сердце якорь.
Они принимают тебя.
- Но ведь я буду рядом.
Ласковое мычание, подобно исполнению колыбельной ранним детством.
- Даже когда перебьётся хрусталь,
Когда догорят все краски заката.
Словно руки, протянутые первыми после рождения, они столь тёплые и милые для сердца.
- Пожалуйста, перестань.
И вновь они возвращаются к реальности.
- Ведь я буду рядом.
Всегда.
«Тогда я понял, почему это дитя было избрано Столпом созидания и Столпом мира одновременно. Она не позволяла погибать чувствам, давно засевшим где-то глубоко внутри», - пролетела мысль в голове Химеджимы-сана, по чьим щекам впервые текли совершенно не ощутимые слёзы.
- Я... физическая сила была бесполезна против вампиров. – Голос её более не дрожал, она смотрела неустанно куда-то в сторону. – Мика больше не появляется, но он бы сказал, что я слишком чувствительная. Так как в том мире основную опасность представляли в одинаковой мере и люди и вампиры, я решила, что никогда не выберу какую-то сторону, а всегда буду оставаться собой и защищать тех, кто стремится жить в мире со всеми. – Неожиданно юная дева подошла к небольшому ящику и отворила его, вынув несколько плотно упакованных писем, затем протянув каждому по «одному экземпляру». – У меня нет гарантий, что вы не откроете их до определённого момента, но... Всё-таки прошу потерпеть до конца главной битвы.
«Откуда в ней такая уверенность в том, что все будут живы?» - Подумал про себя Обанай, глядя почти стеклянными глазами на светловолосую, в то время как Ренгоку был полон истинной гордости.
- И если бы вы тонули в море, я бы отдала вам свои лёгкие, чтобы вы могли дышать. – Пропела очень тихо Лика. – Да, мир жесток, но любовь сильна. Чувства к тебе ни за что я не предам! Всё я отдам, всем пожертвую, но за тебя биться буду до конца. Если ход я пропустил, если ошибку допустил – колебания к чёрту вон, в правоте я убеждён. Главное: стойте на своём!
Эта улыбка... Может ли быть что-то светлее? Такая счастливая в среде полного отчаяния. Всё... все они готовы.
Тут же прилетел ворон Ликорис – Хару. Это имя значит «солнце, весна». Хакуя захотела назвать его так потому, что он появился в её жизни столь же неожиданно, как весна. Да и к тому же, Истребители ведь носят солнечные клинки, верно?
- Чрезвычайное положение! Атака на поместье Убуяшики! – Несколько раз повторил ворон.