Глава 47. Настоящая ценность - ваша жизнь
- Всем ночам ведётся счёт, и едва опять рассветёт
Кристальный звук будет сотворён.
Что щёлкнуло внутри Хикару, активно отражающей атаки. Ничего. Совсем ничего, но словно все чувства обострились. И ненависть, и любовь, и грусть, и тоска, и счастье. Всё, что в ней есть, объединилось и стало целым. Метка. Она расползлась по всей спине. Неужели это и было тем состоянием? Температура тела была необычайно высока, но движения стали в разы быстрее и легче. Доума разрезал её имитацию хаори своим веером, но так и не сумел задеть саму девушку.
Что такое? Почему он не чувствует её присутствия? Эта девушка вообще здесь? Куда девается её аура? И...
- Аказа-доно мёртв? Надо же. – Он собирался заплакать, несмотря на то, что никогда ничего не чувствовал. – Он ведь был моим лучшим другом.
- Доума, почему ты такой пустой? – Остановившись на мгновение, совершенно спокойно произнесла девушка, занося над собой клинок.
Это была прямая атака без использования техник Дыхания мира. И... Стойте? Разве этого уже не случалось. Такое знакомое... Нет, это не его воспоминания. Память его господина о том мечнике, который чуть не убил его.
- Какие колкие слова. Они ранят моё... - Он не успел заметить, как Наито испарилась, подобно дымке, тут же оказавшись за его спиной и...
Она пронзила его спину, непонятным образом вытянув оттуда сердце. Она его вырвала?
- Пусто. В твоей груди его нет. – Как можно быть столь спокойной, держа в руках чужой орган жизни? - Я не прощаю тех, кто приносит вред моей семье.
Хакуя понимала, что нацелься она на шею – её удар был бы отражён, так как тогда это было самое чувствительное место у демона. Так или иначе, больше царапины она бы не оставила. Но он не ожидал, что такая хрупкая на вид девушка сделает упор на свои собственные руки, а не на меч, с приторной лёгкостью вытянув сердце.
Она... Да она издевается!
Дело – дрянь. Он окружён Столпами, где один сильнее другого. А дева-цветок и вовсе... Человек не имеет такой силы.
Тем же временем девушка ощутила, как её сознание уплывает. Серафим пробуждается. Она больше не может сдерживать его. Обещание исполнено. Но... ей придётся быть быстрой. Уже совсем ничего не слышно... Как быть? Куда направить силу?
- Иноске-сама здесь!! – Всё становится ещё хуже, ведь мечники набегают, как мухи.
Этот мальчик-кабан очень быстро оценил ситуацию и начал немедленное нападение вместе с остальными, мельком посматривая на странно изменившуюся Лику. Кажется, он теперь совсем не чувствует её нахождения тут. В сражении демон стянул маску у Хашибиры, заприметив, что лицо парня ему тоже очень даже знакомо. Он стал рассказывать, попутно нанося удары, о какой-то женщине, что оказалась матерью Иноске, ведь у них одинаковые лица, да и к тому же... Доума упомянул, что она была очень красива и хорошо пела. Также высшей Луне удалось вернуть своё сердце обратно. Ему и впрямь показалось, что дева сияния на пределе своих человеческих возможностей. Нужно было скорее закончить, чтобы он его не отругал.
«- Котоха была такой жалкой.»
«- Клянусь на мизинцах...»
Какие-то странные выражения всплывали в теряющемся сознании.
«- Клянусь на мизинцах...» - Такой нежный, похоже, женский голос.
- Клянусь на мизинцах, - почему-то повторила Ликорис за тем, - что всегда буду рядом с тобой. – Сознание вновь возвращается.
И мельком перед глазами пролетел облик очень красивой женщины. Это и есть мать Иноске? Они так похожи...
- Спасибо вам, Котоха-сан! – Она вытянула её из состояния, когда ей сложнее контролировать себя, отсрочив период пробуждения.
Дело в том, что серафим ещё не просыпался после появления метки. Так или иначе – её тело всё ещё человеческое, хотя и порядка крепче, да и эластичнее. Есть риск, что серафим овладел бы ей и от человеческого «Я» ничего бы не осталось. Был бы только первый горн, но не Ликорис.
Демон напустил своих «детишек-ледышек» на охотников, чтобы самому удалиться куда-то. Но стоило ему отвлечься и прикоснуться к дверцам, как он... стал растворяться? Таять на глазах.
***
- Как ты и просила, я принимала яд глицинии почти каждый час в течении моих тренировок со Столпами, так как моё тело в разы устойчивее обычного. И единственное, что мне нужно будет сделать – позволить серафиму проснуться не полностью, а затем ранить вторую высшую Луну. Будет сложно, но я справлюсь! – И снова это серьёзное лицо. – Только обещай не жертвовать собой, ладно?
«Ну почему ты такая упрямая, Лика-тян?» - Задавалась каждый раз этим вопросом Кочо, не исказив своего привычного выражения лица.
- Эмоции – это символ того, что что-то меняется, Шинобу. Не нужно сдерживаться, когда хочется злиться или радоваться. Нас ждёт победа. Как учил Кёджуро, знаете? Он показал, что победа заключается в отсутствии жертв несправедливости. Мы отнимаем жизни тех, кто никогда не слыл невинным, кто уничтожает чужое дыхание, жестоко обрывая нить их пути, будь то пожилой или совсем юное дитя, впервые издавшее звук. – Произнесла девушка с лёгкой, но такой тёплой улыбкой.
- Лика-тян, в этот раз я действительно счастлива, потому что ты появилась в моей жизни. – В сердце Столпа насекомого что-то оттаяло.
Ликорис и Канаэ были похожи тем, что всегда позитивно смотрели на мир и всей душой были направлены к нему. Ни злобы, ни ярости, ни единой эмоции одновременно со всей палитрой человеческих эмоций.
Но Хикару обладала хорошей физической подготовкой. Её тело было способно поглощать огромное количество яда из глицинии без единого побочного эффекта, кроме отравленной крови. Ей не нужен был год для того, чтобы концентрация отравы стала высокой. Достаточно поглощать яд каждый час, затем не выводя его из организма.
- Тамаё-сан передала это для Кики-но-Рё. – Девушка протянула бутыль Наито.
- Спасибо!! Ещё мне нужно будет обязательно поблагодарить госпожу Тамаё! Не знаю, сработает или нет. Юширо-сан тоже готовился к тому, чтобы взять Кики под свой контроль на время в случае провала, как мне говорили. В любом случае, я должна их поблагодарить, ведь они позволяют Кики жить и дальше! – Эта счастливая улыбка не сравнима ни с чем...
Слышать бьющееся сердце близких – вот, что по-настоящему ценно.
***
- Каким бы не было прошлое – почему-то сегодня ты проиграл. – Пять клинков отсекли голову демона, собравшись, словно цветок, во время последней фразы Лики и её... почему этот взгляд такой тёплый? – Мы смогли вас освободить, мам. – Он был адресован не ему.
Подвигаться было невозможно. В голове возникло кое-что, чему он не придал значения до этого. Когда Хакуя переложила клинок в одну руку, а второй готовилась вырвать его сердце, то свободные пальцы покраснели пуще тех, что были сжаты на рукояти. Вот она... хитрость людей, которые сумели победить? Яд вошёл в него через орган, приводящий в движение кровь. Они знали о строении демонов. И знали об этом, наверняка. Сколько же крови вошло в его сердце, чтобы так сильно подействовать? Какая это вообще концентрация? И этот яд... он невероятен в купе с существом внутри этой девчушки, усиливающим его влияние и распространение! Он его ведь даже не заметил, пока всё тело не было охвачено им. Умно.
Когда растворились и тело и голова, ребятки могли на время счастливо выдохнуть.
- Ребёнок не виноват в том, что он родился, Иноске. – Подходя к теперь недоумевающему и действительно расстроенному парню, вымолвила дева сияния. - Уверена, что твоя мама тебя очень любила и много обнимала. Клянусь на мизинцах, что знаю это точно! – Хашибира лишь подняла заплаканные глаза, а затем крепко обнял Лику.
Перед глазами Хикару появился уже знакомый силуэт. Это была Котоха, вернее, её дух. Может, ей кажется, но прямо сейчас она улыбается и выглядит очень спокойной и умиротворённой.
- Твоя мама горда тобой, Иноске.
Хару, ворон Ликорис, полетел, чтобы озвучить их победу над второй высшей Луной, а также сказать, что все живы, кроме того демона.
На их счету одни победы. Будет ли так и дальше?