Глава 21
POV Лиза
Жизнь не налаживается. Она просто больше не рвёт изнутри каждое утро. Ты всё ещё просыпаешься с тревогой, но она не давит на грудную клетку, как раньше, не держит за горло, не нашёптывает: «Не сегодня». Просто лежит рядом, как сосед по комнате. Как старая привычка, с которой научилась жить, потому что иначе - никак.
Мы живём вместе уже третий месяц, без формальностей, без договоров. Просто я осталась, и никто не сказал «уходи». Места немного, но хватает. Её кровать, мой матрас на полу, иногда меняемся, иногда валимся обе в одну, потому что холодно или просто не хочется расходиться. Иногда спим отдельно, потому что это нормально - иметь пространство, даже когда рядом кто-то, кому доверяешь.
Она делает ремонт, не капитальный. Сначала перекрасила стены на кухне, потом отодрала старые обои в спальне. Я смотрела, как она работает: в майке, с заляпанными краской руками, волосы собраны, лицо в крапинках от пыли, но с таким спокойствием, что становится понятно - она делает это не для красоты не для того, чтобы кому-то понравилось, а просто потому, что можно что-то починить. Не всё, но хоть стены.
Я пытаюсь найти работу. Это несложно, если просто искать. Но если выбирать - уже труднее. Не хочу возвращаться туда, где всё крутится вокруг унижения. Не хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так, как Лёша - как на дело, которое требует исправления. Подумала о том, чтобы работать в кофейне. Бариста. Казалось бы, банально. Но там можно стоять за стойкой и не говорить слишком много, можно выучить три сотни рецептов, не делая вид, что интересуешься чужой жизнью, можно просто делать кофе.
Заполнила анкету в «Третьем месте». Маленькая кофейня на углу возле метро. Подвал, светильники на длинных шнурах, бетонные стены, на которых маркером кто-то оставил: «Где заканчивается город - начинается я». Мне понравилось. Девочка, что брала анкету, улыбнулась, спросила: «Ты раньше работала в общепите?». Я сказала - нет, но могу учиться. Она кивнула. Сказала, что напишет. Не написала. Через неделю я пришла ещё раз. Она вспомнила. Сказала: «Ты упорная». Я не стала объяснять, что это не упорство, а страх снова оказаться без опоры. Взяли на стажировку.
Кристина по вечерам закрашивает следы старого клея на потолке. Я сижу рядом, читаю или просто грею руки на кружке. Она редко говорит, что чувствует. Я тоже. Но тишина у нас - не угроза. Она - как одеяло. Сначала немного колется, потом становится тепло.
Время от времени она включает музыку. Старые треки, много ЛСП, Нервы, иногда что-то новое, что я не знаю. Мы не обсуждаем. Просто слушаем. Иногда пританцовываем. Иногда она поёт под нос. И в эти моменты я вспоминаю, как боялась звука. Как в квартире с Лёшей любое слово означало опасность. А теперь - просто голос. Без подвоха, без подтекста.
Утром я встаю раньше. Смотрю, как она спит. У неё морщится лоб, будто даже во сне мозг не даёт расслабиться.
Иногда я не верю, что это происходит, что я здесь, что мне не нужно врать, где была. Что я могу не отвечать на сообщения. Что никто не стоит над душой. Что, если я не хочу есть - меня не заставят. Что, если я уйду в ванную и долго не выйду - никто не будет ломать дверь. Я всё ещё вздрагиваю от резких звуков. Всё ещё проверяю замок трижды. Всё ещё боюсь, что кто-то скажет: «Ты лишняя». Но всё реже.
В один из вечеров я прихожу позже. Было собеседование. Ничего особенного. Громкое место, много людей, я поняла сразу, что не моё. Сказала - подумаю. Не думаю. Просто иду домой, в магазин по пути. Беру хлеб, пару йогуртов, что-то к чаю. На кассе мужчина спрашивает: «Чек нужен?» - и я впервые не пугаюсь мужского голоса.
Когда захожу, Кристина сидит на полу. В руках кисть. Красит плинтус. Громкость на колонке выкручена почти до предела. Оксимирон. Что-то про войну внутри. Я разуваюсь, ставлю пакет на стол. Она поднимает глаза. Улыбается. Я присаживаюсь рядом. Смотрю, как она водит кистью. Потом беру вторую. Помогаю. Молчание. Совместное.
Она поворачивается. Смотрит. Брови чуть нахмурены, но не от злости. Просто изучает. Потом касается моего локтя.
- Краска на щеке.
Я поднимаю руку - стираю. Она смеётся. Редко так - негромко, но открыто. Как будто что-то расплавилось в груди.
И тогда - без планов, без подготовки - я тянусь. К её лицу, не к губам, к щеке. Просто касаюсь. Она не отстраняется. Её кожа тёплая. Я смотрю ей в глаза. Она не отводит. Дышит ровно. Пауза затягивается. И мы -просто остаёмся в этом моменте.
Позже. Ночь. Мы на кухне. Свет от холодильника. Чайник шумит. Я стою у окна. Она - рядом. Говорить не хочется. Не нужно.
Она касается моей руки пальцами, не держит, просто касается. Я поворачиваюсь. Её глаза - спокойные.
Я делаю шаг к ней. Она - не двигается и я целую, осторожно. Не как в кино, не как в песне. Как человек, который толком не умеет, но очень хочет научиться.
Поцелуй, короткий. Но в нём - тишина, которую мы делили. В нём - всё, что мы не говорили. Всё, что было между ударами и паузами.
Я отстраняюсь. Она улыбается. Говорит:
- Ну вот и случилось.
Я качаю головой.
- Это не «случилось», так и должно быть.