Глава 16
POV Лиза
Выписка -не как в кино. Никакой речи врача, никаких папок с историей болезни, ни одной фразы «держитесь». Просто отдают вещи, выдают пропуск, просят расписаться. Одна подпись - и ты снова человек, не объект. Но по ощущениям - это как будто просто переносят из одного закрытого пространства в другое, чуть менее стерильное.
Когда я вышла из ворот, первое, что почувствовала - воздух. Он был мокрый, прохладный, слишком насыщенный. Запахи въедались в кожу: бензин, табак, что-то сладкое с ларька. Я вдохнула - и стало тяжело, не от запаха. От того, что он настоящий. Не тот, к которому привыкаешь за недели изоляции, где всё одинаково: мыло, хлорка, дешёвая каша. Здесь всё пахло чужими жизнями, и это был шок.
Я стояла у остановки, держала в руках телефон. Пальцы дрожали не от холода. Просто слишком многое снова было под моим контролем, и я не знала, с чего начать. Писать было некому. Звонить - тем более.
Я набрала его номер не для того, чтобы поговорить. Просто чтобы проверить, что он не сдох, что он всё ещё где-то. Гудки шли долго, потом голос автоответчика. Я не перезванивала, не удивилась.
Он исчез. Точно так же, как появлялся - без анонса. Мог уехать, мог найти новую, мог просто стереть переписку и забыть. Он умел так - обнулять. Не как акт мести. Как функция. Всё, что теряло для него удобство - уходило. Я стала неудобной уже давно, просто он не сразу это оформил.
Я поехала домой. Автобус гудел, дергался, люди шептались, кто-то слушал музыку без наушников, женщина рядом играла в игру, где надо было кормить каких-то котов. Я смотрела в окно. Ничего не узнавалось. Как будто за эти недели город пересобрали. Шум был невыносим. Всё казалось слишком громким. Машины, дети, двери, даже птицы. Звуки били по черепу, как ложками по кастрюле. Я зажала уши - незаметно, кулаками. Думала, это пройдёт, не прошло.
Подъезд был тем же. Облупленные стены, запах кошачьей мочи, чей-то мусорный пакет у лифта. Я поднялась, открыла дверь. Внутри - тишина, но не та, что даёт выдох. Та, в которой слышно, как ты глотаешь слюну. Я закрыла дверь. Прислонилась спиной к ней. Стояла долго.
Комната была ровно такой же, как до. Кровать, стол, окно. Даже чашка с засохшим чаем осталась на месте, как будто я вышла на минуту. Меня - не было. Пространство - не заметило.
Я села на кровать. Поставила телефон на зарядку. Посмотрела в зеркало. Волосы отросли, кожа побледнела, но лицо - то же. Только глаза стали другими. Как будто я смотрю из глубины, из ямы. И каждый взгляд - попытка выбраться.
Первые два дня я почти не выходила. Только в магазин - и сразу обратно. Люди напрягали. Даже продавец, даже ребёнок на площадке. Их движения были слишком быстрыми. Я не успевала читать лица. Уличный свет резал глаза. Дверные звонки звучали как сигнал тревоги. Всё говорило: ты - уже не отсюда.
Алиса написала три раза.
Алиса: Ты как?
Алиса: Ты дома?
Алиса: Не молчи, я же волнуюсь, можешь не рассказывать всего. Просто знай, я тут.
Я читала, но не отвечала. Не потому, что злилась. Просто не знала, что говорить. Как описать, что я не могу держать ложку больше двух минут, что тело не подчиняется, что каждое утро начинается с вопроса: «Я вообще жива? Или это ещё та комната, просто с другим фоном?»
На третий день я вышла на улицу поздно вечером. Двор был пустой, мокрый. Под ногами лужи. Я шла, не глядя. Просто чтобы проверить - могу ли вообще двигаться среди мира, не теряя равновесия.
Прошла до школы. Села на лавку. Посмотрела в сторону мойки. Не увидела никого, ни лиц, ни теней, ни намёка. Внутри защемило, не от страха, а от одиночества.
Я вспомнила Ингу. Как она приносила чай. Как сидела и молчала. Как не трогала, даже когда я резала ладонь до крови. Она говорила: «Если будешь говорить - говори. Если нет - просто сиди». Я тогда не поняла, что она - первый взрослый человек, который не требовал реакции.
И теперь, когда я сидела одна, на холодной лавке, я вдруг поняла, что скучаю. Не по месту, нет. По тишине, в которой можно быть.
Я вернулась домой. Достала телефон. Написала.
indigo: Я дома. Но как будто нет.
シュマ: Ого, ты вернулась. Это уже больше, чем могли бы ожидать. Я думал, ты больше не играешь, даже обидно стало.
indigo: Я не знаю, что делать.
シュマ: Никто не знает. Действие - не всегда план. Иногда просто шаг.
Я не отвечала, просто читала. Потом написала:
indigo: Лёша пропал. И мне... не больно. А пусто.
シュマ: Он был как пластырь. Не лечение, а временное прятание.
Я выключила телефон. Села у окна. Смотрела, как на стекле оседает влага. Мир продолжал идти. Люди продолжали ходить. Но я - вернулась. И теперь надо было понять - что с этим делать.