Глава 33.
Прошло чуть больше месяца.
Наше официальное заявление о отношениях до сих пор везде на заголовках. Папарацци не устают писать о «новой громкой паре», журналисты придумывают громкие формулировки, а фанаты делятся на лагеря — кто-то с восторгом поддерживает, кто-то скептично наблюдает, но нас это уже не касается.
У Билли начался тур, и я поехала вместе с ней. Бизнес у меня давно налажен, всё работает без моего постоянного контроля, а учёба — заочная. Я могла позволить себе роскошь просто быть рядом.
За эти недели я стала свидетелем чего-то удивительного: каждое её выступление — как отдельная вселенная. Перед выходом на сцену Билли всегда нервничала, но стоило заиграть первые аккорды, как её голос разливался по арене, и я видела, как тысячи людей дышат вместе с ней.
Иногда, стоя за кулисами, я ловила её взгляд — быстрый, искрящийся, только для меня. В эти секунды шум зала растворялся, и мы оставались вдвоём, даже если перед нами было двадцать тысяч человек.
После концертов мы возвращались в гостиницу. Билли уставшая, но счастливая, бросалась на кровать, а я садилась рядом, снимая с неё кроссовки и слушая, как она, почти шепотом, пересказывает свои ощущения.
И в такие моменты я понимала — вот оно, настоящее. Не интервью, не камеры, не заявления для прессы. Настоящее — это её смех в полусонном состоянии, её волосы, пахнущие шампунем и потом сцены, её ладонь, нащупывающая мою под одеялом, когда она засыпает.
Иногда наши дни сливались в один ритм — аэропорты, репетиции, сцена, аплодисменты, ночь в новом городе. Всё казалось бесконечной дорогой, но именно в дороге мы нашли ту тишину, которую не купишь ни за какие деньги.
На редких выходных мы прятались от всех. Закрывались в номере, заказывали еду и целый день валялись в кровати: Билли листала мемы, я отвечала на письма с ноутбука, потом мы спорили, кто встанет за чипсами, а в итоге оба снова падали под плед.
В один из таких вечеров она лежала на мне, уткнувшись носом в мою шею.
— Иногда я думаю, что всё это сон, — пробормотала Билли, лениво чертя пальцем узоры на моей коже.
— Сон? — усмехнулась я, целуя её волосы. — Уверяю, я слишком тяжёлая для сна.
Она хихикнула, но тут же серьёзно добавила:
— Нет, правда... Ты со мной. Везде. Даже там, где я сама себе не верю.
Я прижала её крепче, глядя в потолок. Странно, но именно в этих простых словах было больше признания, чем в любом официальном заявлении или фотографиях для прессы.
А утром, когда тур-бас снова тронулся в путь, мы сидели рядом, слушали наш плейлист, и я поймала себя на мысли: всё остальное может рушиться, меняться, но если она держит мою руку — я справлюсь с чем угодно.
Конец.