1 глава
— Ты уверена, что хочешь взяться за этот заказ? — протянул Матвей, глядя на неё так, будто пытался телепатически передать всю глубину своего скепсиса. В глазах читалось: «Ну вот опять…»
— Конечно, а как иначе? — девушка лишь беззаботно пожала плечами и сделала глоток из бутылки. — Тем более стало слишком скучно, а тут хоть какое‑то развлечение… Уж больно смешна мне вся эта версия с мистикой.
Она бросила взгляд на досье — жалкая стопка бумажек, больше похожая на заметки сумасшедшего. Сплетни, слухи, намёки на старые убийства… Ни одного официального документа, даже полицейского отчёта не приложили.
— Ты мне лучше скажи, — она ткнула пальцем в бумаги, — кто это собирал? Тут же чистый фольклор!
С размаху откинула их на край стола. Новый глоток алкоголя приятно затуманил голову, но взгляд по‑прежнему буравил парня, который в этот момент переводил деньги на её счёт. На экране смартфона вспыхнуло уведомление о поступлении — оплата подтверждена.
— Опасно это, — вздохнул он. — Мы даже заказчика не знаем. Я отправлю к тебе Роя с Крис, так, на всякий случай.
— Чего?! — вскрикнула черноволосая, чуть не подавившись закусками, взятыми со стола. — Этих малявок? Да они же даже кофе нормально сварить не могут, не то что дело раскрыть!
— Зато они тебя слушаются, — парень усмехнулся, вспоминая былое. — В отличие от половины офиса. Помнишь, как ты того стажёра отшила? Он до сих пор тебя боится и бледнеет, стоит лишь заговорить о помощи тебе в каком-то деле.
— Пусть боится, — она резко встала, направляясь к выходу. — Но Рой и Крис… Ладно. Пусть будут. Но если начнут мешать — я их сама пристрелю.
Он только покачал головой. Ведь знал: спорить бесполезно. Если этот бульдозер что-то решил, то уже ничто не сможет его остановить.
— Будь хоть аккуратней... Дело хоть и плёвое для тебя, но что‑то меня всё равно настораживает. И возьми всё‑таки сводку, может пригодиться потом.
Окинул взглядом стопку бумаг, небрежно брошенную на край стола, взял её и настойчиво протянул, вынуждая забрать.
— Сам же понимаешь, что это полная ерунда.
Тем не менее она все же взяла бумаги и так же небрежно запихнула их куда‑то в куртку, будто это был мусор. Затем развернулась и двинулась к выходу — походка лёгкая, чуть вызывающая, взгляд скользит по залу, выискивая «самоцветы»: кого бы прихватить с собой на вечер.
Но зал разочаровал: ни одного стоящего кандидата.
— Ну и ладно, — пробормотала она себе под нос. — Зато высплюсь нормально.
Шаг в сторону мотеля давался с трудом — последняя бутылка мартини явно была лишней. Голова слегка кружилась, а ноги будто налились свинцом.
Войдя внутрь, обнаружила, что место за стойкой администратора пустовало. Ни приветливого «Добрый вечер», ни даже намёка на присутствие человека. Пришлось самой тянуться за ключами.
Она взяла их и направилась в номер. Внутри — лишь кровать да мойка с душем. Пусто, глухо и тихо. Слишком тихо для обычного мотеля, где всегда тонкие стены и было слышно каждый шорох.
Опустившись на кровать, почувствовала, как затхлый запах сырости и плесени проникает в лёгкие. Снимать одежду не хотелось — сил не осталось. Но что‑то мешало расслабиться. Под рёбрами кололо острыми углами — собранные «доказательства» напоминали о себе. Она достала их, пытаясь сфокусировать затуманенный алкоголем взгляд на строчках: пропажи детей в лесу, слухи о жестоких убийствах после изнасилований, свидетельства каких‑то «выживших очевидцев»…
Пока посмеивалась над нелепостью собранных «свидетельств», из папки неожиданно выскользнула фотокарточка — будто до этого была приклеена к внутренней стенке.
Резко садится, чувствуя, как внутри что‑то ёкает: вот, зацепка. Алкоголь мгновенно отходит на второй план, голова проясняется.
Фото было так себе: на нём виднелись только стволы деревьев, но раз уж его сюда положили, придётся разбираться. В таких делах ничего не бывает просто так — даже если кажется, что это полная ерунда.
Прищурилась, вглядываясь в детали. Зрачки метались по снимку в поисках чего-то, пока наконец не зацепились за что‑то.
— О, а вот и гости.
Тощий мужской силуэт. Лица не видно — оно сокрыто в тени дерева, будто намеренно прячется от света и объектива. Под рукой — маленькая девочка в розовой тунике с оборками, словно сбежала с детского праздника, но еле заметные красные потёки на ткани выдают раны, полученные ею.
Её рука дрожит, когда она перебирает дела о пропавших. Пальцы перебирают страницы, лихорадочно ищут хоть что‑то похожее. Наконец, среди вороха документов находится нужное — запрятанное куда‑то в самый конец.
— Самое важное всегда в самую задницу складывают… — бормочет, вчитываясь в строчки предельно внимательно, строчка за строчкой, пока не находит то, что искала:
«Салли Марьям Доун» — была найдена мёртвой в лесу с признаками насилия 5 апреля 1994 года.
«Странно, — думает она. — Дата не совпадает с датой на снимке… Хоть лицо и не разглядеть, но описание одежды совпадает». Мысли собираются воедино, выстраивая возможные сценарии. Взгляд снова падает на фотокарточку — и вдруг замечает то, что упустила раньше:
Рост. Рост человека, ведущего малышку, был неестественным. Она прикинула в голове размеры дерева, сравнила с собственным ростом — и осознала: это попросту невозможно. Фигура на фото была выше, чем позволяли законы природы.
— Серьёзно? — затянулась сигаретой. Остатки алкоголя выветрились окончательно, включая мозг на полную. — Либо гигант, либо съёмки дешёвого ужастика. Хотя... Могут быть и идиоты, что решили пропиариться за счет чужой смерти. — слова вылетели с горькой иронией, лицо исказилось от отвращения к фотографам. Вчитываясь в оставшиеся свидетельства и показания о неких «Безликих», которых все обвиняли. — Похоже, местные менты даже палец о палец не ударят для выяснения.
Потушив окурок о пепельницу, откидывает материалы на тумбочку. В голове уже выстраивается цепочка: завтра приедут те «детишки», которых ей навязали в помощники, и сколько же геморроя они принесут…
— А сейчас… Сейчас спать, — бросила вслух, резко обрывая поток мыслей, заметив восходящее солнце на горизонте.
Одеяло перемещается одним точным движением прямо на макушку головы — так, чтобы ни единый луч не проник сквозь эту хрупкую преграду. Они, такие безобидные на вид, могли бы безжалостно вырвать её из последних остатков усталости, не дав забыться хотя бы на несколько часов.
Глаза закрывались под натиском минувшей ночи, разговоров, обдумывания дальнейших действий. Все мысли улетучивались, пока сознание медленно погружалось в бездну — туда, где время теряет смысл, а границы реальности размываются.
И тут же, словно по жестокому расписанию, набрасываются давние кошмары о нераскрытых по глупости делах. Они приходят всегда, стоило взяться за новое дело — цепкие, неотвратимые, — напоминая о том, что нельзя забыть. Каждое такое сновиденье было не просто кошмаром — оно был предупреждением перед чем-то неизбежным. Оно швыряло её обратно в прошлое — в погоню за «мистической» тварью, которая оказалась не более, чем сумасшедшим уродом. Обрывки мелькали перед глазами: кривая улыбка, безумный взгляд, багряная жидкость на чужих руках, соскальзывающая на рукава и оставляя след за собой.
Он двигался медленно, почти издевательски, будто дразнил её, останавливаясь у каждого поворота, как в игре кошки-мышки. Казалось, стоит лишь протянуть руку — и можно схватить его за капюшон, но стоило ей приблизиться, как он резко ускорялся.
Её нерешимость сковывала — она не могла выстрелить. Этот мальчишка напоминал кого‑то, кого давно забыла, чьи черты стёрлись временем, но остались в сердце. Но тут судьба подкинула подарок: тупик. Он замер, обернулся, и его улыбка стала ещё шире, еще более рванной.
— Ну вот, — вздохнула она, доставая пистолет. — Теперь хоть без беготни.
Его ответ, произнесённый с пугающим спокойствием, сбил с толку. Замешательство на мгновение парализовало способность мыслить.
— Эх… А ведь было весело, — произнёс тихо, и в его глазах блеснул огонёк, не как у жертвы, а у хищника — не отчаянный, а холодный, расчётливый. Какой не бывает у загнанных в угол.
Свист в ушах от бега превратился в гул, резкая боль в плече, запах пороха ударил в нос, будто кто‑то специально его туда влил. В глазах потемнело, но она успела повернуться и разглядеть причину своего внезапного обессиливания.
«Сообщник», — мелькнуло в голове, пока ноги предательски подкашивались.
Он был высок. Выше неё. Сильнее. Особенно сейчас, когда она ранена. Сквозь пелену перед глазами успела заметить только маску — бандитскую, с нелепым смайликом, нарисованным на ней, будто кто‑то решил добавить нотку абсурда в эту ситуацию.
Нет времени разглядывать. Собственная жизнь важнее.
Прилив адреналина ударил в голову. Широкий шаг. Резкий толчок нападавшего в сторону. И она уже бежит, петляет между домами, не разбирая дороги. Трусливое бегство? Да. Но это шанс выжить.
Погони нет. Только смех позади — резкий, издевательский. Он врезается в уши, заставляя запомнить тембр.
И короткая фраза, брошенная вслед, звучит как вызов:
— Ещё встретимся, малышка…
Она не оборачивается. Бежит дальше, переводя дыхание за углом. В голове бьётся одна мысль: «Надо найти укрытие. И подготовиться. В следующий раз всё будет иначе...»
Рингтон на телефоне сегодня завопил особенно неприятно, разрывая тишину комнаты и отдаваясь эхом в висках. Звук разнёсся по всему дому, спровоцировав за стеной несколько глухих ударов — сосед явно приказывал взять трубку.
Ладонь метнулась из‑под одеяла, схватила смартфон и тут же втянула его обратно.
— Да?
— Мы уже возле леса, вы через сколько примерно будете? — прозвучало в трубке.
— 15 минут.
Сон как рукой сняло. Выглянула из укрытия, прищурилась от яркого света и тут же начала действовать. Движения чёткие, отработанные: джинсы — на ходу, куртка — через голову, ботинки — зашнурованы в два движения. Водные процедуры — плеск воды на лицо, быстрый глоток из бутылки. Проверка снаряжения — магазин на месте, запасные патроны в кармане, нож — на бедре.
Схватив сумку, проверила содержимое ещё раз. Всё на месте. Всё готово.
— Надеюсь, это был не вещий сон…
Шаг вперёд. Нога переступает порог и дверь захлопнулась за спиной.
Звуки терялись в городской гаме, перебиваемые песнями уличных музыкантов. Клубни зажжённого сигаретного дыма уносило куда‑то ветром. Шаг, ещё шаг — и вот уже чаща маячит впереди, а у её кромки топчутся два силуэта, споря так громко, что слышно за сотню метров.
Они заметили её, замолчали и выстроились, как новобранцы на плацу.
— Здравствуйте! Нас направили к вам в команду! — радостно выпалил один — тот самый «очкарик» в неоновой куртке, светящейся, как новогодняя гирлянда.
— Идиот, — её голос прозвучал глухо, почти пророчески. — Сколько раз говорила: никаких ярких цветов. Они привлекают взгляды людей.
— Ай! — вскрикнул он, когда её ладонь коснулась его затылка.
— Это не просто оплеуха. Это предупреждение. За нами следят. И если вы будете светиться, как маяки, нас найдут раньше, чем мы доберёмся до цели.
Второй парень побледнел.
— Кто… кто следит? — прошептал он.
Вдыхая остатки сигареты, посмотрела в чащу, где тени казались гуще, чем должны быть.
— Те, кто не любит, когда их тайны раскрывают.
Они двинулись к лесу. «Очкарик» всё ещё ворчал, но куртку предусмотрительно накинул капюшоном вперёд, скрывая неоновое сияние.