71
Дорога заняла не более двадцати минут, и я даже не заметила, как дошла - шаг был быстрый, уверенный, но внутри всё время крутилась одна мысль: «Сегодня я забуду обо всём, хоть на пару часов». В руках телефон, экран светил в лицо, пальцы автоматически листали ленту, но ни одно слово не задерживалось в голове.
Когда я зашла в здание, меня словно ударило в лицо: громкая музыка пробивала уши, басы отдавались в груди, а воздух был пропитан густой смесью алкоголя, сигарет и пота. Неприятно, но привычно. Этот запах всегда напоминал мне о хаосе, в котором я то тонула, то находила спасение.
Куртку я бросила в сторону, даже не заботясь, где она упадёт. Сумка осталась на плече, и я направилась к танцполу. Там, в центре, уже выделялась Майя - её движения были размашистыми, бокал в руке едва не выплёскивал содержимое, а она всё равно танцевала и подпевала под трек, который гремел из колонок.
- О, Кошанина! - закричала она, увидев меня, и тут же чуть не рухнула на пол. В глазах блеск, щеки горят. - Мы с тобой такое сейчас обсудим, ты просто упадешь! - она сунула мне свой бокал. - Пей!
Я не стала спорить. Глоток был резкий, горький, обжигал горло и желудок, но в то же время освобождал голову от лишних мыслей. Почти сразу же рука сама собой потянулась в сумку. Пальцы нащупали маленький пакетик, и сердце забилось быстрее.
Я достала его, взглянула на белый порошок, а потом резко открыла, высыпала на ладонь и вдохнула. Движение было быстрым, чтобы никто не заметил. Тело сразу же отозвалось лёгкой дрожью, мысли спутались, а вокруг всё стало мягче и размытее.
- Смотри туда, - Майя ткнула пальцем куда-то за мою спину.
Я обернулась. Там, у стены, стоял Кислов. Один. В руках телефон, экран ярко светил ему в лицо, но глаза его были направлены не на экран, а вниз, в пол. Он был отрешённый, словно всё происходящее не имело к нему никакого отношения.
- Он так уже не первую тусовку стоит, - заметила Майя.
- Круто, - я улыбнулась, стараясь скрыть раздражение. - А я-то что с этим сделаю?
- Ну, развесели его, - подмигнула она, ухмыльнувшись.
- Ой, иди ты, - я оттолкнула её в плечо, показывая, что шутка мне не по душе.
Взгляд мой вернулся в толпу. Всё плыло, словно фигуры людей были не чёткие, а размытые, как акварель. Голоса сливались в шум, музыка отдавала вибрацией в груди, и я чувствовала, что перестаю думать.
И тут - знакомое лицо. «Слава?» - пронеслось в голове, и кровь в венах закипела. «Этот ублюдок прямо сейчас ответит за всё, что сделал».
Я решительно пошла к нему, быстрым шагом, не обращая внимания на то, что Майя что-то кричала мне вслед. Остановилась прямо перед ним. Он поднял глаза и тут же улыбнулся, как будто издевался.
- О, привет, танцовщица, - сказал он насмешливо.
И тут всё внутри меня сорвалось. Я не стала думать, не стала сдерживаться - мой кулак резко взлетел и врезался ему в нос. Я даже не пожалела силы. Внутри было ощущение торжества, будто я наконец-то вернула себе кусочек справедливости.
Слава схватился за лицо, наклонил голову вниз, держась за нос, из которого уже проступала кровь.
- Решил мне жизнь испортить, потому что свою сам уже испоганил, да?! - выдохнула я, слова были пропитаны злостью, и я смотрела на него самодовольным взглядом.
Я не ожидала ответа, я наслаждалась моментом. Но вдруг он резко поднял голову, глаза его вспыхнули злостью, и он со всей силы ударил меня обратно - прямо в нос. Удар был настолько сильным, что у меня в глазах потемнело, мир закружился, а внутри всё взорвалось от боли.
Удар Славы был настолько сильным и резким, что я даже не успела понять, что произошло. Всё случилось в одно мгновение. В носе резко вспыхнула острая боль, будто туда вонзили раскалённый нож. В глазах потемнело, уши заложило, а ноги подкосились сами собой.
Я пошатнулась, едва не упав на пол, и только сумка на плече удержала равновесие - больно ударившись о бедро, но позволив не рухнуть сразу. Кровь хлынула из носа, тёплая, вязкая, стекающая по губам, оставляя металлический привкус во рту. Я смахнула её рукой, но это только размазало алые пятна по коже и платью.
Толпа вокруг тут же ожила - кто-то закричал, кто-то засмеялся, а кто-то начал доставать телефоны, снимая всё происходящее. Музыка гремела на фоне, но в моей голове был только звон - будто мир сузился до звука ударов сердца и пульсации боли в лице.
- Ты чё, охуел?! - донёсся голос Майи, прорывающийся сквозь шум. Она подскочила ко мне, схватив за плечи, чтобы удержать. - Эля!
Я вскинула голову и снова посмотрела на Славу. Он стоял, вытирая ладонью собственный нос, кровь была и у него. Мы оба выглядели так, будто только что вытащили друг друга из подворотни после драки. Но его глаза горели злостью, а мои - холодной решимостью.
- Уёбок, - прошипела я, чувствуя, как тело наполняется смесью адреналина и наркотического дурмана. - Думаешь, меня этим сломаешь?
Толпа шумела, кто-то пытался разнять нас, но большинство явно ждали продолжения, как зрители на бою без правил. И в этот момент я осознала, что у меня есть два пути: влететь на него снова, не думая о последствиях, или резко развернуться и показать, что он для меня - ничто.
Я резко вдохнула, сквозь заложенный нос воздух проходил с трудом, и от этого злило ещё сильнее. Все вокруг ждали шоу - камеры подняты, рты разинуты. Я чувствовала, как кровь всё ещё течёт, но вместо того, чтобы остановить её, я провела рукой по губам и усмехнулась. Это выглядело безумно - я сама понимала, но именно этого и хотела: чтобы он увидел, что я не сдалась.
- Ну давай, герой, бей ещё, - почти крикнула я, голос дрогнул, но был достаточно громким, чтобы перекрыть музыку. - Ты же сильный, да? Только баб бить и умеешь!
Толпа взорвалась - кто-то засвистел, кто-то засмеялся, кто-то заорал «ооо!». Слава скривился, в его глазах мелькнула нерешительность, но она быстро погасла. Он шагнул ближе, навис надо мной, и я поняла, что секунды отделяют меня от следующего удара.
Майя вцепилась в мою руку:
- Эля, хватит! Пошли отсюда! - она дёргала меня, но я стояла, будто вросла в пол.
В этот момент я услышала знакомый голос, прорезающий гул музыки и толпы:
- Ты охуел, блядь?!
Я резко повернула голову - Кислов. Он буквально проталкивался сквозь людей, лицо перекошено злостью, кулаки сжаты. Его взгляд был устремлён на Славу, и мне стало ясно: сейчас будет не просто перепалка.
Толпа, словно почувствовав приближение новой драмы, сразу расступилась, давая место.
Слава, не оборачиваясь, процедил:
- Ещё один герой пришёл...
А я стояла посреди этого хаоса - с разбитым носом, с дрожащими руками, с внутренним криком: «Зачем он опять лезет?!»
Кислов не остановился ни на секунду - буквально в два шага оказался рядом. Он схватил Славу за ворот футболки и резко дёрнул на себя, так что тот едва удержался на ногах.
- Ты ебанулся? - прорычал Киса прямо в лицо ему. - Бабу тронул, клоун?
Слава попытался ухмыльнуться, но получилось жалко - кровь уже текла у него из носа, и вид был не из лучших.
- Она первая ударила, - сквозь зубы бросил он. - А я что, по-твоему, должен был стоять и смотреть?
- Ага, - усмехнулся Кислов, и тут же зарядил ему кулаком в челюсть. Удар был такой силы, что Слава отлетел назад и с грохотом врезался в стол с алкоголем. Бутылки посыпались на пол, разбиваясь и расплёскиваясь, кто-то закричал, но толпа тут же заорала громче, как на бое без правил.
Я стояла, не двигаясь, и не понимала, что во мне кипит больше - злость, страх или странное чувство, что именно этого и ждала. Сердце колотилось так, что я слышала его глухой стук в ушах.
Слава попытался подняться, но Кислов не давал ему шанса. Он буквально прижал его к полу, удерживая одной рукой за плечо, другой - готов был снова ударить.
Толпа вокруг кричала, кто-то выкрикивал: «Давай ещё!», а кто-то пытался разнять их, но не решался приблизиться слишком близко. В воздухе пахло перегаром, пылью и алкоголем, и это смешивалось с гулким эхом ударов по телу.
Я стояла неподвижно, глотая комок, застрявший в горле. Внутри меня всё дрожало - страх, возбуждение, злость, странное облегчение. Я понимала, что часть меня радуется: Киса наконец выпускает всю агрессию наружу, и это часть его - часть того, за что я его когда-то любила.
- Эль, отойди, - кто-то из толпы пытался меня увести, но я не слушала. Я смотрела только на него, на его лицо, на каждый резкий жест, на то, как он контролирует драку, как будто всю эту ярость сдерживал ради меня, а не ради себя.
Слава наконец отшатнулся, задыхаясь, лицо его покрывалось синяками и царапинами. Кислов тяжело дышал, но даже после этого оставался в позиции силы. Он поднял глаза на меня, и в его взгляде было что-то одновременно и опасное, и защищающее.