57
Я сделала шаг вперёд, руки дрожали от напряжения:
- Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! - выкрикнула я. - Эти фотографии, видео... ты думаешь, что можно просто взять и замолчать?
Кислов лишь усмехнулся, взгляд его остался холодным, уверенным:
- Я не собирался тебя обидеть, Эль. Но и позволять тебе командовать мной - тоже не буду.
- Не командовать! - почти закричала я. - Я хочу честности, а не вот этого твоего «ну да, я там был, ну и что»!
Он сделал шаг ко мне, голос ровный, но с вызовом:
- А ты думаешь, я буду оправдываться за каждое твоё подозрение? За каждую твою ревность? Я не терпила, Эль. Если тебе не нравится, как я действую, это твоя проблема, а не моя.
- Моя проблема?! - я зажмурилась от злости. - Я доверяю тебе! Я готова верить тебе, а ты... позволяешь другим видеть то, что не должен!
Он кивнул, спокойно, почти без эмоций:
- Именно. И это не повод устраивать истерику прямо сейчас. Я не собираюсь менять себя ради твоих страхов.
- Ты охренел! - я шагнула ближе, сердце билось как сумасшедшее. - И даже не пытайся перевернуть всё с ног на голову! Я не играю в эти игры!
Мы стояли друг напротив друга, глаза горели, дыхание учащённое. Ни один не хотел уступать, никто не собирался первыми идти на примирение.
- Ты знаешь, что раздражаешь меня до чертиков? - выдохнула я, едва сдерживая слёзы злости. - Я не могу просто сидеть и молчать, когда ты... когда ты так ведёшь себя!
Кислов сделал шаг ближе, почти касаясь меня плечом, глаза горели от решимости:
- А я раздражаю тебя? Ну и что. Я не собираюсь меняться ради того, чтобы тебя успокоить. Если хочешь кого-то, кто будет прыгать по твоим командам - ищи кого-то другого.
- Так ты хочешь сказать, что мне не важны твои слова, твои действия? - выкрикнула я. - Что я должна просто принять, что всё нормально?!
- Именно. Потому что для меня нормально то, что я делаю, а тебе остаётся либо доверять, либо нет. Я не буду оправдываться за то, что ты сама себе напридумывала.
- Ты серьезно?! - я шагнула к нему, почти в упор. - Ты понимаешь, что это значит?! Ты подставил себя и меня!
Кислов ухмыльнулся, взгляд твёрдый, почти насмешливый:
- А ты понимаешь, что кричать на меня и истерить - это твоя проблема, а не моя? Я не собираюсь прятаться и извиняться за всё подряд.
- Ты охренел! - я почувствовала, как сердце бешено колотится. - Я доверяю тебе, а ты...
Он поднял руку, остановив меня на полуслове:
- Я не собираюсь менять себя ради твоих страхов, Эль. Хочешь - принимай меня таким, какой я есть, хочешь - нет. Это твоя ответственность, а не моя.
Мы стояли напротив друг друга, и ни один не собирался уступать. Ни один не хотел первым помягчать ситуацию. Атмосфера была напряжённой, как будто мы оба на грани взрыва.
- И знаешь что, Кис? - продолжала я, голос дрожал от злости, но я держалась. - Я устала от твоих "не буду оправдываться", "это не моя проблема" и всего этого дерьма! Я доверяю тебе, а ты будто специально ищешь способ меня разозлить!
- А я устал от твоих постоянных подозрений и истерик, - резко сказал он, почти крича. - Я не буду извиняться за то, чего не делал. И если тебе это не нравится, это твоя проблема, а не моя.
- Ты меня просто слышишь? - закричала я, почти плача. - Я говорю, что мне больно! Мне нужна поддержка, а не твоё "мне всё равно"!
Кислов сделал шаг ближе, его глаза горели, но голос оставался холодным и твёрдым:
- Ты называешь это болью? Я называю это твоей привычкой всё драматизировать. Я не собираюсь менять себя под каждый твой каприз.
- Хватит! - выдохнула я, чувствуя, как злость и обида переполняют меня. - Ты реально думаешь, что всё сводится к моим капризам?
- А тебе так удобно думать, - ответил он спокойно, но с отчётливой насмешкой. - Всё, что я делаю - это нормально для меня, а твои претензии - твоя собственная проблема.
Мы стояли напротив друг друга, и ни один не собирался уступать. Атмосфера была напряжённой, как будто между нами была стена из огня и льда. Ни один не хотел отступать, ни один не хотел первый помягчать ситуацию.
Кислов посмотрел на меня с такой холодной уверенностью, что мне стало реально страшно. Его глаза были прямыми, без тени сомнения или сожаления.
- Знаешь что, Эля? - сказал он тихо, но каждое слово врезалось в меня словно нож. - Мне реально похуй на твою ревность, на твои слёзы и на твои подозрения. Ты сама всё это придумала, сама надула из мухи слона. И если тебе кажется, что я тебя обманываю, - это твои проблемы, а не мои.
Я замерла, сердце сжалось. Словно воздух выдуло из груди. Оно больно ранило. Это было хуже, чем я могла себе представить.
- Ты охренел?! - выдохнула я, ощущая, как слёзы подступают к глазам, но держалась. - Ты реально думаешь, что можешь так со мной разговаривать?!
- Думаю, - спокойно ответил он. - И если тебе это не нравится, можешь просто уйти. Я тебя не останавливаю.
Я резко развернулась, не в силах больше слышать его слова. Каждое из них было как удар по самому сердцу.
- Уйду, - сказала я, сдерживая дрожь в голосе. - И кстати, отстань навсегда со своими "похуй на всё" советами, Кислов!
Я ушла прочь, быстрыми и уверенными шагами. Он правда такой острый, самовлюбленный... Что тогда было раньше? Он правда претворялся все время?
В голове крутились все эти фотографии, видео, его спокойная самоуверенность, его слова - будто он наслаждался моим мучением. Я шла по улице, дожди уже давно закончились, а воздух был свежим и холодным, как будто сама природа пыталась охладить мою злость.
- И что теперь? - шептала я себе. - Стоять и плакать? Или дать отпор?
Я почувствовала, как пальцы сжали телефон. Хотелось написать ему снова, упрекнуть, потребовать объяснений, но гордость не позволяла. Каждый мускул тела кричал: «Не возвращайся!», хотя внутренне всё хотело рвануть обратно к нему, разорвать на части этот дурацкий барьер между нами.
Сделав глубокий вдох, я подняла голову и пошла дальше. Внутри была буря, но она уже готовилась к действию.
Я шла по улице, холодный ветер бил в лицо, каждый шаг отдавался глухим эхом в голове. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть наружу - от злости и обиды одновременно. Его слова всё ещё звенели в ушах, будто железный удар: «Ты слишком слабая, чтобы держаться рядом со мной».
- Сволочь... - выдохнула я, сжимая кулаки, чувствуя, как слёзы подступают, но злость мешала им пролиться. - Да пошёл ты к чёрту!
С каждым шагом я пыталась отогнать эти слова, превращая боль в ярость, а ярость - в решимость. Дома я швырнула сумку на диван, захлопнула дверь и присела на край кровати, не в силах сразу даже лечь. Телефон молчал, но мысли о нём не отпускали.
Я открыла переписку, посмотрела на его последнее сообщение и сжала телефон так, что он заскрипел.
- Не сегодня, - прошептала я самой себе. - Он ещё услышит от меня всё, что заслуживает.
Я замерла, держа телефон в руке, и долго не могла поверить, что звонок реально идёт. На экране ярко мигало имя: «Мама Кисы». В голове пронеслось тысяча мыслей - кто звонит и зачем, но голос, который раздался, развеял мгновенно все сомнения.
- Эль, привет, дорогая, - прозвучало по ту сторону провода мягко и тепло, с лёгкой ноткой волнения.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось: необычно приятно, что кто-то относится ко мне с таким теплом, и в то же время странно - после всего, что произошло с Кисловым.
- Привет... - выдавила я, немного растерявшись. - Это... вы?
- Да, это я. Не переживай, я просто хотела узнать, как ты, - ответила она, словно читая мои мысли. - Что у вас уже с Ваней случилось?