35
***
Сентябрьское утро оказалось совсем не похоже на летние. Воздух был свежим, резким, и пах уже не теплом, а осенью - мокрой травой, листьями и чем-то новым, неизбежным. Школьный двор был полон: шумные дети, родители с камерами, учителя, спешащие занять свои места.
Я стояла среди всего этого хаоса, сжимая в руках огромный букет гладиолусов. Белые лепестки красиво переливались на солнце, но мне казалось, что цветы смотрятся не на месте в моих руках. «Лучше бы себе оставила - в вазу поставила, радовали бы меня, а не эту вечно раздраженную и недовольную классную.»
Форма тоже не радовала. Белая рубашка давила так, что хотелось взвыть. Казалось, каждая пуговица держится на честном слове, готовая вот-вот лопнуть и выстрелить в кого-нибудь из одноклассников. Я тяжело вздохнула и прижала цветы к груди, будто они могли хоть как-то скрыть мой дискомфорт.
- Тупая рубашка, - пробурчала я себе под нос, но достаточно громко, чтобы услышала Рита, стоящая рядом. - В первый и последний раз её одела.
- В смысле? - удивилась она, поправляя свой аккуратный бант. - Крутая же, чё тебе уже не нравится?
Я закатила глаза. Легко говорить, когда на тебе всё сидит идеально, а не так, будто ты втиснулась в детскую одежду.
- Да она мне маленькая, - тихо, но с раздражением произнесла я. - Грудь нахуй всю сдавила.
И, словно подтверждая свои слова, сильнее прижала букет к себе, прикрывая грудь цветами.
Рита прыснула от смеха, еле прикрывая рот рукой:
- Да нормально всё! Смотришься даже... ну... «по-взрослому», что ли.
Я смерила её взглядом, в котором смешались недовольство и лёгкая ирония:
- По-взрослому? В смысле, как офисная тётка из бухгалтерии?
Она снова хихикнула, а я, закатив глаза, отвернулась к толпе, где уже выстраивались малыши с первыми звонками. Всё это пафосное мероприятие казалось ненужным и слишком громким. Мне хотелось одного: чтобы линейка закончилась, и можно было снова сбросить эту дурацкую рубашку, распустить волосы и просто пойти на какую нибудь тусовку.
Толпа на линейке шумела так, что уши закладывало. С одной стороны - малыши с шарами, с другой - старшеклассники, которые уже еле сдерживали зевки. Учителя выглядели слишком бодро для утра первого сентября, а родители суетились, как будто это событие века.
Я же стояла с этим огромным букетом, который больше подходил для свадьбы, чем для учительницы. Цветы пахли приторно, рубашка душила, настроение - на нуле.
- Боже, да когда это всё закончится... - пробормотала я, прижимая цветы так, будто они могли спасти меня от этой показухи.
Рита, как всегда, весёлая, щебетала что-то рядом, но я её почти не слушала. Вместо этого я рассматривала лица вокруг. Одноклассники переговаривались, кто-то ковырял асфальт носком ботинка, кто-то уже тайком доставал телефон.
И вдруг у меня появилось странное чувство, будто кто-то наблюдает. Я резко обернулась.
Никого знакомого. Только толпа. Но ощущение не уходило.
Я снова уставилась на сцену, но краем глаза всё равно искала того, кто мог бы так смотреть. И от этого внутри стало как-то тревожно, будто за всеми этими словами про «знания», «новый учебный год» и «успехи» скрывается что-то другое.
Я тяжело вздохнула, поправила волосы и подумала: «Ладно. Переживу линейку, а вечером точно напишу Кисе. Пусть хоть он вытащит меня из этой серой рутины».
Я уже еле держала в руках этот дурацкий букет, когда вдруг Рита, склонившись ко мне, произнесла:
- А что, Кислов у нас особенный? На линейку даже ради тебя не пришёл.
Я резко повернулась к ней, прищурив глаза.
- Я его сама попросила не приходить, - сказала, поправляя рубашку и пряча лицо за цветами. - Потому что мой аутфит, если говорить кратко, хуйня.
Рита скривила губы в хитрой улыбке, будто поймала меня на чём-то.
- А он, как послушный бойфренд, послушал тебя. Мальчик на подбегушках, ага, - выразилась она, с какой-то ехидной интонацией.
Я недолго думая, легонько стукнула её по плечу букетом. Не больно, скорее в шутку. Но взгляд мой был серьёзный.
- Слова выбирай, Рит, - предупредила я.
Она засмеялась и отмахнулась, но я чувствовала, как неприятный осадок всё равно остался. Пусть она шутила, но мне совсем не хотелось, чтобы кто-то воспринимал Ваню как «мальчика на подбегушках». Он был для меня куда больше.
Я глубже вдохнула, сжала стебли цветов в руках и уставилась в сторону сцены, решив, что разговор закончен.