31
И так день за днем. Утро - подъем, зарядка, завтрак, уроки или активные игры на улице, обед, игры, задания для детей, снова обед, уборка, вечерние собрания. Вокруг - только шумные дети, их смех, крики и постоянная ответственность за них. На зло мне достался самый младший отряд. «Маленькая», - говорили мне вожатые, - «пусть с самыми маленькими попробуешь». Мне всего шестнадцать, а тут - целая армия маленьких и неугомонных существ. Каждый день будто марафон, где бежать нужно без остановки.
Прошла почти вторая неделя. Я стояла у стены в столовой, пока другие вожатые хлопотали с очередями детей, раздавали тарелки и пытались успокоить кого-то, кто опять уронил ложку. Я держала под контролем свой отряд, наблюдала за ними, но в голове крутились совершенно другие мысли - о Кисе, о телефоне, о том, как скучаю по привычному миру.
Глаза скользили по столам: кто-то смеялся, кто-то жевал молча, кто-то пытался пронести кусочек еды к соседу. Я словно разглядывала этих детей сквозь стекло, пытаясь не замечать суету, но при этом быть готовой к любому их капризу.
И вдруг - неожиданно - чья-то рука коснулась моего плеча. Резкий, неожиданный контакт. Я вздрогнула, обернулась. Передо мной стоял парень примерно восемнадцати лет. Он выглядел уверенно, легко, с такой непринужденной улыбкой, как будто никакие правила не существовали.
Он приобнял меня, не спросив разрешения. Рука легко коснулась, и в ту же секунду я почувствовала внутреннее раздражение: Не трогай меня. Зачем вообще это? Я убрала его руку с себя и сделала шаг в сторону, отстраняясь.
- Да ладно, шучу, - рассмеялся он, будто мое смущение было самой смешной шуткой на свете. - Меня Гриша зовут, а тебя?
Я отвернулась, стараясь не показывать интереса:
- Не хочу знакомиться, - коротко сказала я, отводя взгляд в сторону.
- Стесняешься? - глаза его блестели, искрились, а улыбка оставалась прежней, почти дерзкой. Он наклонился чуть ближе, но не навязчиво, скорее так, чтобы услышать мой ответ.
- Отвали, мальчик с недо-трахом, - процедила я тихо, так, чтобы слышал только он. Голос мой был ровный, но внутри всё колотилось. Я ненавидела такие прикосновения - внезапные, неуместные, навязчивые. Никто не имел права лезть ко мне так близко.
Гриша моргнул, будто не сразу понял, что именно я сказала. Его ухмылка на миг соскользнула с лица, и на секунду он стал другим - не самоуверенным, а почти растерянным.
- Я даже сделать ничего не успел, а ты уже агрессируешь, - сказал он тихо, чуть грустно, словно оправдываясь.
Я обернулась на него, хмуро посмотрела прямо в глаза. Взгляд у него оказался не таким уж наглым - скорее смешанным: в нем было и удивление, и какая-то детская обида. Он явно не привык к тому, что ему говорят нет так прямо.
- Потому что я не хочу, чтобы ты успевал, - ответила я, отводя взгляд.
Он пожал плечами, отступил на шаг, подняв руки в жесте «сдаюсь». Но глаза его оставались цепкими - он не уходил, просто изучал, словно ему стало ещё интереснее.
Вокруг в столовой шумели дети: кто-то просил добавки, кто-то спорил из-за хлеба, старшие вожатые переговаривались у раздаточной. Никто не обращал внимания на нас двоих у стены. Всё будто размывалось - только этот странный парень стоял напротив, и наше маленькое столкновение выделялось из общего гула.
Я скрестила руки на груди и сделала вид, что полностью погрузилась в наблюдение за своим отрядом. Но боковым зрением всё равно ловила его присутствие. Он не лез больше с прикосновениями, но отступать тоже не собирался.
- Ладно, - наконец сказал он, чуть мягче, чем вначале. - Будем считать, что начало у нас... необычное. Но я всё равно узнаю, как тебя зовут.
Он подмигнул, легко, будто ничего не случилось, и ушёл к соседнему столу.
После той сцены в столовой я думала, что он оставит меня в покое. Но вышло наоборот.
Он не подходил больше с наглыми шуточками, не трогал за плечо, не приставал. Но стоило мне выйти с отрядом на утреннюю зарядку - он уже где-то поблизости, ведёт свой отряд, и всё равно находит секунду, чтобы бросить короткий взгляд. Вечером у костра - садится чуть поодаль, но я ловлю на себе его внимательный, почти изучающий взгляд.
Поначалу это раздражало. Казалось, он специально играет в «кошки-мышки», проверяет, как я отреагирую. Но потом я поняла - он ничего не требует. Он просто присутствует.
Иногда вожатые собирались вместе - обсуждали планы, дежурства, соревнования между отрядами. Я сидела молча, слушала старших. И вдруг слышала его голос:
- А может, поручим это ей? - и кивал в мою сторону.
Словно подталкивал меня проявляться, хотя сам оставался будто в тени.
И чем больше проходило дней, тем труднее было игнорировать его. Он как будто обвивал пространство вокруг меня невидимой нитью: не приближался слишком близко, но всегда оставался в поле зрения.