20
Я подняла на него взгляд, сжав ладони так сильно, что ногти почти впились в кожу. Сердце бешено колотилось, но голос мой - на удивление - был ровным, спокойным, будто все слова я уже давно держала внутри и только ждала момента, чтобы их высказать.
- Почему ты должен решать за меня, пап? - произнесла я медленно, чётко, не повышая тона. - Жизнь моя, не твоя.
Каждое слово словно падало камнем в тишину комнаты. Он нахмурился ещё сильнее, в его глазах мелькнула тень удивления, будто он не ожидал, что я осмелюсь заговорить с ним таким образом. Но я не остановилась.
- Принимаю в ней решения я, не ты, - продолжила я, делая акцент на каждом слоге. - Понятно?
В этот момент я чувствовала, как внутри всё кипит, но внешне старалась держаться прямо, не дрогнуть, не показать ни слез, ни страха. Голос звучал твердо, даже холодно. Я впервые в жизни сказала ему это вслух, без намеков, без попытки смягчить удар.
Он стоял молча, чуть приподняв брови, и его дыхание стало тяжелее. Секунда тянулась, как вечность. В комнате повисло напряжение, которое можно было разрезать ножом.
Он словно зарычал последние слова, каждая буква звучала так, будто он их выдавливал сквозь зубы. Его лицо исказилось от злости: щеки налились красным, на висках выступили жилы, а глаза сверкнули такой мрачной решимостью, что по спине у меня пробежал холодок.
- Твоя, говоришь, жизнь? - повторил он, с саркастическим смешком, будто пробуя мои слова на вкус. - Хорошо... но если вдруг эта сволочь посадит тебя на наркотики - убью!
Он сделал шаг вперед, словно хотел придвинуться ближе, нависнуть, и сказал ещё громче, почти выкрикнул:
- Убью, и даже не вспомню о том, что ты дочь моя!
Эти слова ударили сильнее, чем любой крик или шлёпок. На секунду показалось, что воздух в комнате сгустился, а сердце болезненно сжалось, будто его ударили кулаком.
Он резко развернулся, шаги гулко ударили по полу. Рука потянулась к двери, и в тот же миг послышался оглушительный хлопок - деревянная поверхность задрожала, будто от удара. Звук эхом разнёсся по квартире, и мне показалось, что стены тоже содрогнулись.
Всё стихло. Только моё учащённое дыхание заполняло комнату. Дверь, отделяющая меня от него, теперь казалась неприступной стеной, и от этого становилось только тяжелее.
***
Вечер опустился незаметно, и вместе с ним пришло то самое чувство, когда не хочется никуда идти, но уже пообещала - и выхода нет. Меня ждала очередная тусовка. Вернее, первая за этот месяц, которую я решила посетить. Все остальные я с лёгкостью пропускала: придумывала отговорки, пряталась за учебой или просто игнорировала приглашения. Но в этот раз всё было иначе.
Причина моего появления там была одна - Киса.
Он почти настоял, сказав своим привычным полушутливым тоном:
- Иди. Чтоб не думала, что я по бабам бегаю, пока ты дома скучаешь.
Он говорил это легко, будто это была шутка, но я уловила в его взгляде скрытую серьёзность. И именно это заставило меня согласиться.
В душе у меня смешивались противоречия. С одной стороны, я не любила шумные компании: эти бесконечные разговоры ни о чём, музыка, долбящая в уши, пьяные смехи и шепоты за спиной. С другой - присутствие Кисы делало всё вокруг терпимым, а иногда даже притягательным.
Я долго стояла перед зеркалом, выбирая одежду. Хотелось выглядеть хорошо, но не слишком вычурно, чтобы никто не подумал, что я стараюсь привлечь чьё-то внимание. На самом деле мне нужно было лишь одно - чтобы он посмотрел так, как умеет только он: будто в этот момент в комнате нет никого, кроме нас двоих.
Когда я вышла из дома, прохладный воздух обжёг кожу, а сердце билось быстрее, чем обычно. Мысль о том, что совсем скоро увижу его, согревала лучше, чем куртка.
Я шла по улице быстрым шагом, будто сама боялась передумать и развернуться обратно. Каждый фонарь подсвечивал дорогу рыжим светом, и в голове крутилось одно: «Зачем я туда иду? Ради него. Только ради него».
Дом, где проходила тусовка, я узнала сразу - свет из окон, громкая музыка, доносящаяся даже на соседние дворы, и смех, будто волнами накрывающий прохожих. У подъезда толпились ребята: кто-то с банкой пива, кто-то с сигаретой, кто-то просто обсуждал последние сплетни. Все были расслабленные, свои, а я чувствовала себя чужой на этой лестнице, в этом шуме, в этих взглядах.
Но стоило мне подумать о Кисе, сердце дрогнуло - и стало легче. Он там. Это главное.
Я поднялась по ступенькам, толкнула дверь и оказалась внутри. Запах алкоголя, сигарет и дешёвых духов мгновенно ударил в нос. Коридор был полон людей: кто-то смеялся, кто-то обнимался, кто-то пытался попасть в комнату, где уже начинались танцы. Всё это сливалось в единый гул, но я слышала лишь одно - стук своего сердца.
И вдруг взгляд сам зацепился за него.
Он стоял у стены, как всегда немного отстранённый, и разговаривал с парой знакомых. Его руки были в карманах, плечи расслаблены, а на губах играла лёгкая усмешка. Но когда он заметил меня в дверях - весь шум вокруг исчез.
Его глаза мгновенно оживились, а уголки губ приподнялись чуть выше. И в тот момент я поняла: он действительно ждал.