18
Я наблюдала, как бой продолжается, сердце колотилось всё сильнее, словно пытаясь угнаться за каждым движением Кисы. Его удары были точными, расчётливыми, словно он заранее предугадывал действия Боря. А тот, напротив, выглядел растерянным и неуклюжим: несколько раз промахивался, не успевал вовремя отразить контрудар.
Вдруг Киса сделал стремительный выпад, уверенно нанёс удар в грудь Хенка. Боря споткнулся, едва удержав равновесие, и его взгляд на мгновение потемнел от удивления и злости. Толпа вокруг закричала, кто-то аплодировал, кто-то возмущённо шумел - но я почти не слышала ничего, кроме собственного сердца.
«Сейчас... сейчас он выиграет!» - подумала я, сжимая кулаки, будто сама могла поддержать его силой мысли. Киса продолжал двигаться быстро, спокойно, каждый удар был продуман. И вот, наконец, Боря отступил на несколько шагов, его лицо побледнело, а дыхание стало учащённым.
Киса сделал ещё один точный удар, и стало понятно: Боря больше не сможет продолжать. Он отшатнулся назад, опираясь на колено, а Киса замер, не нападая дальше, просто наблюдая, как соперник понимает поражение.
Я выдохнула с облегчением, сердце наполнилось радостью и гордостью. Он победил. Мой Киса победил. И несмотря на шум вокруг, в этот момент мне казалось, что весь мир снова стал на место - хотя бы немного.
Толпа постепенно начала расходиться, а я стояла, смотря на Кису, ощущая странную смесь волнения, счастья и благодарности. Он победил не только в драке, но и для меня - доказал, что может постоять за себя, за других и, возможно, за меня.
медленно приблизилась к Кисе, каждый шаг давался с усилием - всё ещё ощущалась дрожь после драки, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Я прикоснулась к его лицу краем рукава своей толстовки, осторожно, почти робко, и стерла кровь, которая текла из носа. Капли под тяжестью собственной силы и напряжения стекали вниз, оставляя следы на его губах. Он не моргнул и даже не отдернул голову, позволив мне коснуться себя. В этот момент мир вокруг будто исчез: шум толпы, крики и удары - всё отступило на второй план. Существовали только мы двое.
Он приобнял меня за талию, крепко, словно хотел передать мне свою силу и уверенность через прикосновение. Внутри меня одновременно вспыхнула волна тепла и облегчения: я была рядом с ним, и это ощущение безопасности, которое давало его прикосновение, было сильнее любых запретов и страхов.
- Сегодня же, понял!? - крикнул Киса последний раз Боря, голос его был твёрдым и уверенным, наполненный решимостью и защитой. Боря, похоже, наконец понял: дальнейшее сопротивление бессмысленно, и кивнул, слегка опустив голову, признавая поражение.
Киса повернулся ко мне, сжимая мою руку, и аккуратно потянул за собой, ведя за угол, подальше от толпы и посторонних глаз. Я шла рядом, всё ещё слегка ошарашенная, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается, а дрожь в теле сменяется странным ощущением облегчения и счастья. Воздух вокруг нас стал казаться плотнее, словно каждый вдох был наполнен напряжением и одновременно тихой радостью.
Я едва могла сдерживать улыбку и одновременно смущение, но внутри горела тихая, но сильная уверенность: рядом со мной был Киса. И больше ничего из внешнего мира не имело значения.
Вдруг он резко остановился и, почти без предупреждения, обнял меня. Это было не просто объятие - оно было жадным, крепким, будто он хотел передать мне через него всю силу, всю заботу и всю свою тревогу за меня. Его руки сжимали мою талию так, что казалось, он не отпустит, пока не убедится, что со мной всё в порядке.
Я в ответ обняла его так же крепко, чувствуя, как дрожь в теле постепенно сменяется теплом. Сердце билось бешено, словно пыталось догнать ритм его собственного. Сдерживать слёзы было почти невозможно: внутри меня смешались облегчение, счастье и долгожданная безопасность. Я чувствовала, как все переживания последних недель - страх, тревога, злость на Борю и напряжение из-за родителей - на мгновение исчезли, растворяясь в этом крепком прикосновении.
Лицо прижалось к его плечу, и я вдохнула его запах, такой знакомый и родной. Казалось, мир вокруг перестал существовать: шум толпы, крики, школа - всё отступило на второй план. Были только мы двое, это мгновение, и ощущение, что всё наконец становится на свои места, хотя бы на пару секунд.
Я едва сдерживала слезу, дрожа всем телом, но в этом объятии было столько силы и уверенности, что мне хотелось просто замереть и впитать каждое мгновение, не отпуская его и не отпуская себя.