Другая история мародеров

Стефани Эррол уже двенадцать.

Она медленно подняла взгляд, тут же натыкаясь на часы, маятник в которых мерно отбивал прошедшие минуты. 

Ветер из распахнутого окна колыхал занавески и чуть касался ее волос, заставляя их то и дело падать на лицо, закрывая обзор. Глухая ночь за форточкой манила, но ведь Стефани прекрасно знает: покидать особняк одной - строго запрещено.

Минута после часа ночи. 

Она родилась ровно в час - как-то мама бросила это в момент особой откровенности, и после никогда не говорила о том, как появилась младшая дочь.

Учебный год пролетел, и теперь даже и не верилось, что это правда было с ней: те каникулы у Джеймса, Сириус, Ремус, и даже Питер, которого она не сильно-то жаловала.

Ремус.

Это произошло через месяц после того, как они вернулись в школу.

- Идем скорее, Стеф, - прошептал Джеймс и схватил ее за предплечье, протискиваясь к их любимым креслам в углу гостиной Гриффиндора. 

Вокруг было шумно и многолюдно, но ко второму семестру Стефани стала по-настоящему наслаждаться этим. Может, так повлиял вечный энтузиазм Джеймса или поддержка Сириуса... Вообщем, что-то в ней и правда изменилось.

- Что мы скажем? - в ее голосе мелькнула паника, когда взгляд зацепился за макушку Ремуса, склонившегося над очередным учебником. 

Вдруг он все не так поймет и решит, что они отвернулись от него? Или испугается? Или..

- Да все будет нормально, - оборвал мысли Сириус, появившийся буквально из ни откуда. 

Стефани повела плечами, коротко глянув на друга.

- Где ты был?

- Потом расскажу, - Блэк зажмурился и тряхнул головой, пряча что-то в карман мантии. Пергамент хрустнул, покорно сминаясь под его пальцами, и сознание Стефани кольнула неприятная догадка, но она отложила ее в сторону.

Перед ними стояла задача куда важнее.

Джеймс с разбега плюхнулся на мягкое кресло ровно напротив Ремуса и обернулся к друзьям, которые поспешили занять места по обеим сторонам от него.

Люпин вскинул голову, отрываясь от трансфигурации, которой занимался.

Улыбка на его лице померкла, когда он заметил то напряженное выражение у всех троих, очень напоминающее мрачную сосредоточенность.

- Что случилось? - голос треснул, ломаясь, как сухая веточка.

Вокруг было все так же шумно и ярко, но картинка перед глазами смазалась, превращаясь в сплошное пятно. Старшекурсники позади играли в настольный квиддич, и это сейчас казалось таким глупым и неуместным...

- Почему ты не сказал, Рем? - первой спросила Стефани, не отводя от мальчика неподвижного взгляда. Огонь вспыхивал, отражаясь в ее глазах, и блики плясали на волосах, которые казались почти рыжими.

Неужели они знают?

Эта мысль ледяной иглой пронзила сердце, заставляя все внутри сжаться.

Это должно было случиться.

Вдоль позвоночника скользнула дрожь, а в горле встал колючий ком.

- О чем? - выдавил он, отчаянно надеясь, что друзья говорят совсем о другом, но что-то в их глазах кричало об обратном.

- Ты знаешь, - тяжело произнес Сириус, переглянувшись со Стефани и безмолвно что-то сказав друг другу. 

И все.

Больше не будет ни вечеров перед камином, ни ночных прогулок, ни шуток Джеймса.

Не будет дружбы.

Ничего не будет.

Стало обидно почти до слез - он ведь ни в чем не виноват! И правда, стоило держаться подальше от них, потому что теперь, когда он знает, какого это, терять будет в тысячу раз больнее.

Ремус отложил учебник в сторону. Руки тряслись так, что даже держать книгу получалось с трудом, и уставился вниз, на пол, устеленный мягким бордовым ковром.

Поднять взгляд не получалось, сколько бы он ни старался.

- Мы знаем, что у тебя никто не болеет, - завершил Джеймс. В его голосе отчетливо слышалось настоящее разочарование.

Раньше он никогда так не говорил.  

Но почему они тогда говорят так тихо, зачем постоянно оглядываются, не слышит ли кто?

Конечно, они сохранят его тайну... Потому что ни Поттер, ни Блэк, ни Эррол просто не способны на предательство! Но кто станет дружить с оборотнем?!

- Я все понял, - сухо отозвался Ремус, изо всех сил сдерживая слезы, рвущиеся наружу. 

- А вот мы ничего не поняли, - Сириус вскинул брови, вновь посылая Стефани этот непонятный взгляд, говорящий о чем-то.

Девочка отбросила назад волосы и выпрямилась, садясь на подлокотник кресла Джеймса и словно собираясь с мыслями. Она нервно крутила в пальцах палочку и прикусывала губу.

А затем вскинула голову.

- Мы знаем, кто ты, Рем, - прошептала Эррол, чуть подавшись вперед. - Мы все поняли еще на каникулах, но не знали, как тебе сказать.

- Ты мог бы и сам рассказать, - с упреком бросил Поттер. - Я от вас ничего не скрываю, а у тебя и Стеф вечно какие-то проблемы, которые надо вытягивать. Это неправильно.

- Зачем? - Ремус покачал головой и весь съежился. - Вы все равно не будете со мной дружить.

- С чего ты взял? - Сириус тряхнул головой, глядя с настоящей обидой. - Мы что, теперь недостаточно хороши для тебя?

- Да я... - начал он, но сбился. - Я опасен.

Стефани фыркнула.

- Не хочется тебя обижать, Рем, но ты самый безобидный из всех, кого я встречала.

Ремус недоверчиво выдохнул, потрясенно оглядывая друзей. Кажется, они не собираются уходить...

- Друзей не бросают из-за сложностей, - выпалил Джеймс. 

- Да, у нас со Стеф - жуткие родственники, но мы же не сбегаем от вас и не прячемся, - подтвердил Сириус, бросив на подругу насмешливый взгляд. Та улыбнулась в ответ. - Они-то точно опаснее тебя.

- Правда? - Люпин слабо улыбнулся. Надежда теплилась в груди.

Друзья переглянулись и синхронно кивнули.

- Правда.

Стефани зажмурилась от воспоминаний, полных жаркого каминного огня, красно-золотых галстуков, смеха и света.

В комнате было темно.

Всюду зеленый. Зеленые шторы, зеленый полог у кровати, зеленая драпировка, которой затянуты стены. 

Она всегда ненавидела зеленый.

На календаре, висевшем на стене, были перечеркнуты уже почти все дни августа, оставались несколько жалких квадратиков, но сейчас они казались просто бесконечными.

И родители решили устроить очередной прием, якобы в честь ее Дня Рождения, но на деле это была просто очередная сделка с какой-то страшно богатой семьей.

От Джеймса все лето сыпались письма, и это было одним из немногих развлечений в этом кромешном аду. Он писал о развлечениях, об озере в Годриковой впадине, о станных штуках под названием "велосипед" и еще много о чем.

Сириус написал дважды: в начале лета и ровно перед Днем Рождения - ситуация у него дома почти не отличалась от ее.

Когда она вернулась домой, родители не удостоили ее и взглядом: даже с платформы забирал эльф. 

Лишь на третий день мать отчеканила:

- Мы очень разочарованы в тебе, Стефани. Конечно, мы не многого ждали от тебя... Но Гриффиндор! Это позорит нашу семью.

- Позорит? - выдохнула девочка, в неверии глядя на женщину. Дыхание сбило ледяным потоком, который вдруг ударил в грудь. Стало невыносимо больно: почему она - разочарование?

Лунные камни в ушах. Темная помада. Жесткий взгляд голубых взгляд.

- Ты меня слышала. Твое общение с полукровками... - она замолкла, и желудок Стефани скрутило от неприятного предчувствия.

- Они такие же, как мы, - выпалила девочка, стараясь оправдаться. - Например, у нас на курсе...

- Такие же, как мы? - прошипела Карин, подавшись вперед. Она грубо сжала лицо дочери, приближая к себе. - Как ты смеешь, дрянь?!

На глаза выступили слезы.

Больно. 

Как же больно!

Стефани вырвалась из ее рук, отшатнувшись назад.

- Да, такие же! - отчаянно выкрикнула она, нащупывая позади себя лестницу и поднимаясь на несколько ступеней. - Все слизеринцы - глупые и самовлюбленные! А в Гриффиндоре у меня друзья!

Ее трясло, как в лихорадке, но она продолжала кричать, не замечая, что лицо матери становится все жестче. Скулы обострились, а кожа еще больше натянулась, морщинками залегая вокруг рта.

- Молчать! - ладонь, унизанная перстнями, резко опустилась на перила. Звонки хлопок разнесся по холлу, обрывая девочку на полуслове.

- Не смей, - процедила миссис Эррол. - Не смей, девчонка. Круцио!

Ступени вверх, вверх...

Боль, яркая и обжигающая.

Казалось, что все кости разом ломаются на куски. Никогда прежде она не думала, что это может быть... так.

Стефани упала спиной на постель, закрывая глаза.

Скорее бы поезд. Скорее бы сбежать.

Длинное платье складками собиралось вокруг, а корсет душил, мешая дышать и двигаться. 

Волосы в ужасной прическе, и дурацкие серьги, которые прежде она никогда не носила.

На стенах пылают факела, паркет блестит, все шторы задернуты. Мимо снуют эльфы с серебряными подносами.

Карин тяжело опустила руку на плечо младшей дочери, заставляя ту вздрогнуть всем телом. Бриллиантовое кольцо на пальце матери впивалось в кожу.

- Да, она учится в Хогвартсе, - вежливо ответила миссис Эррол. В притворно-сладком голосе скользнули ледяные нотки.

Стефани тупо уставилась в стену, представляя себе квиддич. Или темные коридоры Хогвартса, которые они исследовали под мантией-невидимкой Джеймса.

Прямо перед отъездом они нашли новый проход, и так и не успели выяснить, куда он ведет.

Может, как раз по нему и можно будет попасть в Хогсмид. Старшекурсники говорили, что там продают очень вкусное сливочное пиво. Вот бы его попробовать!

И в гостиной Гриффиндора, наверное, даже сейчас ярко горит камин. И там так же тепло и уютно. Еще два дня - и она вернется. И все будет хорошо, как и раньше.

Только два дня.

- Вальбурга! - вдруг громко произнесла мать, и Стефани вскинула голову, потому что имя было знакомым. 

Сердце дрогнуло от радости, когда взгляд нашел темноволосую макушку.

Девочка едва сдержала рвущуюся наружу счастливую улыбку.

Сириус, Сириус, Сириус!

Друг, мрачно оглядывающий помещение, тоже заметил ее. Его лицо тут же просветлело и он рванул вперед, прочь от матери.

- Стефани!

Блэк схватил ее в объятия, разом нарушая все правила, но ей уже было все равно. Она обняла его в ответ, радостно смеясь.

Они не виделись уже почти два месяца!

- Сириус!

Он вырос на целых десять дюймов, и теперь был немного выше нее.

Девочка схватила его за плечи, вцепившись, как в спасительную соломинку. Она до сих пор не могла поверить своему счастью: Блэки редко посещали их приемы.

- Как ты... Как вы... - она неверяще покачала головой, не в силах сформулировать связное предложение.

- Я не знал, что мы к вам! Я думал, Малфои... - тут же отозвался Сириус, сталкивая их друг с другом лбами.

В глазах друга плескалась неподдельная радость, и это так грело!

- А я заказал тебе подарок на День Рождения! - вдруг спохватился он, но мгновенно скис. - Только он в поместье...

- Да ничего! - рассмеялась Стефани. - Это потом. Главное - ты здесь!

Вдруг их что-то отшвырнуло друг от друга, и мир вдруг наполнился звуками, лавиной хлывших на нее. 

Счастье, охватившее девочку, тут же померкло, становясь почти неразличимым.

Мать дернула ее на себя, крепко схватив дочь за руку, и зашипела на ухо:

- Немедленно прекрати!

Дрожь скользнула по спине. Стало так страшно, что сердце на миг перестало биться, камнем падая вниз. 

Карин не простит ей. Снова круцио, снова обжигающая, яростная боль!

Стефани опустила голову вниз, съеживаясь. По паркету ползли длинные тени, до сих пор звучала музыка.

В ушах оглушительно громко шумело, ужас накатывал волнами, все нарастая и нарастая.

Остальные гости словно бы ничего и не видели, продолжая говорить о разной ерунде. Девочка заметила только мальчика, очень похожего на Сириуса - тот глядел на нее во все глаза, похожий на испуганного зверька.

Самого друга видно не было: видно, Вальбурга увела его прочь.

Вот и все.

Когда Стефани появилась на платформе, мышцы по-прежнему ныли, отдаваясь вспышками боли от каждого движения.

Взгляд матери впивался ровно по середине спины, острый, как бритва, и она не могла позволить себе расслабиться ни на мгновение.

Радости от отправления не было - все чувства захлестывали страх и облегчение, серым туманом заполняя сознание. То тут, то там острыми углами выплывали летние воспоминания.

Школьники шумели, с криками и смехом бросаясь друг к другу. Их родители стояли неподалеку, улыбались.

Габриэль, ее старшая сестра, шла чуть впереди и иногда оборачивалась к ним.

Джеймс.

Он быстро говорил что-то однокурсникам, но то и дело оглядывался, разыскивая кого-то на платформе. Когда его взгляд остановился на Стефани, он уже было шагнул вперед, но в смятении замер: ее мать шагала прямо за ней.

Поскорее бы она ушла! - стучало в голове у девочки.

Она с мукой в глазах смотрела на Поттера и молила Мерлина о том, чтобы тот не подошел. 

Она не вынесет скандала прямо здесь.

Это будет слишком.

И ведь Джеймс ни в чем не виноват!

Габриэль вдруг замерла на месте.

- Мадам, позвольте мне проводить Стефани, - ровно произнесла она, чуть склонив голову. - Я должна представить сестру новым старостам Слизерина. Может, хоть это поможет...

Мать вскинула голову, оглядев старшую дочь.

- Да, пожалуй, - равнодушно ответила Карин. - Хотя сомневаюсь, конечно.

Девушка сдержанно улыбнулась и присела в реверансе, откинув назад длинные каштановые волосы - точь в точь такие, как у Стефани.

- До Рождества.

- Ступай.

Она выпустила младшую дочь из плена рук, позволяя той отойти к сестре.

В следующее мгновение мать трансгрессировала, и Стефани облегченно выдохнула, сдерживая желание обнять Габриэль: она бы явно не одобрила.

- Иди к своему Поттеру, - фыркнула сестра, и девочка замерла, уверенная, что ослышалась.

- Правда? 

- Да, пока я не передумала, - бросила она. - Быстрее!

Стефани резко кивнула, тут же бросаясь к другу.

- Спасибо!