Рейвен
Время летело неимоверно быстро — дни, месяцы, годы слились в один бесконечный поток, полный смеха Хоуп, её первых шагов, первых слов, первых искр магии, которые случайно зажигали свечи или опрокидывали вазы. Поместье стало живым — не просто старым камнем, а домом, где кричали дети, где Хейли учила Хоуп превращаться в волчонка, где Ребекка покупала ей слишком много платьев, а Кол учил её «правильным» шуткам, от которых Хейли закатывала глаза.
А потом пришёл день, когда пришло моё время.
Я рожала в поместье — не в больнице, не среди чужих. Дома. Среди семьи. Боль была острой, рвущей, но я держалась — стискивала зубы, сжимала руку Ребекки, шептала проклятия на всех языках, которые знала. Кол был рядом — держал мою вторую руку, лицо бледное, глаза огромные, но он не отходил ни на секунду. Он шептал мне: «Ты справишься. Ты самая сильная. Я здесь». И я справлялась.
Акушер — старая ведьма, которую Хейли нашла специально для нас, — работала быстро и тихо. И вот — крик. Не мой. Новый. Громкий, сильный, живой.
Мальчик.
Акушерка завернула его в тёплое одеяло — чёрное с серебряной каймой — и вынесла к нам. Кол стоял ближе всех — дрожал, как будто это он только что родил. Она положила ребёнка ему на руки.
Кол замер. Смотрел на него — не дыша.
Золотые волосы — как солнечный свет, мягкие, тонкие, уже слегка вьющиеся. Глаза — зелёные, яркие, мои. Но черты лица... нос, губы, подбородок — всё как у Кола. Маленькая копия. Только лучше. Чистая, новая, без шрамов и крови.
— Рейвен, — прошептала я, когда Кол поднёс его ко мне. Голос дрожал. — Его зовут Рейвен.
Кол кивнул — слёзы в глазах, но он улыбался так широко, что казалось, лицо вот-вот треснет.
— Рейвен Майклсон, — сказал он хрипло. — Ворон. Потому что он будет летать выше всех нас.
Он передал мне сына — осторожно, как сокровище. Я прижала Рейвена к груди — почувствовала его тепло, его сердце, которое билось так быстро, так сильно. Он смотрел на меня — зелёными глазами, полными любопытства и доверия.
Все собрались вокруг.
Ребекка наклонилась — глаза блестели.
— Поздравляю, папаша, — сказала она Колу, шутила, но голос дрогнул. — Теперь ты никуда не денешься. Конец твоей свободной жизни.
Кол рассмеялся — громко, счастливо, но слёзы всё равно катились по щекам.
— Я и не собирался никуда деваться. — Он наклонился, поцеловал меня в лоб, потом Рейвена — в крохотный лобик. — Мы теперь втроём.
Хейли стояла рядом — Хоуп на руках, уже проснувшаяся, смотрела на младенца большими глазами.
— Он красивый, — сказала она тихо. — Как вы оба.
Ребекка наклонилась к Хоуп — шепнула ей:
— Это твой двоюродный брат. Рейвен. Будете вместе безобразничать.
Хоуп протянула ручку — коснулась крохотной ладошки Рейвена. Как будто уже знала: это её семья.
Дух
Элайджа и Клауса стоял чуть в стороне — молча, но глаза светились теплом, которого я давно не видела. Он подошёл — медленно, наклонился, коснулся пальцем щеки Рейвена.
— Добро пожаловать, — сказал он тихо. — В нашу странную, кровавую, но настоящую семью.
Кол обнял меня — одной рукой меня, другой — сына. Прижался лбом к моему лбу.
— Мы сделали это, — прошептал он. — Наш маленький ворон.
Я улыбнулась — сквозь слёзы.
— Да. Наш.
Мы стояли все вместе — вокруг кровати, вокруг новой жизни. Шумно, громко, счастливо.
Потому что теперь нас стало больше.
И это было... всё.
Всё, чего мы когда-либо хотели.