Новый невыносимый
Через месяц.
Мы сидели все вместе в гостиной поместья — впервые за долгое время так спокойно, без драк, без крови, без спешки. Огонь в камине потрескивал, на столе стояли бокалы с вином (Хейли — с водой), Хоуп спала на руках у матери — крохотная, с тёмными ресницами и улыбкой Клауса. Ребекка сидела напротив, рядом с её спутником — вампиром по имени Марсель занакомо не так ли ?
Но мы уже смирились , мы видели что он смотрел на неё так, будто она была единственным чудом в его жизни. Кол сидел рядом со мной — нога к ноге, рука на моём бедре, пальцы лениво гладили кожу под платьем. Он не отрывался от меня весь вечер — то поцелуй в висок, то шепот в ухо, то просто взгляд, от которого внутри всё плавилось.
Ребекка вдруг замерла — бокал в руке, глаза прищурились. Она посмотрела на меня — странно, долго, как будто услышала что-то, чего никто другой не заметил.
— Хлоя, — сказала она тихо, но так, что все повернулись. — В тебе... бьётся сердце.
Тишина стала такой, что я услышала своё собственное дыхание.
Кол замер — рука на моём бедре остановилась. Хейли подняла взгляд от Хоуп — глаза расширились. Марсель наклонился вперёд. Ребекка поставила бокал — медленно.
— Я слышу его, — продолжила она. — Сильно. Быстро. Новое.
Все прислушивались — вампиры, оборотни, все. Даже Хоуп, спящая, чуть дёрнула ручкой.
Кол повернулся ко мне — медленно, глаза огромные.
— Хлоя...
Я улыбнулась — медленно, виновато, счастливо.
— Она испортила сюрприз, — сказала я тихо, глядя на Ребекку. Потом перевела взгляд на Кола. — Я беременна.
Тишина взорвалась.
Кол вскочил — так быстро, что стул упал. Схватил меня за руки, глаза блестели.
— Ты... серьёзно?
Я кивнула.
— Да. Уже месяц. Я хотела сказать тебе... вечером. Одна.
Он смотрел на меня — секунду, две. Потом упал на колени передо мной — прямо на пол, схватил мои руки, прижал к губам.
— Боже... — прошептал он. — Маленький гибрид. Наш.
Хейли заплакала — тихо, счастливо, прижимая Хоуп к себе.
— Поздравляю... — сказала она сквозь слёзы. — Это... это чудо.
Ребекка встала — подошла, обняла меня за плечи.
— Ты... ты будешь мамой. — Голос дрогнул. — Я стану тётей. Снова.
Марсель улыбнулся — тепло, искренне.
— Поздравляю. Это... большая новость.
Кол встал — резко, но осторожно. Обнял меня — крепко, но нежно, как будто боялся сломать.
— Я... я буду отцом, — сказал он тихо, в мои волосы. — И я... я не подведу.
Я прижалась к нему — почувствовала, как он дрожит. Не от страха. От счастья.
— Знаю, — прошептала я. — Мы справимся.
Ребекка налила всем — даже мне, но немного.
— За нас, — сказала она, поднимая бокал. — За новую жизнь. За Хоуп. За... маленького невыносимого.
Все рассмеялись — сквозь слёзы, сквозь тепло.
Кол поцеловал меня — долго, медленно, на глазах у всех. Не стесняясь. Не играя.
— Люблю тебя, — сказал он вслух. Впервые. При всех.
Я улыбнулась — сквозь слёзы.
— И я тебя.
Мы стояли — все вместе. Семья. Кровавая, сломанная, безумная.
Но теперь — ещё и ждущая нового чуда.
И это было... больше, чем достаточно.
Это было всё.